Глава 32
1
Чжеин словно с головой окунули в холодную воду. Оставили в ней тонуть, но она выкарабкалась. И выбралась совсем в неизвестный ей мир. Она протрезвела и теперь смотрела на вещи под совершенно другим углом.
Она честно не хотела думать о тех вещах, что сказала ей Шиён в тот раз. Много раз старалась выбросить её слова о Хёнджине из головы, но по ночам каждый раз возвращалась к ним и прокручивала в уме по несколько раз.
И что с того?
Пусть Хёнджин и правда проспорил со своими непутёвыми друзьями и в шутку познакомился с Чжеин — что с того?
А то, что каждый в этой школе, кто посмел подойти к ней близко, в конечном итоге оказывался предателем. Все они были к ней жестоки и несправедливы. Улыбались ей в лицо, а за спиной насмехались и смотрели на неё свысока.
И во всей этой истории Хван Хёнджин был единственным, чьи намерения всегда были чисты. Прятаться за масками было чуждым для него. Не было для него никакой выгоды в том, чтобы хоть как-то обманывать и играться с хрупким сердцем Чжеин, а потому он всегда был честен с ней. Всегда видел в ней прежде всего человека с изъянами и слабостями, а уж только после — надёжного друга и любимую девушку. И через всю эту цепь развития их отношений он прошёл без толики притворства. Может, Хёнджину и пришлось кое в чём обмануть других ради своего и её блага, но её — никогда.
Так она считала сама.
Но если был хоть малейший шанс того, что в тот день Шиён ей не солгала... то мир Чжеин уже никогда не станет прежним.
Неважно. Теперь, когда они вместе, ничто не изменит их чувства друг к другу.
С такими мыслями девушка старательно подавляла в себе нежелательные эмоции целые три дня.
Однако к утру понедельника это чувство никуда не исчезло. Наоборот, оно ещё глубже засело в сердце. То чувство, когда даже для самого близкого человека в начале вашей истории ты была не более, чем некой неживой идеей, ещё не притворённой в жизнь, просто красивой картинкой, кою обретя, поглядев и потрогав, можно было потешить своё эго, а он был... твоим всем. Чувство, когда он был твоим всем, а ты — очередной наградой, которой можно было развлечь толпу, а затем вместе смеяться над тем, какая ты жалкая и до тошноты наивная.
Хёнджин до сих пор оставался в неведении. Чжеин не решилась ему рассказать об этом. Не определилась ещё с тем, как потом станет жить и существовать в этом мире, если она ему всё-таки расскажет, а он не отвергнет её слова.
Ей было в разы легче притворяться, что она ничего не знала.
Она старалась смотреть на него своим прежним любящим взглядом, и это прекрасно ей удавалось, ибо, чёрт, Чжеин действительно по уши втрескалась в Хван Хёнджина. Но отныне ей было трудно разглядеть любовь в его глазах. Теперь же она, сама того не ведая, особо долго задерживала на нём свой взгляд, пытаясь счесть его эмоции, по не воле странно затихала, стараясь больше вслушиваться в его слова и подолгу раздумывала над каждым его сообщением, непринуждённо отправленным ей в мессенджере.
Делала всё это, пока однажды просто не устала.
Чжеин устала бояться того, что однажды она взглянет на него и больше не найдёт в нём прежнего Хёнджина, так ей знакомого и полюбившегося, который души в ней не чаял: эта отвратительная мысль, уже корнями проросшая в её голове, совсем её не жалела. Она отнимала у неё весь покой и ясность ума и, в конечном итоге, ужасно сказывалась на её внешнем состоянии.
Вскоре и такому нашлось решение: Чжеин начала его избегать.
Ужасное и несказанно глупое решение, но иначе было нельзя. Иначе было слишком больно.
А Хёнджин это, конечно, заметил: отсутствие Чжеин в его привычной рутине очень сильно бросалось ему в глаза.
И вот очередной длинный день в школе сменился прохладным осенним вечером, когда они, наконец, встретились снова.
Хёнджин неспешно шагал по тротуару, крепко держа в своей ладони руку Чжеин, которая забавы ради шла по каменному бордюру рядом, возвышаясь над парнем, и прилагала все усилия, чтобы не упасть. Так они ходили уже порядком двадцати минут. Когда бордюр заканчивался, девушка слезала с него и находила новый, и так снова и снова.
Её молчаливость озадачивала старшеклассника, но он и в этот раз скинул всё на усталость от учёбы и продолжил придерживать её за руку, при этом сам беспрестанно болтал, чтобы развеселить её.
— Потом учитель физики сильно рассердился на нас, — с энтузиазмом рассказывал он о последних событиях в его классе. — Но мы не врали — никто из нас не трогал ответы по этой несчастной контрольной. Зачем нам это? На минуточку, мы класс «А», если он не забыл: все в нашем классе, считай, вундеркинды, — серьёзно заметил он, а потом, словно что-то придумав в голове, весело усмехнулся. — Вкратце, неудачники без личной жизни, которые... Так, Чжеин!
Парень с упрёком протянул её имя, когда та неожиданно потеряла баланс и чуть было не ударилась о землю. Благо, он вовремя ухватился за её талию. Испугавшаяся Чжеин на автомате окольцевала руками его шею и, взглянув вниз, встретилась с его осуждающим взглядом.
— В облаках витаешь, — уместно вставил он. — Может, слезешь уже?
Она испустила разочарованный вздох, тем выражая своё согласие, и тогда Хёнджин, ещё крепче обняв её за талию, осторожно опустил её на землю. Наконец они стояли лицом к лицу.
Парень окинул её взволнованным взглядом, особо строго проверяя её сапожки и концы её тёмного пальто на наличие какой-либо грязи или пыли. Но там всё было чисто, потому его серьёзный взгляд обратно перекочевал на ее лицо.
— Что с тобой? Экзамены так сильно вымотали?
Голос у Хёнджина был как никогда заботливый. Услышав его, Чжеин не могла не почувствовать вину за то, как она себя вела с ним в последнее время.
— Всё нормально! — натянуто улыбнулась она. — Я в порядке, просто...
Чёрт бы побрал её за язык...
— Просто что?
Чжеин тут же выдавила из себя радостный смех.
— Ничего, — отрицательно покачала головой. — Я правда в порядке, Хёнджин, просто немного рассеянная. Не бери в голову.
Девушка тут же прижалась к нему и обняла его за спину, ясно давая понять, что она не хотела продолжать этот разговор. Хёнджину ничего не оставалось сделать, кроме как обнять её в ответ и оставить лёгкий поцелуй на её макушке.
Что-то определённо было не так с Чжеин сегодня, но он не стал лезть к ней дальше. Не стал портить обоим настроение и рушить их день. Особенно этот день, поскольку его вечно занятая президентша в кои-то веки согласилась провести сегодняшний вечер вместе с ним.
Опомнившись, Хёнджин стал заказывать им такси. Солнце стремительно опускалось за горизонт, и если не поспешить, им светило в бесконечный раз отложить их встречу на следующий день.
***
Парочка задумывала и ждала этот день дольше, чем им на самом деле хотелось бы. Помимо бесконечных подготовок к экзаменам, которые знатно их изнуряли, у Чжеин были дела в школьном совете, что делало частые свидания невозможными.
Но ничего вычурного — лишь совместные ленивые посиделки в квартире у Хёнджина; тихо и уютно — всё, как им нравится обоим.
Она смотрела на него, по-обыкновенному заваривающего себе кофе, уже переодетого в домашнюю одежду, и не могла отвести от него глаз. Столь редкая картина уютного и простого Хван Хёнджина вдруг оказалась самым точным напоминаем о том, как сильно она по нему всё-таки скучала.
И к чёрту в таком случае Пак Шиён и весь её бред.
Наконец, Хёнджин перестал возиться со своим кофе и теперь с особым наслаждением делал первые глотки.
Так они и стояли, безмолвно взирая друг на друга: он, прислонившись спиной о столешницу и попивая напиток, и она — в метре от него, утопая взглядом в любимых чертах напротив.
В один момент они оба неожиданно прыснули со смеху и наконец перестали играть в гляделки — настолько им было радостно от простой встречи.
— Вкусно, — отметил Хван, сделав очередной глоток. — Ты многого упускаешь.
Девушка засмеялась.
— Пей-пей, — отмахнулась она, подходя ближе. — Мы уже давно должны были начать наш фильм, знаешь?
Чжеин встала рядом с парнем, так же опираясь о столешницу и весело взирая на него. Хёнджин усмехнулся на её замечание и, обвив её талию свободной рукой, развернул её тело к себе.
— Мне не нужны фильмы, — улыбнулся старшеклассник, возвышаясь над ней. — Ты — мой лучший фильм. Мне не наскучит, простою я так хоть два часа.
— Не говори так, — засмеялась она, с чуть вспыхнувшими щеками. — Чтоб ты знал, это мой любимый фильм.
— Ладно-ладно, — засмеялся он, откладывая свою чашку куда-то в сторону. — Узнаем, чем увлекается наша президентша.
Он мягко переплёл свои пальцы с её и увёл девушку в гостиную. Поудобнее расположившись на диване перед уже настроенным телевизором, они включили фильм и погрузились в любимую романтическую комедию Чжеин.
Начало их вечера не предвещало беды: старшеклассница пересматривала этот фильм тысячу раз и в этот раз смотрела его с таким же предвкушением. Где-то к двадцатой минуте фильма подоспела и доставка еды, любезно заказанная предусмотрительным Хёнджином ещё тогда, когда они только ехали к нему на такси.
Хван особо в фильмах не разбирался, поэтому нисколько не придрался к выбору своей девушки и легко согласился на романтику.
Всё было отлично, пока Чжеин, до этих пор посмеивавшаяся с забавных моментов и местами комментировавшая важные моменты ещё не вникшему в сюжет парню, вдруг странно не затихла.
Старшеклассник мельком взглянул на неё и, заметив её раскрасневшиеся глаза, тут же поставил фильм на паузу.
— Что такое? — изумился он.
Он осторожно взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него, и с беспокойством оглядел её взгрустнувшее лицо.
Фильмы иногда очень умело вызывали у зрителей слёзы и прочие эмоции, но сейчас они были совершенно неуместны. Чжеин волновало кое-что другое.
Она пока не плакала, однако её глаза вдруг стали стеклянными, и слёзы норовили упасть с её ресниц в любой миг. И Хвану это видеть не нравилось.
Разрыдаться перед своим парнем не входило в планы Чжеин сегодня, поэтому она крепко зажмурила глаза и шумно вздохнула, перед тем как заговорить.
— Я не хочу, чтобы мы расставались, — только и смогла тихо вымолвить она.
И самый любимый на свете фильм Чжеин, который она так спешила показать своему парню, словно насмехался над ней, как назло повествуя о паре, что сошлась из-за спора и разошлась в итоге из-за него же.
Как же она забыла об этом?
Хёнджин невесело усмехнулся, услышав её ответ.
— А с чего нам расставаться? Откуда такие странные мысли?
Уверенный тон парня успокоил Чжеин, и она наконец распахнула глаза. Но она так ничего и не ответила ему, лишь окинула озадаченного парня жалостливым взглядом.
Старшеклассник ещё с секунду тщательно разглядывал её лицо, словно пытался найти там ответы, и в конечном итоге смог лишь крепко прижать её к себе, принимаясь успокаивающе гладить её за волосы.
Он ненавидел, когда она плакала. Ужасно не любил видеть слёзы на её милом лице, ибо в такие моменты он мог чувствовать, как его сердце рвёт на тысячи мелких кусков. Как мысли путаются в голове от незнания как поступить и ненавидят его за это.
Так и в этот раз Хван понятия не имел, чем её утешить. Он всё обнимал и обнимал её, изредка хлопая по её спине, пока она, охотно льня к его объятиям, наконец не успокоилась спустя некоторое время.
Когда её сердце стало биться ровно, Хёнджин мягко отстранился от неё и снова взглянул ей в лицо. Глаза Чжеин раскраснелись и блестели от слёз, а щёки покрылись румянцем.
— В чём дело мне не расскажешь? — заговорил он, тихо и ласково, почти переходя в шёпот.
И она рассказала. От начала до конца и не упуская ни одну деталь.
Всё, что она так старательно держала в себе и желала стеречь из памяти, в итоге вырвалось наружу. Наконец, такой нужный ей разговор свершился, но какой ценой?
Ошибкой Чжеин было думать, что, рассказав своему парню обо всём, что её терзало, она, наконец, обретёт покой. Но чем больше она говорила, тем тяжелее становилось на сердце.
С каждым произнесённым ею словом волнение на лице Хёнджина постепенно сменялось разочарованием. И таким явным, что оно резало без ножа.
— И ты ей поверила? — после минутного молчания спросил он.
На мгновение в его глазах промелькнуло странное безразличие, холод и отвращение, словно Чжеин призналась ему в убийстве, и это выбило девушку из колеи.
— Н-нет, — запнулась она, почти жалея, что рассказала ему обо всём. — Поэтому я и спрашиваю у тебя.
Хёнджин вдруг отстранился от неё, встал на ноги и начал расхаживать по комнате, меря пространство своими шагами. А потом вдруг остановился точно перед ней и тяжело вздохнул, с недоумением взирая на притихшую старшеклассницу.
— Какую это имеет важность теперь?
Её сердце тотчас рухнуло в пятки, когда она услышала этот вопрос.
Неужели это значит, что...
— Значит, Шиён права?
Чжеин боязливо подняла на парня свой взгляд, сглатывая вязкий ком в горле.
Обыкновенные слова давались ей с большим трудом сейчас, когда ей больше всего хотелось просто заплакать, как ребёнок.
— Шиён преувеличивает, — нетерпеливо перебил её парень, а заметив, как Чжеин вздрогнула от его злого тона, продолжил более мягко: — Да, я не просто так рвался познакомиться с тобой — этого я не отрицаю. Мне было любопытно узнать какая ты, как и всем в школе, впрочем. А после всё переросло в чувства, и я ни о чём не жалею.
Хорошо.
Всё было не так плохо.
Хёнджину их знакомство запомнилось таким же, как запомнилось ей.
Собрав остатки разума воедино, Чжеин снова взглянула на него и спросила о самом главном, так назойливо крутившемся в голове.
— А зачем Шиён лгать?
Его губы искривились в насмешке, а брови дёрнулись вверх, словно говоря «а ты будто не знаешь».
Но из уст Хёнджина вырвалось совсем другое.
— Я сказал тебе правду. Тогда, ещё в самом начале. О том, что хотел, чтобы она отстала от меня.
Старшеклассник медленно провёл пальцами по тёмным волосам и уставился куда-то вправо от себя, словно глубоко размышляя о чём-то.
— Почему именно ты, хочешь спросить? Почему не какая-нибудь другая старшеклассница? — задался он вопросом, а затем сам же себе и ответил. — Потому что я был уверен, что тебя она невзлюбила больше всех. Чтоб ты знала, за той анонимной записью стоит именно Шиён. У меня никаких сомнений на этот счёт.
Чжеин удивилась его выводам и хотела было что-то сказать, но воздержалась и опустила взгляд в пол.
Вот и раскрылась правда, которую она добивалась с самого начала и ради которой позволила Хван Хёнджину без спроса ворваться в её жизнь.
Чжеин допускала мысль о том, что ту запись могла настрочить именно Шиён, однако она не желала никого ни в чём обвинять без доказательств. Кто угодно мог захотеть развести о ней нехорошие слухи, особенно перед началом нового семестра, — так, от скуки. Забавы ради.
Но раз Хёнджин в этом был так уверен...
— Откуда она знала, что ты проявишь ко мне интерес? — Очередная несостыковка. — Зачем ей меня очернять раньше времени? Не из-за спора ли?
Впервые за их разговор Хёнджин заметно замялся, не найдя что ответить ей сразу.
И это не проскользнуло мимо внимания Чжеин.
Её глаза снова опустились, а в груди что-то больно защемило.
— Чёрт... — тихо ругнулся Хёнджин, поняв, что Чжеин всё решила за него, и поспешил объясниться. — Чёрт возьми, потому что... Потому что мне не понять Шиён! Она неровно дышит ко мне, но при этом считает меня болваном. Ловеласом, который заглядывает под каждую юбку в школе. Вот такого она низкого обо мне мнения, как и большинство в школе! Все говорили, что ты просто очаровательная, красотка, каких свет не видывал. Вот ей и захотелось подпортить тебе репутацию, чтобы я не совался к тебе.
— Хочешь сказать, это неправильное мнение? — без особого интереса спросила Чжеин, уже не скрывая слёзы. — Хочешь сказать, что не был тем самым ловеласом, которого в тебе видит твоя школа?
И опять эти жестокие слёзы на её красивом лице.
Злость отступила на второй план, и Хёнджин снова оказался рядом. Он опустился перед ней на колени, держа её руку в одной ладони, а пальцами другой — аккуратно стирая дорожку слёз с её лица.
— Возможно, и был. Был бессердечным ублюдком, который веселья ради играл с чужими чувствами, однако это уже в прошлом. Это прошлое нас уже не коснётся и... Посмотри на меня, Чжеин.
Она то и дело избегала его взгляда, стыдясь, что слёзы всё-таки одержали верх над её здравым смыслом.
Но в следующую секунду старшеклассница послушно обратила свой взор на него.
— И что же тебя сподвигло так резко измениться в лучшую сторону, когда дело коснулось меня, Хёнджин?
В этот раз парень не рвался сразу ответить ей. Лишь смотрел и смотрел ей в глаза, пока вдруг не осознал.
— Ты мне не веришь, — утвердил парень, нежели спросил.
Чжеин вырвала свою руку из его.
— Мне хочется тебе верить, Хёнджин, — поправила она. — Очень хочется. Но даже если сказанное Шиён правда, я не понимаю, почему ты так отчаянно пытаешься всё опровергнуть. Я думала, ты честен со мной во всём.
— Я и сейчас честен, — твёрдо заявил Хёнджин. — И всё же, почему это так важно, что именно я о тебе думал в самом начале, когда толком ещё не знал тебя? С каких это пор первые впечатления вообще имеют хоть какой-то смысл?
Чжеин одарила его неверящим взглядом, пытаясь понять, а действительно ли перед ней сейчас стоял тот самый Хван Хёнджин, которого она знала? Который понимал её с полуслова и знал лучше всех на свете? Которому она всецело доверяла? Который так её защищал и любил?
Если вообще любил.
— Для тебя это неважно, Хёнджин, и хорошо, что это так, — со вздохом начала Чжеин. — Я искренне рада за тебя, за то, что тебя всегда любили несмотря ни на что. Просто за то, какой ты. Что на тебя никто никогда не смотрел свысока и не осуждал, не узнав поближе. Но мы из разных миров, Хёнджин, — сказав это, Чжеин тоскливо улыбнулась. — Меня все в этой школе невзлюбили. На меня до сих пор иногда смотрят здесь странно и с пренебрежением, словно я ничего не стою. Но я так понимаю, это тоже неважно? С некоторых пор меня очень заботит, кто и что обо мне думает, поэтому прости меня глупую, если для тебя моё желание быть окружённой людьми с чистыми намерениями по отношению ко мне не имеет никакого смысла и важности.
Слёзы вновь нахлынули на неё против воли, и она тут же стала небрежно их стирать с лица, не желая показаться жалкой и слабой.
Хёнджин же молча и со всей внимательностью выслушал её. Он определённо чувствовал вину, — это ясно виднелось в его глазах, однако всё ещё не проронил ни слова. Не сказать, что Чжеин вообще от него что-то ожидала теперь услышать.
Встав с места, она не думая двинулась в сторону прихожей, но Хёнджин последовал за ней и остановил, взяв её за запястье.
— И это всё? — возмутился он. — Ты уходишь?
— Я плохо себя чувствую, — честно призналась девушка. — Мне нужно отдохнуть. Позволь мне уйти, Хёнджин.
Старшеклассник ещё с минуту молча взирал на неё, а потом послушно отпустил её руку. Чжеин слабо улыбнулась ему на прощание и вскоре оказалась в прихожей.
Надевая на себя своё пальто, она неожиданно услышала шаги за спиной. Обернувшись, она встретилась взглядами с Хёнджином, который тоже стал одеваться.
— Я тебя провожу, — ответил он на немой вопрос в её глазах. — И не отнекивайся.
Не успела Чжеин возразить, как он снова бесцеремонно взял её за руку и вывел из своей квартиры.
На улице их уже ожидало их такси, который так же был своевольно заказан старшеклассником. У старшеклассницы не оставалось иного выбора, кроме как послушно взобраться в машину.
Сев в салон, они не обмолвились ни словом за всю поездку и ехали в полной тишине, но размыкать переплетённые пальцы не стали.
Прибыв на место, Хёнджин первым выскочил из машины и, дождавшись, когда вслед за ним выберется и Чжеин, сразу же заговорил.
— Если я докажу, что та запись была написана Шиён...
— Эту запись мог написать кто угодно, — отмахнулась она, не желая говорить об этом дальше. И так уже знатно поговорили. — Я знаю, что не нравлюсь ей, но она не одна такая во всей школе. Имей это ввиду.
— А если докажу, — настаивал парень, — что тогда? Между нами всё будет как прежде?
Его серьёзный тон застал Чжеин врасплох. В воздухе зависла тишина, пока старшеклассница обдумывала слова парня.
— Поступай как хочешь, Хёнджин, я не буду возражать, — в итоге сдалась она, устало вздыхая, а затем неловко добавила: — Увидимся в школе.
Она выдавила из себя измученную улыбку и прошла мимо него, спеша домой, а он вновь остановил её.
Аккуратно обхватив девушку за запястье, он потянул её на себя, впечатывая её тело к своему. Затем наклонился к её изумлённому лицу и сладко поцеловал её.
Отстранившись, первым делом Чжеин увидела, как его губы украсила едва заметная самодовольная усмешка. Так он давал знать, что они всё ещё встречались, и что она никуда от него с лёгкостью не денется, даже если сильно захочет.
— Увидимся в школе, — повторил он, наконец, отпуская Чжеин.