Глава 33
1
В ушах Шиён играла музыка через проводные наушники, пока она возвращалась к себе после школы. Она вполне могла бы заказать такси прямо до двора, но не стала. Хотелось немного пройтись пешком вот так, в кои-то веки пребывая в хорошем настроении, слушая свои любимые песни и просто наслаждаясь сценарием улиц.
Помимо этого, ей захотелось посетить магазин для домашних животных, чтобы прикупить очередную игрушку для Суни. Потому что возвращалась Пак не домой к родителям и вовсе не в свою съёмную квартиру, а в дом, подаренный ей и Минхо его родителями.
Старшие Пак, узнав о таком щедром даре для молодожён, тут же перестали отправлять дочери деньги за оплату её квартиры и велели жить вместе с будущим женихом. А Шиён, быть честной, нисколько этому не возражала: их новый дом, случайно или же нет, оказался совсем недалеко от школы. По крайней мере, он был ближе, чем её прошлая квартира, — это во-первых. Во-вторых, помолвка всё равно не состоится — Минхо обещал. И, наконец, в-третьих, Шиён и Минхо жили в отдельных, просторных комнатах, а даже если бы пришлось жить в одной общей, то студент всё равно редко бывал в доме, особенно с появлением Шиён — таким образом, за его любимым Суни было кому присматривать, и ему больше не приходилось волноваться за питомца и отвлекаться от своих важных дел. Шиён не стала интересоваться, что это были за дела, да и он не горел желанием ей рассказывать.
Не то, чтобы они не общались. Нет. Проживая под одной крышей, невозможно было не контактировать. Наоборот, за прошедшие две недели они успели провести много вечеров вместе, за совместным ужином, общаясь о разном.
Оба знали, что их в самом-то деле больше ничего по-настоящему не связывало, потому их общение с некоторых пор стало естественным и непринуждённым.
Шиён не думала, что когда-либо в этом признается, но жить с Минхо было весело: нередко он возвращался домой раньше девушки из-за её поздних внеклассных занятий, а потому ничего от неё не ждал и сам готовил себе ужин, а заодно и ей. А когда оба возвращались поздно, то просто заказывал им чего-то вкусного, и они вместе трапезничали и болтали о том, кто как провёл день.
Привязываясь к Минхо, Шиён, сама того не заметив, привязалась и к Суни. В дни, когда парень отсутствовал дома, она заботилась о котёнке сама, кормила его, выгуливала по заднему двору дома и играла.
Вот и сегодня, в очередной раз возвращаясь из школы, она не могла не вспомнить о том, что Суни, будучи совсем ещё малышом, полным энергии, выгрыз все свои старые игрушки, которых Минхо купил ему ещё месяц назад. Она представляла, как счастлив будет Суни получить новую игрушку, и впервые была настолько рада возвращаться домой.
Завидев знакомый двор, девушка сняла с себя наушники, аккуратно положила их в сумку и отворила калитку дома, ступая во двор. Обычно Суни встречал своих хозяев прямо у прихожей, однако в этот раз Шиён не сразу отыскала его в доме. Пройдя в гостиную, девушка внимательным взглядом обвела всё пространство, особо тщательно проверяя кошачий домик, стоящий в углу, однако так и не обнаружила питомца.
— Суни-и-и? — протянула Пак, разуваясь. Она поздно заметила другую пару обуви возле себя, что означало, что Минхо, скорее всего, уже был дома.
Суни тут же отозвался на её голос с протяжным «мяу» откуда-то со второго этажа. Уловив это, Шиён не смогла сдержать счастливую улыбку. Казалось бы, только вчера она боялась лишний раз вздохнуть в присутствии причудливого рыжика, а сегодня спешила с ним поиграть после тяжелого учебного дня.
Чуть ли не спотыкаясь о ступени, она немедля поднялась на второй этаж, всё так же крепко держа в руках новую игрушку для любимого котёнка. Суни всё не переставая мяукал, чуя, что его хозяйка дома, но всё ещё не показывал себя. Такое поведение было странным. Однако старшеклассницу озарило, когда голос питомца привёл её к порогу комнаты Ли Минхо.
Дверь была чуть приоткрыта, и Пак увидела внутри парня, склонившегося над своей кроватью, стоя к ней спиной, и Суни, любопытно смотрящего прямо на неё, но всё ещё крутящегося у ног парня. Видимо, он разрывался между двумя своими любимыми на свете людьми, не зная, к чьим ласкам ему следует прильнуть.
— Привет, — подала голос девушка, заходя вглубь комнаты и с интересом осматривая парня.
Минхо тут же обернулся к ней и выпрямился, с лёгким изумлением окидывая её взглядом.
Домашняя одежда и растрёпанные огненные волосы. По его виду создавалось такое впечатление, словно он только недавно очнулся после хорошего обеденного сна. Старшеклассница нечасто заставала его таким, поэтому невольно засмотрелась на него.
— Шиён, добро пожаловать, — поприветствовал он. — Что интересного в школе?
Шиён присела на корточки и подозвала к себе Суни, перед этим успев выхватить краем глаз аккуратно сложенные стопки одежды в постели студента. А Суни, наконец, решился: он не устоял и радостно прискакал к любимой хозяйке, начиная нежиться у неё в руках.
— Скучно. Впрочем, как и всегда, — вздохнула она, не отрываясь от питомца. — Расскажи лучше о себе. Ты сегодня рано. Видно, дела идут хорошо?
— На самом деле я никуда и не уходил, — поделился Минхо смущённо, присаживаясь на край кровати и внимательно наблюдая за тем, как девушка играется с домашним животным: когда Шиён так улыбалась и говорила нежным высоким голосом, то сама не хуже Суни походила на котёнка. — Решил выспаться. А дела могут подождать. Теперь могут.
— Хороший мой, — обратилась она сначала к милому питомцу, который замурчал от её ласк, а после подняла глаза к парню, заметив, как он широко заулыбался после её слов, словно она их сказала не Суни, а ему. — С ними уже покончено?
— Можно и так сказать. Осталось только собрать вещи.
Минхо говорил это с нескрываемой радостью и облегчением, а потом вдруг осёкся, заметив реакцию Шиён. Её движения замедлились, а взгляд стал задумчивым, потому что она не имела ни малейшего понятия, о чём он говорил. Парень шумно вздохнул, готовясь к разговору, который у них, наверное, должен был состояться намного раньше. Но он привык всё делать сам, в одиночку, без чужой помощи, и при этом не вводить в курс дела других, ведь зачем оно? Но сейчас он, по неизвестным ему причинам, впервые чувствовал стыд и вину за то, что оставил девушку в неведении.
— Я улаживал дела с документами, — осторожно начал он, стараясь выхватить её взгляд, но та в упор избегала зрительного контакта. — Так забегался, что забыл тебе сказать: я уезжаю. В Америку.
После его слов неожиданно наступила тишина, которая продлилась порядком пару минут.
«Забыл тебе сказать». О таком не забывают.
Обидно.
— Надолго? — только и спросила она тихо, игнорируя ком в горле.
А Минхо её прекрасно услышал и ответил ещё тише:
— Навсегда, если повезёт.
Ласки вдруг прекратились, и Суни выбежал из рук Шиён обратно к Минхо. Он же, отличавшийся особой любовью к животным, сразу же непроизвольно стал гладить котёнка, который и пришёл к парню за этой беспрекословной заботой. Руки его не переставая гладили мягкую рыжую шерсть, а глаза были прикованы к старшекласснице. Она всё ещё сидела на корточках, пустым взглядом сверля пол.
Такая новость ни в коем случае не должна была потрясти её, но всё-таки потрясла. Минхо ещё на совместном ужине их семейств сказал ей, что очень скоро уедет отсюда и больше никогда не вернётся, этим самым предотвратив их помолвку.
Тогда почему так сильно хочется плакать? Разрыдаться на этом самом месте? Закричать от боли так, словно кто-то пронзил ножом её хрупкое сердце?
— Ясно, — с трудом выдавила Пак из себя и поднялась на ноги, заставляя парня так же неловко встать вслед за ней.
Так на него ни разу и не взглянув, Шиён развернулась и зашагала прочь из его комнаты. Минхо встрепенулся и с беспокойным видом выбежал за ней, в итоге оказываясь прямо перед ней и преграждая ей путь.
— Шиён... — жалобно протянул он, мягко кладя руки ей на плечи и заглядывая ей в глаза. — Мы ведь уже говорили об этом когда-то.
Она, наконец, подняла на него свой ледяной взгляд, коим не смотрела на него с того самого ужина, и парень растерялся. Его хватка ослабла, и он едва заметно отпрянул назад. Сейчас она смотрела на него так, словно он был для неё никем, пустым местом, ничтожеством. Но ведь это было не так. Он знал, что Шиён полюбила его. Пусть и не в романтическом смысле, но в смысле человечном. Полюбила, как друга, как спутника жизни, как приятеля по несчастью. Просто как человека.
— Я знаю, — отрезала она, прежде чем он смог бы вставить хоть ещё одно слово, и обошла его стороной.
В этот раз Минхо не стал её догонять. Вскоре Шиён заперлась в своей комнате, перед этим громко захлопнув дверью, а он так и остался глупо стоять посреди коридора.
Они с ней не были так близки, чтобы она хоть как-то расстраивалась из-за него, но тем не менее, она явно была раздосадована. Парень нервно провёл рукой по волосам и оглянулся вслед за ней, осознав, что значил для неё намного больше, чем он себе мог представлять.
И как ему, прикажете, исправлять всё в этом случае?
2
Хёнджину теперь сквозь землю провалиться?
В начале семестра у него, быть может, и состоялся глуповатый разговор с друзьями о таинственной новенькой, переводящейся в параллельный класс, однако к этому времени, впридачу к вовсю гулявшим по школе слухам, та анонимная запись уже как пару дней существовала на сайте, подливая масло в огонь.
Эту запись выложили задолго до того, как парень якобы проспорил с одноклассниками.
Блять, это даже в мыслях звучит глупо: «проспорить».
Словно Хвану было 5 лет, чтобы с кем-то заключать пари, и при этом с такой отвратительной целью, как совратить новенькую.
Между тем, он не винил Чжеин в её доводах. Он понимал, что ей есть зачем сомневаться в этой истории.
Но ему всё равно было больно, что на него легли такие подозрения. Хёнджин с момента знакомства с Чжеин больше никого и ничего не видел, кроме неё. В какой-то момент старшеклассник, сам того не ведая, добровольно поручил ей своё сердце, а вместе с тем и право поступать с ним так, как она возжелает.
И как при таком случае она могла сомневаться в его любви к ней?
Неожиданно разразившийся гром вывел его из навязчивых мыслей, заставив его невольно заглянуть в окно и удивлённо выдохнуть: он даже не заметил, что в какой-то момент, пока он одиноко сидел в своей гостиной, прислушавшись к своим мыслям, пошёл очередной осенний дождь.
Погода была подстать его настроению.
Хёнджин проигнорировал эту глупую мысль и поднялся со своего места, толком и не зная, чем собирался заняться. Как по приказу, в этот же момент раздался дверной звонок, и ноги сами повели его в прихожую. Он так устал сегодня от всех своих чувств и мыслей, что разъедали его изнутри, что даже не стал ставить под вопрос, кто же мог наведаться к нему в такую непогоду и в такой час. А было всего 6 вечера — время, в которое он обычно должен был быть в школе, а посему его здесь не беспокоили ни родители, ни друзья, большинство из которых, собственно, тоже обычно были рядом, в школе. А то, что он сегодня остался дома, не знал никто.
И только потянувшись рукой к ключу, торчавшему в замочной скажине, он осознал, что ранее в своих доводах он допустил опрометчивость: его отсутствие в школе не заметил бы никто из близких людей, знавших его адрес, кроме его девушки.
Несмотря на то, что целый день в нём разрасталась обида к Чжеин, сейчас он всем сердцем надеялся, что по ту сторону двери стояла она.
И так в действительности и оказалось.
Ключ в скважине описал два круга вправо, и дверь медленно поддалась назад. В маленьком проёме показался хорошо знакомый ему силуэт.
Перед ним стояла Чжеин. С промокшими длинными волосами, которые от влаги завились ещё больше; с бледными от холода пальцами, до боли сжимавшими руки в кулак, — то ли от злости, то ли чтобы согреться. С поджатыми посиневшими губами и с грустным взглядом, опущенным на пол.
Уже в следующую секунду их взгляды встретились. Её заплаканные глаза нашли его изумлённые. Лицо Чжеин было мокрое от дождя, но он понял, почувствовал, что она плакала. В груди больно сжалось от её вида. Хёнджин не выдержал и незамедлительно потянулся к ней руками, заключая её в объятия. А когда она так же нетерпеливо обняла его в ответ, его сердце заныло ещё громче. Потому что он знал, насколько бы сейчас ему ни было больно, ей было больнее.
— Что случилось, Чжеин? — наконец, он пришёл в себя. — Не плачь, прошу тебя. Расскажи мне всё.
Он отстранился от неё, но только для того, чтобы поскорее ввести замёрзшую девушку в тёплый дом. Заперев дверь за её спиной, Хёнджин убрал с её лица прилипшие ко лбу влажные пряди и заглянул ей в глаза. Она попрежнему молчала, только лишь едва слышно плакала, смотря на него. Её взгляд был нечитаем: в нём проскакивали и грусть, и страх, и в какой-то момент даже гнев.
Он не стал спрашивать ничего более и просто опустился к её ногам, принимаясь снимать с ней её кожаные ботинки, одну за другой. Парень отложил её обувь в сторону и надел на неё пару домашних тапочек, предназначавшихся для гостей. Чжеин лишь молча наблюдала за его движениями, позволяя ему всё. Он же снова поднялся на ноги и аккуратно снял с неё куртку. Повесив вещь в гардеробе, старшеклассник взял девушку за руку и повёл в гостиную, слыша за спиной, как её всхлипы становятся всё громче.
Хёнджин поспешно сел на тёмно-зелёный диван и слегка похлопал по месту рядом, приглашая сесть и Чжеин. Но каково было его удивление, когда она взобралась к нему на колени и уселась боком, почти вплотную прижавшись к нему, совсем как ребёнок. Она уткнулась лицом в его грудь, окольцевала его талию своими руками и продолжила плакать.
В голове Хёнджина творился полнейший хаос. Он не знал, отчего она была так расстроена (хотя, конечно, некоторые догадки были, — он сам был причиной), не понимал, из-за чего она так плачет, заставляя его сердце уходить в пятки, однако он всё равно крепко обнимал её одной рукой, другой нежно гладя её колени, и без конца шептал ей в ухо успокаивающие фразы. Зону вокруг его шеи обдавало холодом из-за её мокрых волос и слёз, но он совсем всего этого не ощущал за своими мыслями о том, как же ему всё-таки разговорить Чжеин.
Но ему ничего делать не пришлось, поскольку она заговорила сама.
— Я позвонила по тому номеру, — сквозь всхлипы говорила старшеклассница. — Джисон дал мне тот номер в школе, и я тут же позвонила по нему. Я-я такая глупая. Мне стоило забыть об анонимном посте и жить дальше, спокойно окончить школу и уехать из этого чёртового места. Но я дозвонилась до неё! Я дозвонилась до Чхве Рены!
После услышанного Хёнджин откинул голову назад, неверяще уставившись в потолок.
— Ты уверена? — затихшим голосом спросил он.
Ведь если за этим стояла не Шиён, то...
— Уверена, как никогда, — твёрдо подтвердила девушка без единой запинки.
Она задыхалась от своих слёз, не в силах связать ни слова, но эти и последующие слова девушка произнесла ясно и громко, и тогда он понял, как это было для неё важно.
— А ты, Хёнджин? — продолжала она, прерываясь на болезненные всхлипы. — На тебя я тоже немерено, немерено зла! Зла, что Шиён оказалась права, и что ты так со мной поступил.
Снова всхлип.
Старшеклассник чуть сжал её ногу в знак заботы и поддержки. Он понимал, что она подразумевала под своей речью о нём, и смиренно её слушал, несмотря на то, что внутри него всё трещало по швам.
Однако сказанное ею следующее на миг словно вернуло ему воздух в лёгкие.
— Но ты мне очень нужен, Хёнджин. Только теперь я в полной мере осознаю, что всем в этой школе плевать на меня. Кроме тебя.
Вот же глупышка. Должна была отругать его и накричать, а вместо этого обнимала его, что мочи есть, и говорила, что она без него не может.
Парень в этот момент ясно осознал, что ему больше нет оправдания. Хоть тысячу раз считай и говори, что ты ничего не планировал за её спиной, а всё равно Чжеин было больно, и за эту боль в первую очередь ответственность нёс именно он.
— Как они могли так поступить со мной? — продолжала Чжеин плакать. — Что я им сделала? Что я сделала Рене? Я искренне старалась любить всех в этой школе, даже Шиён, но они все так жестоки. Я ненавижу эту школу. Ненавижу!
— Я всё понял, малыш, тише, — едва слышно шептал Хёнджин, поглаживая её по подрагивающей спине. — Я всё улажу. Поговорю с Реной, и она удалит запись. На этом всё. Всем обсуждениям и сплетням конец.
— Не конец, — подняла она голову и упрямо ею покачала, беспомощно взирая на парня. — Теперь меня здесь навсегда запомнят богатенькой дурой и выскочкой.
Он с любовью взглянул на неё, поднёс ладонь к её щеке и большим пальцем стёр свежую дорожку слёз.
— Я запомню тебя другой, — поправил он её. — Ты не выскочка. В моих глазах ты самая искренняя и любящая. И всегда такой останешься.
Его ответ заметно выбил девушку из колеи. Она ничем не ответила на его слова, однако он успел заметить проблеск изумления и растерянности в её глазах. На секунду он заставил её засомневаться в правдивости своих додумок.
Однако слова тут были излишни. Хёнджин понимал это очень хорошо. Если Чжеин нужны были слова поддержки, она бы отделалась простым звонком. Но то, что она переступила через свои чувства и приехала к нему домой, говорило о том, что она просто хотела, чтобы он был рядом. Ничего большего ей не хотелось в ответ, кроме его близости и тепла.
Она положила голову ему на плечо, и вокруг снова воцарилась тишина. Пока она приходила в себя, Хёнджин попрежнему прижимал её к себе и не мог перестать думать о том, какой могла бы быть их история, если бы всего этого не было, — всего плохого. Если бы не было тех слухов, не было той анонимной записи на школьном сайте. Если бы Шиён вдруг не изменилась, и они бы до сих пор дружили, и ему бы не пришлось её сторониться. Если бы их знакомство с Чжеин стало чистой случайностью, а не тщательным планом. Если бы Хёнджин однажды совершенно невзначай заприметил бы новенькую старшеклассницу с ангельскими лицом и характером.
Если бы они нашли друг друга неожиданно, если бы влюбились ненавязчиво... Тогда бы Чжеин не плакала сейчас у него на руках, жалея о случившемся.
Они сидели так вдвоём в гостиной ещё очень долго, не проронив более ни слова, в объятиях. Никто не спешил отстраняться: впервые за долгое время им было так хорошо в компании друг друга. Он чувствовал, что ей значительно полегчало после того, как она высказалась обо всём, и ему тоже стало спокойнее. Её всхлипы прекратились, и парень теперь мог слышать лишь её размеренное дыхание.
За окном уже стемнело, но Хёнджин смиренно сидел на месте и не переставал обнимать и успокаивающе гладить её по плечам, рукам, по её длинным прядям. Лишь убедившись, что она заснула, он позволил себе подняться на ноги, бережно при этом подхватив девушку на руки, и отправиться в свою спальню.
Парень шёл неспешно, чтобы ненароком не разбудить Чжеин, а дойдя до двери, аккуратно толкнул её от себя и в следующее мгновение очутился в тёмном помещении, освещаемом лишь лунным светом, едва просачивающимся сквозь полупрозрачные шторы. Он опустил девушку на кровать и заботливо накрыл одеялом. Она сначала заворочалась, впервые за несколько часов лишившись тепла его тела, но когда мягкая ткань одеяла коснулась её кожи, успокоилась. Хёнджин сел подле неё, обведя её лицо внимательным взглядом. Во сне она попрежнему казалась обыденно красивой и безмятежной. Общее впечатление лишь портили её покрасневшие и опухшие глаза, которые он мог разглядеть даже в кромешной темноте. На такую Чжеин было больно смотреть. Но прежде чем отвернуться и оставить её в покое, он наклонился к ней и нежно коснулся губами её лба.
В последний раз оглянувшись на неё, старшеклассник с тяжёлым сердцем покинул комнату. В этот миг ему абсолютно ничего не хотелось — ни есть, ни спать, не хотелось даже возвращать их прежние отношения. Сейчас он не жил, а только существовал. Бесцельно шагал по огромному миру, будучи таким маленьким и бессильным. Разум опустел, а своё сердце он вовсе не ощущал: словно он на какое-то время вырвал его из груди и спрятал в сундучок. Придёт время, и он снова откроет его и вынет оттуда своё новое дыхание. А пока пусть останется там, в неведении, подальше от него самого, и не будет мучаться.
Главное, Чжеин была рядом, и боли она уже не испытывала, по крайней мере, во сне. Этого ему было достаточно. Значит, и он может позволить себе на время забыть обо всём. Скоро наступит новый день, вернутся силы, и тогда они вдвоём отправятся на новый бой, вместе.
Вместе.
От этого слова уже не теплело на душе. Оно отдавало горечью на кончике его языка и жгло ему горло. Потому что ему казалось, что это было в последний раз, когда Чжеин пришла просить у него его любви и тепла. Она больше никогда не будет плакать и изливать свою душу, отчаянно прижимаясь к нему. Никогда не скажет, что он нужен ей, и не потянется к его объятиям.
Больше не будет никакого «вместе».
Стояла тихая ночь, однако Хёнджину виделось, что всё вокруг рушилось, и пока он шёл обратно в гостиную, он словно расхаживал по развалинам своего мира.
Сегодняшняя ночь ощущалась как расставание.
***
На часах было без четверти 5 утра, когда Чжеин проснулась. Первые минуты она лишь сверлила знакомый белоснежный потолок пустым взглядом, прислушиваясь к тишине вокруг и везде вокруг ощущая присутствие Хёнджина из-за постели, впитавшей в себя запах его парфюма. Наконец, девушка поднялась с кровати и свесила ноги. Голова побаливала, да и в горле першило, — результат вчерашней непредвиденной прогулки под дождём. Однако, если не брать физические симптомы во внимание, она чувствовала себя... хорошо. Те вещи, о которых она говорила своему парню, захлёбываясь своими слезами, внезапно разом перестали её волновать в это утро. Сердце больше не колотилось в груди, как бешеное, из-за далёких воспоминаний о своём первом дне в новой школе. Не разрывалось больше на части из-за несправедливости. Чжеин вдруг внезапно озарило, что она совсем не обязана лезть из кожи вон, чтобы угодить людям вокруг, лишь бы те изменили своё предвзятое отношение к ней.
Жить чужим мнением уже становилось невыносимо. Её считают высокомерной? Злой? Отвратительной? Пускай. Она им даже подыграет, если подвернётся случай. И ей плевать, если в процессе она ненароком заденет чьи-то чувства. Будь это даже сам Хёнджин. Она сделала и, быть может, даже сделает ему больно в будущем, но в это утро ей было совершенно всё равно на это.
Пора было хоть на миг задуматься о себе и своих чувствах.
Разум без конца твердил ей это, как мантру, а сердце... Глупое сердце рвалось тотчас отыскать парня в квартире и снова спрятаться в его объятиях.
Чжеин помотала головой, словно бы отгоняя навязчивые мысли. Надеясь отвлечься, она начала вспоминать детали вчерашнего дня.
Хёнджин сдержал своё обещание: он на пару с Ханом смог раскрыть тайну анонимной записи, испортившей ей её последний год в старшей школе. А право выяснить личность автора поста они оставили за Чжеин, вместо этого лишь озвучив ей телефонный номер.
Сначала её окатила невероятная волна облегчения и радости, словно тяжёлый груз, наконец, спал с её плеч, но дальше всё происходило, как в тумане. Она всё ещё находилась в школе, одна, в кабинете последней пары, когда она решилась встретиться с истиной лицом к лицу. Её пальцы дрожали, пока она набирала тот злосчастный номер. Переборов волнение, она всё-таки нажала кнопку звонка и принялась ждать. В голове было столько разных мыслей — разумных и не очень.
Если это окажется кто-то из школы, то она вежливо попросит его удалить пост, и на этом они мирно разойдутся.
Но если же звонок подтвердит, что именно Шиён все спланировала... Что ж, в этом случае окажется, что Хёнджин был прав, и они зря ругались в прошлый раз. Возможно ли вообразить исход более счастливый, чем этот?
Но по ту сторону телефона заговорила далеко не та, о ком она надеялась.
Дыхание Чжеин сорвалось, когда она различила голос Чхве Рены, своей нынешней вице-президентши, с которой так тесно стала общаться в последнее время.
Это перевернуло мир Чжеин с ног на голову.
Шиён. Не писала. Ту запись.
А про Хёнджина она, стало быть, говорила правду. Возможно, слегка приукрашенную, но правду.
В тот момент её глупое влюблённое сердце отчаянно захныкало.
А Рена? Разве Чжеин в чём-то провинилась перед ней? Быть может, как-то расстроила её? Обделила чем-то? Ведь если её так сильно ненавидели, чтобы позволить себе распустить такие отвратительные слухи, стало быть, должна была быть какая-то причина? Ведь старшеклассники не могли быть столь жестокими, чтобы вытворять такое беспочвенно?
Ответьте же, кто-нибудь, наконец!
Сорвать маску с лица своего врага и взглянуть ему прямо в глаза оказалось для Чжеин непосильным. Потрясённая, она не смогла вымолвить ни слова и сразу же сбросила звонок, тут же принимаясь набирать другой номер.
Суджин, чёрт возьми, где же ты в такое ужасное время?
Суджин уже несколько дней не посещала школу и не выходила на связь со своей старостой, а по совместительству — с лучшей подругой. Однако Чжеин наивно полагала, что в такой день, в такой ужасный час, та магическим образом почувствует, что нужна своей подруге, и поддержит её.
Но звонок отклонили. Намеренно. С явным посылом, что звонок недостаточно важный. Никогда таковым и не был.
И тогда одиночество нахлынуло на Чжеин с новой силой. На её лице выступили первые слезинки, коих она упорно игнорировала, снова и снова стирая их пальцами.
О, как же ей не хотелось звонить Хёнджину... До чего всё докатилось — она боялась позвонить своему же парню, человеку, который должен был любить её безусловно! Но она попрежнему боялась, что Шиён не соврала. Что в действительности она никак не заботила Хёнджина. Что, позвони она ему, вместо поддержки он пренебрежёт её чувствами и станет себя оправдывать. Что они снова разругаются и, может быть, окончательно.
Но когда мир перед глазами стал размытым из-за нескончаемого потока горячих слёз, Чжеин поняла, что попросту не сможет без него. Даже бесконечно сомневаясь в его намерениях, в глубине души она знала, что он не оставит её без поддержки. Иначе быть не могло.
И ноги привели её прямиком в его квартиру. А продолжение вечера уже всем хорошо известно.
Чжеин закрыла лицо руками, чувствуя, что так ей недалеко снова начать ронять слёзы. Она сделала глубокий вдох, чтобы унять неприятное волнение, и в кои-то веки поднялась на ноги. Оглянувшись вокруг, она обнаружила свою сумку на прикроватной тумбе. Девушка в спешке зацепила её на левое плечо и неожиданно застыла прямо перед дверью комнаты. Она собиралась незамедлительно покинуть это место и отправиться домой, но что-то её останавливало.
Хёнджин.
Чжеин беспомощно вздохнула, затворяя за собой дверь спальни и шагая совсем не в том направлении, в котором планировала. Всё-таки она не послушалась своего разума и отправилась в гостиную: она не сомневалась, что именно там обнаружит Хёнджина.
И не ошиблась.
Он спал на диване — без постельного белья, без подушки и даже без одеяла, на худой конец. Позаботился о том, чтобы его девушка провела ночь в комфорте, а сам решил, что ему и так хорошо. Чжеин поджала губы, в очередной раз сдерживая слёзы, и опустилась на корточки перед его лицом, жадно изучая родные черты лица перед собой. Её прекрасный Хёнджин. Она потянулась рукой к его лбу, намереваясь убрать в сторону небрежно упавшие на его лицо длинные пряди, однако в последний момент передумала. Впервые ей показалось странным её желание коснуться его. И она корила себя за это чувство. Потому что так не должно было быть, но так было.
Одинокая слеза всё-таки покатилась по её щеке. Старшеклассница встала с места, уже без прежней спешки, и снова пошла в его спальню. Захватила оттуда одеяло, под которым спала совсем недавно, и накрыла им своего парня. Простояв около него ещё некоторое время, в какой-то момент она заставила себя оторваться от его лица и развернуться в сторону прихожей.
Чжеин ушла.
С трудом покинула Хёнджина, не зная, что через пару часов он проснётся, не найдёт свою девушку в доме, обнаружит в своей комнате лишь аккуратно заправленную постель, и почувствует себя последней тварью на Земле. Будет думать, что она окончательно разочаровалась в нём и разлюбила его, что сполна заслужил такое наказание, и никогда не узнает, с какой любовью в глазах она взирала на него спящего все те 15 минут перед своим уходом.