14 глава.
Алена сидела в ординаторской, уставившись в запотевшее стекло, хотелось спать, вторые сутки без сна давались тяжело.
Она закрыла глаза, а перед ними все равно было тело Марата, белое, худое, разрезанное поперек, все в трубках и нитках.
Он выжил. Пока что.
Алена поднялась, отодвинула стул, переоделась медленно, будто в замедленном кино. На прощание заглянула в реанимацию, глянула мельком на Марата, зацепилась взглядом за монитор, сердце стучало.
- Наташ, я пошла, - блондинка лишь молча кивнула.
Смена заступала другая, никто не стал ее задерживать, она вышла, не попрощавшись, не обернувшись, в общагу заходить даже не стала.
На улице утренний мороз закусывал щеки. Снег скрипел под подошвой, но казалось, будто весь город замер, без голосов, без машин, без суеты, Алена дошла до дома Кощея почти автоматически.
Достала ключи, открыла тихо, в квартире было темно, в воздухе еще витали клубки не выветренного дыма.
Она прошла в кухню, оставив сапоги в коридоре, на столе стояла кружка с недопитым кофе, рядом пустая пачка сигарет, пистолет и два магазина.
- Никит? - негромко позвала она, хоть и знала, что ответа не будет.
Алена медленно стянула куртку, прошла в ванную, плеснула в лицо ледяной водой, смыла остатки дежурства, страха, крови.
Переоделась в его майку, чуть пахнущую дымом и им, выпила залпом теплой воды из чайника, закрыла шторы во всей квартире и легла на кровать, его подушка была еще теплой.
Алена зажмурилась, пытаясь заснуть, тишина гудела в ушах, а тревога жужжала под сердцем.
***
Кристина проснулась от легкого скрипа окна, повернулась, подушка рядом пустая, в комнате она одна.
Она села, прикрывшись одеялом, на полу, валялась его футболка, носки, на столе пустая кружка, в пепельнице медленно дымился плохо потушеный бычок, а рядом две сигареты и спички.
Туркин ушел не так давно.
Кристина встала, закутавшись в одеяло, подошла к окну закрывая створку плотнее, но приоткрыв форточку.
Закурила.
Ощущение, будто началась новая глава, а ей забыли выдать текст и не рассказали, что делать дальше.
Она оделась и поспешила в больницу, сегодня был выходной, но сидеть в общаге в неведенье она не могла.
***
Реанимационная палата звенела тишиной, как бывает после громкого крика, когда все уже сказано, сделано и остается только ждать, Наташа всю ночь просидела около койки Марата, на неудобной табуретке, в операционном халате, так и не сняв его, сжав в пальцах холодную кружку с недопитым чаем, который ей еще в три часа ночи принесла заботливая санитарка.
Она смотрела на Марата, на его как ей казалось еще детское лицо, на тонкую руку с капельницей, ему было всего семнадцать, он любил пирожки с повидлом и до дыр заслушал кассету с песней "Седая ночь"
По вечерам шутил, что женится на своей девчонке Айгуль, а теперь лежал, белый, безмолвный, с трубкой в носу.
- Ну чего ты, Маратик, - тихо сказала она, - только не вздумай подводить, ты же крепкий, сильный.
В горле стоял ком, который не проходил от чая.
- Парни твои всех найдут, слышишь?- прошептала она.
Марат молчал, монитор рядом подавал короткие сигналы, ровные, живые.
Она встала, поправила одеяло, убрала его руку под простыню, погладила по лбу, осторожно, так, как никто не умеет, кроме тех, кто действительно рядом.
- Не умирай, ладно? - сказала она почти шопотом, - у меня сил нет больше.
Наташа подошла к окну, прикурила, отвернувшись от палаты, дым успокаивал почти так же, как летящий за окном снег.
Сигарета почти догорела, Наташа затушила ее в кружке с чаем, снова подошла к кровати.
- Ну давай уже, - выдохнула она, - ты же упрямый, приди в себя и расскажи, что случилось.
Дверь приоткрылась, осторожно, без стука.
- Можно? - спросила Кристина.
- Заходи конечно, - Наташа кивнула, голос был осипший, уставший.
- Ну как он? - снова спросила Кристина.
- Наверное, ему сейчас спокойнее всех, - блондинка поджала губы, - Вова со вчера не приходил.
- И Валера ушел, - покачав головой сказала Кристина, - молча, даже не разбудил.
- Мне кажется, они что то задумали, - сказала Наташа тихо, - а нас, как всегда, держат в стороне, а если опять ранят кого то?
- Если что то случится, - ответила Кристина проводя рукой вокруг по больничным стенам, - мы узнаем первыми.
Обе замолчали, погружаясь в свои переживания.
***
В качалке было тепло, пацаны давно собрались, никто не курил на морозе, не орал, все сидели и ждали, когда в подвал придет Лампа, маленький, юркий, он наверняка за одно утро уже оббегал пол района в поиске слухов.
Кощей сидел на диванчике, нога на ногу, взгляд пустой, но цепкий, думал, как загладить вину перед Аленой, переживал за Марата, группировку, брата, в голове крутился рой мыслей, что сильно раздражало мужчину.
Турбо устроился сбоку, размотал бинты с рук после тренеровки, закурил, в голове было пусто, все напряжение он отдал старой потрепаной груше.
Вова ковырялся в коробке с гантелями, как будто искал нужный вес, но на самом деле просто не знал куда себя деть.
Лампа влетел в качалку тяжело дыша, на ходу скинул куртку подбегая ближе к каморке.
- Ну? - Кощей даже не повернул головы.
- Лилька уехала, - сказал Лампа, - с отцом.
- Каким нахрен отцом? - Турбо напрягся и резко выпрямился.
- Ильдар Юнусович, - ответил Лампа, - мент наш местный, говорят, в Челны поехали.
- Подожди, - Вова повернулся, - у нее что, батя этот ушлепок мент?
- Она мне говорила, что батя умер, - тихо сказал Туркин.
- Вот как, - Кощей закурил, медленно затянулся, - придется ждать либо ее саму, либо когда Марат в себя придет, концов мы тут не найдем.
- Интересно, она нас сдавала? - спросил Зима.
- Не напрямую, - Кощей качнул головой, ситуация раздражала.
- Я думал, она просто тихоня, пробормотал Туркин, - а она, получается, все это время...
- Работала,- резко вставил Зима.
- Интересно зачем? - риторически спросил Вова, - и при чем тут мой блять брат.
- Надо предупредить всех, - резко сказал Турбо, - скорлупу, девчонок, что бы ничего на районе не базарили.
- Надо думать, а не паниковать, - спокойно сказал Кощей, - пока ждем.
Пацаны кивнули и рассредоточились по качалке в своих делах.
- Пошли, - хрипло сказал Кощей кивая Туркину и надел плащ, - нас дела ждут.
Турбо накинул куртку и они вдвоем скрылись из подвала.
***
Снег валил крупный, мокрый, лип на плечи и капюшоны, по рынку уже шарились первые бабки с сумками, мужики у рюмочной ждали открытия, что бы похмелиться.
Все ходили медленно, лениво, пока на весь рынок не раздался хриплый голос Кощея.
- Эй, иди сюда, удачу проверить хочешь? - Кощей стоял у деревянного ящика, на нем три наперстка и скомканный шарик из ваты.
Валера стоял чуть поодаль, руки в карманах, капюшон натянут, будто он просто прохожий.
- Давай, давай пацан иди сюда, - Кощей подзывал Туркина, - попытай удачу.
- Пять рублей, - Турбо протянул брату смятую купюру.
- Ну, кручу верчу запутать хочу, - вертя наперстки по шершавой доске басил мужчина, - где?
- Вот тут, - Валера тыкает пальцем на наперсток.
- Ай маладца, - кричит Кощей, - на, десятка твоя.
- Цветов девушке куплю, - говорит Туркин и отходит в сторону.
- Дамочка, ну ты ж сама видела, - улыбался Кощей, обращаясь к тетке лет сорока в меховой шапке с авоськой, а она как под гипнозом уже тянула ему полтинник.
- Вот тут шарик, - говорит он, - вот я его накрыл, кручу, верчу запутать хочу.
Пальцы работали быстро, четко, движения отточены, взгляд доброжелательный, но цепкий.
- Справа, - выкрикнул кто то в толпе, - справа, точно.
Женщина ткнула пальцем.
Кощей приподнял наперсток.
Пусто.
- Эх не повезло, красавица, - он грустно покачал головой- ставка есть? Вторая попытка.
- У меня нет денег, - хмуро пробурчала она.
- А шапка? - легко предложил он, почти с дружеской улыбкой, - хорошая такая, теплая, норочка же, да?
- Это подарок, - настороженно ответила женщина.
- Ну а если выиграешь, верну и денег сто рублей добавлю, честное слово, - почти без интереса сказал Кощей.
Валера чуть склонил голову набок. Уже видел этот взгляд, хищный, вежливый, уверенный, как у шулера, знающего цену каждому жесту.
- Ладно, - женщина дрожащими руками сняла шапку и положила рядом.
Кощей снова закатал шарик, покрутил, поставил, провел быстрой рукой, раз, два, три.
- Где? - он в упор посмотрел ей в глаза.
- Тут, - уверенно ткнула она пальцем в наперсток.
- Ну как же так, - протянул он и поднял выбраный ей наперсток, под которым оказалось пусто, а потом одним движением сунул шапку в запазуху, - удача штука капризная, не обижайся,сама же поставила.
Женщина замерла, потом резко развернулась и пошла прочь, вытирая глаза рукавом.
Валера, подошел ближе, чуть склонился к уху брата.
- Тебе не жалко ее? - спросил он.
- Жалко мне Марата, - хрипло ответил Кощей, - а не тех, кто сам идет играть, думая, что умнее всех, пусть думает в следующий раз головой, а не на халяву тянется.
- Все равно мерзко как то, - поежился Туркин.
- Улица мерзкая, Валер, -здесь либо ты, либо тебя, - усмехнулся мужчина и кивнул на ящик, - становись, учись, а потом скажешь, мерзко или нет, когда женщину свою обеспечивать будешь, жить как то надо.
На сердце скребло, он видел, как у женщины мерзнут уши, как она шмыгала носом, утирая бегущие по лицу слезы, будто кто то отнял не шапку, а часть ее достоинства.
Но Туркин встал и начал зазывать людей, потому что знал, брат прав, а в Казани тебя не спрашивают, готов ты к чему то или нет.
Тебя ставят перед фактом, или ты держишься рядом с сильными или ложишься с слабыми.
***
В квартире было тихо, Кощей открыл дверь ключом, сразу скинул плащ, небрежно, прямо на пол.
Алена спала закутавшись в одеяло, спиной к двери, он тихо подошел, сел на край дивана, наблюдал за ней.
- Ален, я дома, - осторожно погладив ее по спине сказал он.
- Который час? - сонно спрсила она не открывая глаз.
- Вечер уже, - ответил он продолжая водить по спине холодными пальцами.
- Ты где был? - Алена открыла глаза повернувшись к нему.
- Дела решал, - Кощей пожал плечами, - а еще я шапку принес.
- Какую шапку?- она приподнялась на локте.
Он достал из за пазухи норковую женскую шапку, с маленькой брошкой сбоку.
- Подарок типа, - протянул ей.
- Украл? - прищурилась Алена.
- Выиграл, - улыбнулся он, - у одной дамочки в наперстки, она думала умная, но увы.
- То есть ты у старушки шапку отжал? - Алена взяла ее в руки, повертела.
- Ну она не старая была, - хрипло сказал Кощей, - да и все почти честно, вот решил тебе принести.
Она посмотрела на него, долго, в упор, разглядывала слегка растерянный вид.
- Ты беспредельщик, конечно, - усмехнулась Алена, - но я таких подарков еще не получала.
- Других нет, - Кощей развел руками, - и не будет.
- Ну как? - Алена натянула шапку на голову и встала покрутившись.
- Лучше, чем на той тетке, - честно сказал он.
Она сняла, положила шапку на журнальный столик.
- Как ты себя чувствуешь? - осторожно спросила она.
- Нормально, - кивнул он.
- Помощь нужна? - Алена смотрела на него, наблюдая за реакцией.
Он отрицательно покачал головой, медленно, серьезно. Потянулся к ней, обнял со спины, уткнулся лбом в плечо.
Алена чуть дрогнула, не от слов, от того, как сильно он прижался. Почти грубо. Он сжал ее талию, пальцы впились сквозь ткань майки.
- Ты пахнешь больницей, - усмехнулся он.
- Прости, что не духами, - улыбнулась она.
Он развернул ее лицом к себе, резко, без предварительных слов.
- Ты знаешь, что я тебя хочу? - хрипло спросил он.
- Периодически, - спокойно ответила она, но дыхание стало чуть сбивчивым.
- Нет, Ален, - покачал головой он, - прямо сейчас.
Он провел рукой по ее шее, задержался на ключице, сжал, второй рукой прижал к себе за бедро, плотно, ощутимо. Ее пальцы уже сжимали край его рубашки, ногти скользили по коже под тканью.
Он не ждал от нее разрешения. И никогда бы не ждал. Резко схватил за затылок, потянул к себе, целуя так, будто глушит внутренний крик. Не мягко, с нажимом, с прикусом, с жаждой, от которой темнеет в глазах.
- С ума ты меня сводишь, слышишь? - прохрипел он в губы, - до чертиков, до злости.
Кощей вдавливал ее в себя каждой клеткой, рывком прижал ее к стене, одной рукой за талию, вторую запустил в волосы, стягивая их.
Он прошелся губами по шее, резко, с нажимом, оставляя следы, она выгнулась, дернулась, схватилась за него, ее ногти оставляли царапины на его бледной коже.
Его пальцы легли ей на бедра, скользнули по клитору, он стянул с себя брюки и подхватив ее под ягодицы вошел в нее. Без вопросов. Без нежности. Только страсть. Только хищная одержимость, рвущая на части.
Алена выгибалась на встречу его резким движениям, тяжело дышала. Она сходила от него сума и просто тонула в нем, в этом звере с разбитой душой, с руками, которые держат так, что сносит воздух.
Он целовал ее, как в последний раз.
А она отдавалась как будто знала, что однажды, его не станет рядом.
- Ты - моя награда за то, что я еще жив, - сказал он закончив с ней одновременно и резко схватил ее за шею, не душил, просто держал, крепко.
Глаза в глаза, наблюдаяя, как в ней нет ни единой капли страха от его действий.
- Не давай мне быть другим, понялa? - хрипло спросил он, - я и так сломанный, если начнешь чинить, все развалится.
Алена молча кивнула.