Девочка Без Души

На следующее утро я вновь проснулась в холодном поту. Точнее, даже не утром, а ещё ночью. Да, мне вновь приснился сон про моё прошлое.

Маленькая светловолосая девочка сидела на кожаном диване в просторной комнате. Не многочисленная мебель была в мрачных тонах, в прочем как и стены с потолком. Единственное, что как-то разукрашивало этот зал были большие окна, откуда открывался прекрасный вид на цветущий сад. На кресле сидела тёмноволосая женщина. В её руке была палочка, из которой то и дело вырывалиись ярко-красные искры. Женщина с улыбкой смотрела на смеющуюся девочку. Вдруг, искры перестали вылетать из палочки. Женщина с всё той же нежной улыбкой присела на диван рядом с девочкой и крепко обняла. Едва она хотела что-то сказать, как всё потемнело...

Здесь я проснулась. Мне не составило труда понять, что этой девочкой была я, а женщина – Беллатрисой Лестрейндж. Раньше сны были для меня редкостью, но вот уже второй день мне снится подобное. Я от всей души хотела, что бы это прекратилось. Я просто не могла на это смотреть.

Сходив в душ, я, разу же оделась в форму. Так как на часах было всего лишь пять утра, я вышла в гостиную и села на кресло возле камина. Конечно, в гостиной ещё никого не было.

Что могут значить эти сны? Я не сомневаюсь что это – настоящие видения, но почему мне это снится? Сомневаюсь, что я начинаю это вспоминать, ведь я даже жизнь с мистером и миссис Дайсон помню моментами. Мне буквально не давали покоя эти кошмары. Конечно, ничего страшного в них нет, но они пугали меня. Хотя, нет, нельзя сказать, что они меня пугали. Мне было тревожно. А что, если я так и продолжу видеть во снах свою жизнь в младенческом возрасте?

После часа подобных размышлений я таки пошла в Большой зал. Сомневаюсь, что завтрак уже накрыт, и поэтому я захватила с собой первую попавшуюся книгу из гостиной. По дороге я даже встретила нескольких ранних пташек, в частности из Пуффендуя.

По приходу в Большой зал я окончательно удостоверилась, что завтрак ещё не подали. За столом преподавателей одиноко восседала МакГонагалл, осматривая учеников-жаворонков. За столом Пуффендуя сидело пять человек, одним из которых я узнала их старосту, Седрика Диггори. За столом Когтеврана сидело три человека, среди которых была и Луна, которой я помахала рукой. За столом Слизерина пока что ещё никого не было. За столом Гриффиндора, если не считать меня, тоже. Я уселась примерно на середине скамейки, открыла книгу, как оказалось, о квиддиче (что ж мне сегодня так не везёт?) и углубилась в чтение.

Спустя где-то час, в Большой зал стали подтягиваться заспанные ученики. За преподавательским столом уже были: как всегда сияющий Дамблдор, улыбчивая профессор Стебль, угрюмый Северус и жадно поедающий омлет Грюм. Когда пришли Гарри, Рон и Гермиона я отложила книгу и присоединилась к их разговору.

Вскоре, нам раздали расписание. Сегодня у нас всего четыре пары: Трансфигурация, Травология и сдвоенная Защита. И при чём, все предметы со Слизерином, за исключением Травологии. Она у нас с Пуффендуем.

В один момент вылетели совы. Первокурсники удивлённо заахали, а я преспокойно продолжила есть овсянку. Но нет, это не был завтрак с хэппи эндом, так как рядом со мной приземлился серый филин. В нём я сразу же узнала филина Малфоя. Сам слизеринец сейчас не принуждённо болтал с однокурсниками. Вот жук. Я, решив не откладывать в долгий ящик, отвязала письмо от лапки совы и стала читать.

"Ужасного утра.
Если честно, я даже не знаю как тебя теперь называть: Дайсон или Лестрейндж.
И мне вот стало интересно: почему ты никому об этом не рассказываешь? И почему не в Слизерине? Хотя, наверное, что бы попасть на этот благороднейший факультет у тебя кишка тонка.
Драко Малфой."

Всего пару предложений – а я уже на последней точке кипения. Я нахмурилась и посмотрела на Малфоя. Он смотрел прямо на меня с довольной ухмылкой. Убью гада. Точнее, сначала напишу ему ответ, посмотрю на его реакцию а потом убью.

Благоразумно решив ничего не говорить об этом письме друзьям, я сожгла письмо с помощью "Инсендио" и вновь подключилась к разговору с друзьями.

Повздыхав над новым расписанием, мы с ребятами отправились на уроки, с нетерпением ожидая ЗОТИ.

***

– Аластор Грюм. Для вас профессор Грюм. Палочки можете убрать. - в класс влетел учитель по Защите от Тёмных Искусств. Мы таки дождались окончания Трансфигурации и Травологии. –Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Тёмным Созданиям – про­шли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндиллоу ползучих водяных и оборотней – я пра­вильно понял?

Класс согласно зашумел.

— Но вы отстали - и очень отстали - в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разби­раться с Тёмными...

— А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся – в первый раз за всё время, что мы его видели. От этого его изуродованное лицо иска­зилось ещё больше, но тем не менее было приятно убе­диться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку.

— Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плот­ного капкана... Да, я пробуду здесь ровно год... Окажу любезность Дамблдору… Один год, – и назад, в мою тихую обитель.

Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки.

— Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизакляти­ям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Тёмные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс – вас считают недостаточ­но взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так – чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещённое закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бди­тельны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.

Лаванда подпрыгнула и залилась краской – она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп по Прорицаниям. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок.

— Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством?

Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магичес­кий глаз был по-прежнему устремлён на Лаванду.

—Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об од­ном... Оно называется Империус... Или как-то так?

— О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в своё время. Грюм с усилием поднялся на ноги – живую и дере­вянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Я почувствовала, как Рон отодвинулся подальше – он ведь не­навидел пауков. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал:

— Империо!

Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку. Все засмеялись – все, кроме меня и Грюма.

— Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А по­нравится вам, если я то же самое проделаю с вами?

Смех мгновенно умолк.

— Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, ког­да паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, зап­рыгнуть в горло кому-нибудь из вас...

Рон невольно сглотнул.

— Были времена, когда множество колдунов и вол­шебников были управляемы при помощи заклятия Им­периус, — продолжал Грюм, и я поняла, что он гово­рит о тех днях, когда Волан-де-Морт орудовал в полную силу. — Вот была забота у Министерства – попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! —  неожиданно рявкнул он, и все, кроме опять же меня, подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку.

— Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия?

Так, он что, серьёзно собирается показывать нам все Непростительные? В воздух взвилась рука Гермионы и ещё, к моему удивлению, Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на Травологии  – его, бесспорно, лю­бимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью.

— Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провер­нувшись, уставился на Невилла.

—Есть такое... Заклятие  Круциатус, — произнес Не­вилл тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.

— Тебя зовут Долгопупс? — спросил он, и его маги­ческий глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в жур­нале. Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вы­нул из банки следующего паука и посадил его на кафед­ру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, что­бы двигаться. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть.

Он нацелил палочку на паука и скомандовал:

— Энгоргио!

Паук вырос – теперь он был больше тарантула. Рон, махнув рукой на геройство, отъехал на своем стуле как можно дальше от учительского стола. Грюм снова поднял палочку и шепнул:

— Круцио!

В ту же секунду мою голову пронзила лёгкая боль. Что-то вдарило в сознание, какая-то картинка... Только она была совсем расплывчата и я не могла её разглядеть.

— Прекратите! — вдруг воскликнула Гермиона. Я "вынырнула" из своего транса и огляделась. Паук на столе учителя ёрзал и дрожал, противно пищá.  Я оглянулась на Гермиону. Она смотрела вовсе не на па­ука, а на Невилла – руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться.

— Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус... Оно тоже ког­да-то было очень популярно. Так... Кто знает ещё что-ни­будь?

Я огляделась. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. Даже рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла её в третий раз.

— Ну? — посмотрел на неё Грюм.

— Авада Кедавра, — прошептала Гермиона. В этот раз мою голову снова пронзила лёгкая боль, но не такая сильная, как в прошлый раз. Перед глазами встала новая картинка, тоже слишком мутная. Но это быстро прошло.

Несколько человек посмотрели на Грейнджер с тревогой, в том числе и Рон.

— Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее... Авада Кедавра... Заклятие Смерти.

Он опять запустил руку в банку, и, словно догадыва­ясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заме­тался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных паль­цев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутёк по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку, и я ощутила внезапный трепет, как от дурного предчувствия.

— Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раз­дался свистящий звук, будто что-то невидимое и громад­ное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину – без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рух­нул в его сторону. Грюм смахнул мёртвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. За всю историю известен лишь один чело­век, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.

Грюм посмотрел на Поттера. Последнему явно было не удобного от подобного внимания к своей персоне.

Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. Не самое приятное занятие, надо сказать. До самого удара ко­локола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально про­рвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга:

"Видел, как его трясло? А как он убил его – прямо вот так!"

Но не утешало и то, что следующая пару у нас снова – ЗОТИ. Мы все пошли на обед, обсуждая нового преподавателя.

Обед прошёл успешно.

***

На следующем уроке Грюм решил испытать Империус на нас. А теперь, внимание, вопрос! Он в здравом уме, или как? На мой взгляд – нет. А ведь он ещё и бывший аврор...

— Но, профессор, — встряла Лаванда Браун, — Вы же говорили, что это незаконно. Нельзя применять Непростительные заклинания на людях…

— Я хочу, чтобы вы прочувствовали это на себе. Если не желаете научиться сопротивляться чужому проклятью и хотите стать чьим-то рабом – я вас не держу, — ответил Грюм и указал на дверь.

Никто не ушёл, даже Браун.

Грюм начал вызывать учеников по одному в середину класса и накладывал на них заклинание подчинения. Под его воздействием ученики вытворяли самые невероятные и глупые вещи: даже Невилл выполнил серию гимнастических упражнений, на которые, казалось, физически был не способен. Империо открывает в людях тайные таланты, а?

Вскоре, вышел Гарри. Он, кстати говоря, почти противостоял Империусу. При этом он очень надрывался и жмурился. Грюму пришлось накладывать на него заклятие Подчинения несколько раз, и только тогда Гарри сдался. Грюм даже похвалил Поттера.

И вот, наконец, прозвучало моё имя.

– Ариана Дайсон!

Я медленно прошла в середину класса. Когда Грюм посмотрел на меня, он замер, вглядываясь в моё лицо. Я спокойно смотрела на него. Может, он узнал во мне Беллатрису Лестрейндж, ведь это он, если не ошибаюсь, и засадил её в Азкабан?

Так и продолжалось секунд сорок, пока кто-то из толпы не выкрикнул:

– Профессор?

Грюм тут же очнулся, направил на меня палочку и намного тише, и даже как-то менее уверенно произнёс:

– Империо.

Ничего не произошло. Я осталась стоять на месте. Ни одна мускула на моём лице не дрогнула. Более того, я даже не моргнула. Ничего не почувствовав и не услышав, я выжидающе смотрела на Грюма. Тот явно растерялся, хотя всеми силами скрывал это.

– Империо. - ещё более настойчиво сказал профессор. И снова ничего не произошло. – ИМПЕРИО!

Я осталась стоять на месте. Грюм удивился. Он очень удивился. Продолжая как следует вглядываться в моё лицо, он похвалил меня, и продолжил урок. Рон и Гермиона стали расспрашивать меня о том, как я это сделала, на что я только пожимала плечами. Я ведь действительно этого не знала.

Остаток урока прошёл более менее спокойно, хотя Грюм то и дело поглядывал на меня. И очень этим достал, кстати говоря.

***

Вечером, когда я уже вернулась в спальню, я вспомнила про Малфоя и его письмо. Глубоко вздохнув, я встала и стала строчить ответ.

"Отвратительного времяпровождения, Малфой.
Отвечаю на твои предыдущие вопросы:
О родителях не рассказываю, потому что я – не ты.
А почему не в Слизерине – так тебя это волновать не должно.
Искренне надеюсь, что ты от меня отстанешь после того, как ответишь на вопрос: Какое тебе вообще дело до меня?
С "наилучшими" намерениями желаю тебе съесть огнекраба,
Ариана Дайсон."

Решив, что отправлю ему письмо завтра утром, я завалилась спать.

_______________________________________

Ух, как быстро вы набираете звёздочки😻 Вот вам уже вторая глава за день💕

Всем печенек,
Ваш, автор💖

02.05.20.