32 глава.
Дом проснулся рано, как будто никто толком и не спал. Тревога сидела под кожей, шевелилась в суставах, царапала внутри. Ночь была тихой, но не спокойной.
Вова проснулся первым, как всегда. Наколол дрова, растопил печку, поставил чайник. На кухне запахло хлебом и крепким чаем. Наташа расставляла тарелки с кашей, держа лицо сосредоточенным, у нее был один способ справляться с тревогой, накормить всех до отвала. Алена помогала ей молча, ни словом не обмолвившись с утра. Только раз, когда треснуло полено в печке, она вздрогнула.
После завтрака Марат возился в сенях натягивал куртку, натягивал шапку Айгуль, поправлял ей шарф. Айгуль держалась тихо, прятала глаза, но держалась за его руку мертвой хваткой.
Кощей пил чай медленно, глядя в окно, он молчал, но все в его лице говорило, что он думает или даже уже что то придумал. Туркин сидел, грея ладони о кружку, на его лице была знакомая тень, та, что появлялась до драки, но теперь он знал, что удар не выход. Он учился этому в новой жизни держаться ради других. Ради нее.Кристина сидела рядом, чуть ближе, чем обычно и этого было достаточно.
- Ну что, собрались? - бросил Вова, застегивая ватник.
- Идем, - Кощей медленно встал, оглядел всех и кивнул головой к выходу.
Сельсовет стоял в двухэтажном здании с облупленной краской, выцветшим флагом и скрипящей дверью. Участковый уже ждал, стоял у входа, курил, накинутый бушлат с погонами, взгляд тяжелый. Рядом с ним председатель, толстый, с опухшим лицом и взглядом человека, который ничего не делает, но всем управляет.
- Ну, здравствуйте, - сказал участковый, стряхивая пепел, - проходите, кто первый?
- Я, - сказал Туркин.
- Конечно ты, - участковый усмехнулся и они прошли в его кабинет, - не виноват, говоришь?
- Не трогал я его, - Туркин встал перед столом, руки в карманах, - он когда понял, что я сейчас всеку ему, побелел и побежал, упал, наверное.
- Знаешь, - участковый наклонился чуть ближе, - у тебя, конечно, кулак как табуретка, я б тоже обосрался, но ты пойми, Васька не простой, у него у бати связи, не отстанет же теперь.
Туркин молчал. Только челюсть заходила ходуном.
- Но, - продолжил участковый, - Леха за вас поручился, если все будет плохо..
- Не будет, - оборвал его Туркин.
- Хорошо, - выдохнул мужчина, - следующий.
Вова с Наташей зашли после Туркина.
- Я вас знаю, Вовка, - сказал участковый, перелистывая блокнот, - с проводами возишься, у бабушек чай пьешь, они тебя хвалят, говорят, честный, Наталью все уважают.
- Я не просто честный, - буркнул Вова, - видел, как Васька вышел из ДК лицо у него целое было.
- Говорят, потом у него синяк был, - прищурился участковый.
- Пусть скажет, кто поставил, - хмыкнула Наташа, - только не Валера это был, он рядом с нами был, все видели.
- Понял, - выдохнул участковый, - кто там следующий?
Алена с Кощеем зашли вместе, он держал ее за руку.
- Имейте в виду, - сходу сказал Кощей,- если кто то начнет давить, мы не будем сидеть, у нас, конечно, новая жизнь, но старые привычки быстро возвращаются.
- Мне тоже не улыбается, чтобы тут кровь лилась, - сказал участковый, засовывая ручку в нагрудный карман, - скажу вам прямо, Леха меня спас в свое время, из уважения к нему прикрою глаза, но если еще раз будет инцидент, даже он не поможет.
- Принято, - сказал Кощей, - мы не ищем проблем.
- Это хорошо, потому что проблемы уже вас ищут, - вздохнул участковый, - ладно, все свободны, домой идите.
Когда все вышли, ветер поднялся, закружил снег.
- Ну? - спросила Кристина.
- Пока все нормально, - сказал Кощей, но это было первое и последнее предупреждение.
- Ты думаешь, он за нами будет следить? - Марат беспокойно оглянулся.
- Не он, - ответил Вова, - скорее отец Васьки.
- Началось, - скривился Туркин.
- Тихо ты, - сказал Кощей, - домой пошли.
В доме уже было тепло, печка протопилась, пока они были в сельсовете.
На диване в углу развалились Туркин с Кристиной, она щелкала семечки скидывая шелуху в миску стоящую на его животе, он лениво поглаживал ее по бедру.
За столом Марат с Айгуль, разложили книги, тетради. Марат ковыряется в русском, Айгуль на него смотрит, как учительница на последней паре.
- Ну не правильно же, - говорит девчонка, - ЧА-ЩА пиши с буквой А.
- Да какая разница? - улыбается он.
Они смеются, Он тянется к ее руке, она застенчиво убирает свою, но с улыбкой. У плиты Алена режет лук, щурится, Наташа тесто месит в миске, руки по локоть в муке.
У окна Кощей курит, в брюках и майке, окно чуть приоткрыто, мороз тянет, но он не уходит, молчит, дымит.
- Закрой окно, весь борщ остудишь, - Алена подходит к нему и коротко целует в плечо.
- За минуту не остынет, - он подмигивает ей, она улыбается.
У стола Вова с отверткой, паяет радиоприемник, около него изолента, обрезок провода, колпачок от ручки.
- Сейчас как заработает и Комбинация запоет, - усмехается Туркин, - может моя любимая песня.
- Скорее свистнет и искры пойдут, - хрипло говорит Кощей.
- Зато весело будет, - говорит Марат, - Новый год встретим.
- Пиши давай, не ерничай, - строжится Айгуль.
- Ты как училка настоящая, только красивая, - улыбается Марат.
- Пиши, - краснеет Айгуль.
- Ты б хоть в домино поиграл, не валялся, - Кристина пихает Туркина в бок.
- Я с тобой в домино проигрываю, ты улыбаешься и все, у меня минус двадцать, - смеется он, - аж глаз дергается.
- Это у тебя глаз дергается от моей красоты, - кивает она.
- Ага, уже третий день нервный тик, - подмигивает он.
- Так, все, давайте, убираем тетрадки, учебники, провода, на кухне не мастерская, - Наташа хлопает полотенцем по столу.
- Да-да, обедать пора, - Алена уже вытирает руки о фартук, - разливай борщ, я картошку сейчас дотушу.
Марат с Айгуль быстро собирают свои тетрадки в стопку, Вова складывает инструменты обратно в ящик. Кощей тушит сигарету, закрывает окно, Туркин встает, зевает, Кристина подтягивается за ним.
Все двигаются к столу, уже почти расселись, кто то первую ложку зачерпнул, кто то хлеб схватил, как вдруг громкий стук в дверь.
- Кого принесло? - Вова глядит на Кощея.
- Сейчас разберемся, — сухо отвечает тот.
- Я с вами, - Марат встает из за стола.
Кощей первым открывает дверь, за ним, Вова, Туркин, Марат. На крыльце стоят трое, Васька впереди, руки в карманах, двое позади, широкие, в дубленках, один с капюшоном.
- Ну здравствуйте, хозяева, - ухмылка у Васьки кривая, синяк и вправду на пол лица, - а мы тут, это пообщаться пришли.
- Проходи, пообщаемся, - спокойно говорит Вова.
- Не, мы тут, на воздухе постоим, - Васька достает из куртки ножик, щелк, лезвие блеснуло.
- Я бы на вашем месте не щелкал, - хрипло сказал Кощей, - холодно, пальцы мерзнут, не хватит ловкости.
- Да я это просто показать хотел, что память у нас, так сказать, хорошая, - ухмыляется Васька.
Туркин закатывает глаза, тихо выдыхает, потом достает из кармана фуфайки короткий, старенький пистолет, что забрал еще с Казани, передергивает затвор с усталым щелчком.
- Ну все, хватит, - спокойно, почти устало, - ты нам обед испортил, Вась.
Васька моментально побледнел, отшатнулся.
- Че ты... че ты сразу... мы ж просто... - начал заикаться парень.
- Иди домой, Вась, пока ноги целы, - сказал Вова.
- И друзей забери, - важно добавил Марат, - а то потеряются.
Те двое даже не стали огрызаться, развернулись, пошли. Васька оглянулся, потом за ними, чуть не поскользнувшись в снегу. Пыхтят, шапки съехали.
Когда калитка захлопнулась, все четверо еще постояли на крыльце. Туркин молча спрятал пистолет обратно. Кощей прикурил.
- Ну че, теперь точно жрать можно? - спросил Вова.
- Идите с Маратом, - кивнул Кощей, - мы с Валерой перекурим.
Вова с Маратом вошли в дом, братья остались на крыльце, Туркин прикурил следом за Кощеем.
- Че, серьезно бы стрельнул? - спросил Кощей не глядя.
- Не знаю, - выдохнул Туркин, - если бы ближе подошел может.
- Вернуть то не хочешь? - прищурился Кощей, - так то мой, да и на нем три трупа.
- Мне с ним спокойнее, - пожал плечами Туркин.
- И какая тут нахуй новая жизнь, а, Валерка? - хрипло усмехнулся Кощей.
Туркин не ответил, они еще немного постояли, в тишине докуривая.
- Пошли оруженосец, обед остынет, - сказал Кощей.
Оба усмехнулись. Вошли обратно в дом, там уже играло радио, Наташа начала мыть тарелки, Алена ждала с полотенцем, что бы их вытирать, Марат с Айгуль спорили над задачей в тетради, лежащей у девчонки на коленках, уплетая картошку, Вова ковырялся в розетке, а Кристина щипнула Туркина за руку мол, чего шастал, давай за обед садись.
Жизнь продолжалась. Тихо, как будто ничего и не было.