Нас похоронили вчера

Глава 22. Сигареты за сотку и короткая жизнь в подарок.

Антону ничего не кажется привлекательным. Его душа и тело находятся в совершенно разных местах. Душа — на кладбище вместе с Арсом, тело — в реальном мире. Скорее всего, это и называют душевной смертью.

– Паш.. Пожалуйста..– Он сидит на коленях Добровольского, стараясь занять себя пересчитыванием серых клеточек на его рубашке. Перед глазами стояла пелена слёз, поэтому он то и дело сбивался и начинал заново.

– Что, Тош? Что мне сделать?– вздохнул врач, невесомо касаясь немытых спутаных кудряшек.

– Я не знаю...– Шастун моргает и на рубашке Паши остаются две мокрые капли.– Просто.. Что-нибудь.

– Хочешь пойдём чай попьём?

– Мы завтракали полчаса назад..

– Телевизор включим?

– Там только плохие новости. Мне хватит их уже.– Он мотает головой, отгоняя все воспоминания дальше и дальше. Когда-то они выйдут и принесут намного больше боли, но.. это будет не сейчас.– Я пойду пройдусь.

– Сходить с тобой?

– Я Эда позову,– отказывается Антон и встаёт с коленей врача.

– Хорошо, звони, если что. Не задерживайся сильно, ладно?– Он получает в ответ кивок и закусывает нижнюю губу. Ему явно нужно что-то придумать, иначе от Антона не останется ничего. То, что будет жить с ним нельзя даже назвать человеком. Просто.. Ходячее, говорящее, дышащее, но не живущее что-то. Что, если нанять ему психолога? Немного лишних денег он наскребёт, а на остальное ему сделают скидку по дружбе. Стоит подумать над этим вариантом..

***

– Тох, ну что ты такой бука?– Эд хлопает Шастуна по плечу, внутренне борясь со злостью и счастьем. Ни одно, ни другое показывать нельзя.

– Пойдём к Арсу?– игнорируя вопрос, предлагает зеленоглазый и наступает кроссовкой в лужу, но, кажется, совершенно не обращает на это внимание.

– Ой, не. Он меня ещё при жизни достал.

Антон грозно на него смотрит, кулаки сжимаются сами по себе. Перед глазами всё потемнело от гнева. На секунду он даже почувствовал облегчение — он способен чувствовать что-то, кроме боли утраты. В следующую секунду боль вновь заняла своё законное место груди Шастуна. Физическая. Когда пелена перед глазами рассеялась, он увидел, что кулак припечатался к кирпичной стене, а Эд, чья голова изначально была целью, стоит рядом и равнодушно смотрит на него, закусив губу.

– Когда бьёшь, глаза закрывать не стоит,– говорит он и достаёт пачку сигарет.– Будешь?

– Я не курю.– Антон всё ещё морщится и рассматривает кровь на костяшках.

– Ну и зря. От душевной боли хорошо помогает.– Эд достаёт зажигалку, подпаливает кончик никотиновой бумажки и закуривает. Русоволосый, услышав «душевная боль» и «помогает» в одном предложении, уставился на Выграновского, как на воскресшего Иисуса.

– Помогает? Тебе-то откуда знать?

– Думаешь у меня проблем мало?– усмехнулся Эд, и это отчасти было правдой — чего-чего, а проблем у него навалом. И Антон может помочь из решить.. Вернее, его смерть.

– Дашь попробовать?– Антон тянет здоровую руку, и «друг» без колебаний отдаёт ему начатую сигарету. Шастун брезгливо осматривает её и затягивается. Дым попадает не в то горло, и он кашляет. Эд, воспользовшись этим, пихает пачку без одной сигареты Шастуну в корман. Ему только этой дряни для полного счастья не хватает.

Светловолосый успокаивается и снова припадает губами к сигарете. Вроде.. ничего так? По крайней мере не противно. Но и проблемы полностью на «нет» не сошли, только если притупились немного. В общем, второй раз он пробовать не будет точно.

– Ладно, пошёл я.– Цель — сигареты в кармане Антона — была выполнена, значит Эд может со спокойной душой уйти домой.

– Я пойду к Арсу.

– Ага.

Эд тут же двинулся в противоположную сторону. Шастун, глянув на сигарету, сделал ещё затяжку, вопреки своим убеждениям, но затем все же выкинул окурок на асфальт и затоптал. Он быстро глянул в след Эду, вновь ощущая душащую пустоту где-то в районе сердца. Шастун попытался затолкать ее чуть глубже, что не особо получилось, и потопал в сторону кладбища к Арсу.

В ноябре уже начал выпадать снежок, поэтому могилу Попова немного запорошило, но Антон быстро привел ее в прилежный вид и заговорил:

- Привет, Арсюш. Как ты тут? Не холодно тебе? Ну ничего, ничего..- Он вздыхает и отводит глаза, не желая встречаться взглядом с фотографией Арсения на надгробии. Парень вздыхает и стирает влагу с глаз, затем пару минут молчит и снимает с себя шарф.- Арс, я так тебя люблю..- Он повязал ярко-красный шарф, который заставил надеть Паша, на могильный камень, в надежде согреть фотографию, и всхлипнул.- Как думаешь, мы встретимся там, где ты сейчас? Ты же ждешь меня, да? Я подбегу к тебе, прыгну на руки, заплачу и расскажу, как сильно тебя люблю.. А ты меня обнимешь, погладишь по голове и поцелуешь, да, Арс?..- Антон сполз на землю и обнял холодный камень, давясь слезами и вытирая их о собственный шарф.

***

- Тош.. Тош, просыпайся, ребенок мой.

Шастун дернулся, сильно царапая щеку и отпустил могилу из рук. На секунду ему показалось, что это был голос его друга, поэтому он тихо прошептал:

- Арс? Это ты?

- Тош, это я, Паша, вставай, пожалуйста. Сколько ты тут сидишь? Боже, еще и без шарфа..- Паша поднял Антона за подмышки, и тот повис на нем, вновь начиная плакать.- Тош, идем домой. Постой, я шарф тебе назад одену. Блин, у тебя кровь..

- Не раздевай Арса, ему холодно!

Добровольский застыл с открытым ртом и перевел взгляд на могилу. Парень с нее улыбался, будто прося прощения за свою смерть и высказывая молчаливую поддержку обоим.

- Дома нам придется поговорить,- вздохнул Паша и снял шарф с себя, тут же повязывая его на холодную шею Антона.