Печать Пантифика

Церковь святого Пантифика.
Этот величественный университет, скрытый глубоко в горах, был возведён в готическом стиле — три корпуса, образующие замкнутый круг, навевали одновременно страх и трепет. Много слухов ходило об этом месте, но никто не осмеливался произносить его имя вслух. Несмотря на то, что там жили и обучались монахи и священники, местные жители избегали этих гор, опасаясь даже случайного столкновения с мрачным «замком». А если кто и видел монахов, спускавшихся из гор, те вызывали у людей странное чувство — почти отвращение. Казалось, они служат чему-то иному, не только Богу. Что именно пугало — никто не знал. Люди чувствовали, но не могли объяснить.

Церковь была действительно огромной. Один из корпусов полностью занимала библиотека, в другом находилась лаборатория, где из горных трав создавали отвары и антидоты, а в старинной капелле ежедневно звучали молитвы и хоралы, поднимающиеся к небу.

Но главное, что отличало это место от других учебных заведений, скрывалось глубоко под землёй. Там, в подземелье, которое называли Криптой замкнутых, содержали тех, в кого вселились демоны, — тех, кого не удалось очистить. Университет был не просто школой — он был колыбелью будущих экзорцистов. Поступить туда могли лишь избранные: те, кто обладал особым даром — ощущать зло, видеть его, вступать с ним в бой. Жесточайшая дисциплина, как духовная, так и телесная, отсеивала всех слабых.

Сосуды — люди, одержимые демонами, — давно утратили человечность. Годы внутреннего плена превратили их в живые оболочки, на которых оттачивали мастерство ученики. После завершения обучения, экзорцисты разъезжались по разным уголкам мира, исполняя тайную миссию Церкви...

Занятие подходило к концу. В аудитории царила тишина, которую нарушал лишь шелест закрываемых Библий и скрип пера по бумаге.

— Завтра, — голос преподавателя прозвучал строго, почти холодно, — я должен услышать от каждого выученные молитвы. Не забывайте: на следующей неделе у вас проверочный экзамен. Вы должны хотя бы попытаться спровоцировать демона заговорить с вами. В случае ошибки... — он сделал паузу, — вас переведут на обычную службу в церковь.

Молодые служители, не смея перебить, кивнули и молча начали собирать вещи. Прозвенел звонок — и ученики стали медленно покидать аудиторию.

— Элиан, останься.
Преподаватель окликнул мужчину, который как раз аккуратно закладывал страницу в своё Евангелие.
Тот без промедления подошёл.

— Слышал, ты снова отличился, — голос учителя смягчился, — смог не только распознать зло, но и разговорить его. Для второго курса — это больше, чем хорошо. Да и от других наставников слышу только похвалу.

Элиан лишь склонил голову.
— Благодарю Бога за мой дар. Прошу, не говорите так обо мне — иначе грех гордыни легко может поселиться в моей душе.

Учитель слабо улыбнулся.
— *Этот человек многого добьётся... Такая вера, такая твёрдость... * Тогда ты, надеюсь, не откажешь мне в одном поручении.
— Просите, и если в этом есть благо — я исполню.
— Я вижу: ты выучил все молитвы курса. Даже другим помогаешь. У тебя крепкий духовный барьер, и демоны не могут проникнуть в твои мысли. А это редкость.
— Годы дисциплины закалили мой разум. Он принадлежит только мне. Ни один демон не запустит в него свои когти.
— Именно поэтому я хочу, чтобы ты перешёл от теории к постоянной практике.
— Но на это нужно одобрение духовного совета...
— На последней конференции я предложил твою кандидатуру, и все — без исключения — поддержали. Осталось только твоё согласие. — Учитель чуть кивнул.
Элиан улыбнулся — сдержанно, но искренне:
— Да благословит вас Господь. Это лучшее, что я мог услышать.
— Мы уже выбрали для тебя демона. Особый случай. Печати на нём крепче обычных.
— Вы уверены, что я справлюсь?
— Он давно не выходил на контакт. Все молитвы и печати вредили только телу человека, но не затрагивали демона. Так что — считай это испытанием.
— Какова моя задача в этом праведном деле?
— Ты знаешь: чтобы изгнать демона, нужно знать его имя. За шесть лет нам удалось поговорить с ним лишь дважды.

Элиан сжал в руках розарий, задумчиво глядя в сторону:
— Понимаю...

— Завтра тебе расскажут больше. А сейчас — иди. Молись. Подготовься.
— Да, отец.

Склонив голову в знак уважения, Элиан покинул аудиторию.

Элиан был тем, к кому другие монахи и священники давно обращались, как к равному. Хотя официально он числился студентом, никто не видел в нём новичка. До переезда в Церковь святого Пантифика он прожил двадцать пять лет в ордене Святого Розария. Он был круглым сиротой. Никто не знал, кто его родители и что с ними случилось. Его нашли священники — ребёнка, разговаривающего с кем-то, кого никто не видел. Мудрецы быстро поняли: мальчик способен чувствовать то, что скрыто от других. Он был рождён быть экзорцистом.

С малых лет Элиан проходил подготовку: изучал Писание, молитвы, духовные практики. Всё, чему учат студентов в университете, он знал уже наизусть. Поэтому, когда его приняли в Церковь святого Пантифика, это стало скорее формальностью — возможностью закрепить навыки и приступить к настоящей практике.

В ордене его воспитали строго: дисциплина, послушание, вера. Всё чуждое Богу вызывало в нём стойкое отвращение, особенно демоны. Поэтому, находясь на практике, он никогда не позволял нечисти манипулировать своим разумом. Элиан был твёрд, спокоен и сосредоточен. Там, где другие ученики терпели неудачи — поддаваясь страхам, спровоцированным демоном, — Элиан оставался непоколебим. Он спасал товарищей, читая молитвы, ставя защитные печати и закрывая их от зла.

Многие равнялись на него, но он не поощрял ни восхищения, ни следования.
— Я не имею права становиться для вас идолом, — говорил он, — я лишь один из вас.
В его голосе всегда звучала сдержанность и строгость.

На следующий день Элиан вместе с монахом подошёл к массивным воротам, ведущим в подземелье. Врата были украшены печатями, окованы цепями, а повсюду висели кресты и освящённые символы. Монах молча вынул ключ и отпер тяжёлый замок.

— Я не имею допуска в эту часть храма. О задании тебе расскажут те, кто служит в подземелье.
— Благодарю вас, брат, — спокойно ответил Элиан и начал спускаться вниз.

—*Обычно учеников ведут другой дорогой... Это место мне не знакомо. Здесь слишком много священных реликвий. Значит, и демоны здесь сильнее. Похоже, задание будет куда труднее, чем я думал*, — размышлял он, углубляясь всё дальше.

Около получаса Элиан шёл по каменным ступеням, пока впереди не открылся просторный зал. Он вошёл внутрь.

— Такой молодой — и уже с таким доступом. Поздравляю, — раздался голос старого монаха. Тот сидел у стены, перебирая чётки и улыбаясь.

— Вы могли бы подробнее рассказать, в чём заключается моя задача?
— Конечно. Идём.

Они прошли залу, почти пустую, освещённую лишь редкими лампами. Затем — длинный каменный коридор, освещённый яркими прожекторами.

— Этот демон не похож на других. Сначала мы использовали его, как и остальных — для практики студентов. Но однажды он разорвал все печати и убил десятерых новых экзорцистов. Его не остановила даже человеческая оболочка. С тех пор он заключён в особое подземелье. И с тех пор — молчит.

Элиан шёл молча, внимая каждому слову.
Они вошли в ещё одну залу. В её центре стояла большая клетка, опутанная цепями. На цепях висели страницы из Библии и защитные знаки, вокруг — десятки крестов. Внутри сидел парень. Он словно дремал, но, услышав шаги, открыл глаза.

Двое подошли ближе.
— Странно, — пробормотал монах, — он не потерял человечность.
— Вы думаете, демон находится слишком глубоко, чтобы влиять на оболочку?
— Возможно. А может, мы просто ошибаемся...
— Он не выходил на контакт с тех пор?
— Ни разу. Мы перепробовали всё — безуспешно.
—Убить его тоже нельзя. Никто не знает, как поведёт себя демон без тела. Если он вырвется и найдёт новое, сильное вместилище — погибнут десятки. Это как замедленная бомба.
— Хорошо, — коротко ответил Элиан.
— Задание тебе объяснили?
— Да. Узнать имя. Может, и больше, если получится. Но имя — ключ.
— Тогда я могу довериться тебе. Бог благословил тебя. — Монах начал тихую молитву и пошёл обратно.

Элиан остался наедине с одержимым. Тот не реагировал — будто никого и не было рядом.
Священник обошёл клетку, внимательно изучая все знаки и символы.

—*Если я узнаю его имя — или хоть что-то — меня могут отправить в сам Ватикан. Это мой шанс*.

Он взял стул из угла и сел напротив.
— Что ж... Меня зовут Элиан. Я священник. Вижу, ты не утратил человечность, значит, и говорить с тобой я буду как с человеком. Но помни: всё может измениться в любой момент. Это зависит только от тебя.

Парень молчал. Не двигался. Не смотрел.
— Ты будешь молчать? Я даже не о демоне спрашиваю — о тебе. Как ты держишь в себе такого сильного демона?

Тишина. Он будто уснул снова.

— Неужели ты не хочешь освободиться? Выйти отсюда, увидеть свет? Я могу помочь тебе.

Ответа не было.
—*Они, кажется, лили на него освящённое серебро... Хотели убить человека раньше демона... или пытались вывести демона чтобы тот заговорил*.
Элиан заметил ожоги и шрамы на коже парня — особенно на руках и ногах.

— Можешь притворяться, что спишь. Но я буду приходить каждый день. Тебе придётся заговорить. Все демоны в итоге говорят. И твой — не исключение.

Он уже собирался уходить, как вдруг глаза одержимого медленно поднялись.
Тёмный взгляд встретился с его. Элиан замер, надеясь услышать хоть слово... но парень молчал. Лишь смотрел.

— Встретимся завтра.

Священник направился к выходу. По дороге он встретил монаха и рассказал о молчании демона. Тот лишь вздохнул:
— Мы не удивлены. И парень, и демон почти никогда не говорят. Многочисленные экзорцизмы исказили его рассудок. Тебе придётся проявить терпение.

Погружённый в мысли, Элиан вернулся к себе в комнату.

На следующий день, спускаясь в подземелье, Элиан неожиданно столкнулся с учителем.
Тот стоял, будто ждал его.

— Как успехи? — спросил он, сдержанно, но с интересом.

Они остановились посреди коридора.

— Кажется, вы дали мне слишком сложное задание, — спокойно ответил Элиан. — Думаю, подобное не под силу даже мне.

— Нам говорили, что ты способен видеть и слышать демонов, — напомнил учитель.

— Да. Но я стараюсь не использовать этот дар. То, что открывает двери для демонов, не всегда угодно Богу.

— Используй его во благо. Попробуй сегодня. Если не получится — вернёмся к проверенным методам.
— Хотя, судя по следам, вы уже перепробовали всё, — Элиан склонил голову, почти извиняясь.
— Да. Мы сделали всё, что могли. Но если разбудить в нём зло, последствий не избежать. За эти шесть лет мы пришли к выводу, что сосуд безнадёжен. А когда контакт всё же происходил, он заканчивался смертями.

Учитель посмотрел на юношу внимательнее.
— Для тебя это практика, но на самом высоком уровне. И не беспокойся — ни один исход не изменит мнения о тебе. Для нас ты уже будущее ордена.

Элиан едва заметно улыбнулся, скромно кивнув. Звонок возвестил о начале следующей лекции, и учитель ушёл.
А он продолжил путь.

—*Как ни посмотри — задание со всех сторон обречено. Демон уже шесть лет молчит. А когда его всё же вытягивали наружу, он убивал и снова исчезал. Значит, начинать нужно не с демона... а с человека. Возможно, именно в нём скрыта истина*.

С этими мыслями Элиан приблизился к дверям в подземелье.

Элиан вновь спустился в глубины подземелья. Проходя знакомые залы, он ощущал, как воздух становится тяжелее. Не от влажности, не от замкнутости — от тишины, которую здесь нарушали только его шаги и молитвы, вписанные в камень.

Он вошёл в ту же залу. Клетка стояла на том же месте, в том же оцеплении печатей и молитв. Внутри — тот же парень, сидящий с полуприкрытыми глазами, как будто между сном и безразличием.

Элиан не сказал ни слова. Молча подошёл, поставил стул и сел напротив. Некоторое время просто смотрел.

— Ты знал, что демон не может долго жить в теле, если его имя произнесено перед Богом? — заговорил он наконец. Голос был спокоен, словно он вел разговор с давно знакомым.

Молчание.

— Иногда имя — это ключ. Иногда — приговор. Но в твоем случае, возможно, это спасение.

Парень не отреагировал.

— Видишь мои руки? Они не держали оружие. Только крест. Только розарий. Я не пришёл тебя мучить. Я пришёл говорить — и слушать.

Он немного наклонился вперёд:

— Скажи хоть слово. Любое. Мне не нужно имя демона. Мне нужно доказательство, что ты — не пустая оболочка. Что внутри всё ещё есть человек.

Тот сидел всё так же, не шевелясь.
Элиан встал. Подошёл ближе к решётке, не переставая внимательно наблюдать.
— Можешь молчать. Я всё равно вернусь завтра. И послезавтра. Пока ты не заговоришь.

Он уже было развернулся, как вдруг позади раздалось:

— ...Ты ведь тоже боишься?

Элиан остановился как вкопанный. Медленно повернулся.
Парень всё так же сидел в тени клетки. Лицо было почти неразличимо. Но губы дрогнули.

— Боишься... что не справишься.

Священник смотрел на него, затаив дыхание.
Парень поднял взгляд. И впервые — посмотрел прямо в глаза. Там было нечто человеческое. И что-то ещё. Глубже. Темнее.

На третий день Элиан вновь пришёл. Шаги по камню уже звучали увереннее — он знал, куда идёт, и кого хочет найти.
Но в этот раз монолог Элиана не увенчался успехом. Парень смотрел на него или просто спал, никак не реагируя на священника и его разговоры к нему.