Глава 8 - Между агонией и экстазом
Фрин застряла где-то между агонией и экстазом. Она не была уверена, как долго находилась в этой позиции, но, судя по тому, что ее ноги вот-вот откажут, прошло не меньше часа. Она была прижата к деревянной обшивке стен своего дома и думала о том, как вообще попала в эту ситуацию. Потом она вспомнила.
Она хотела показать Бекки задний двор дома, в котором выросла. Хотела показать ей ветхие качели, которые ее отец устанавливал весь канун Рождества, когда ей было шесть. Хотела показать, где она лежала и наблюдала за причудливыми фигурами облаков. Хотела показать, где она пальцами в краске нарисовала свою первую картину в возрасте четырех, хотя большая часть рисунка оказалась на ее одежде, а не на бумаге. Таков был план, во всяком случае: показать Бекки вещи, которые сделали ее той, кем она стала. Но потом, как это часто бывает, они отвлеклись, так и не добравшись до заднего двора, и вот как Фрин оказалась здесь - у стены сбоку от своего дома. В темноте. С Бекки, прижимающейся к ней.
На самом деле Фрин не была так уж удивлена. В конце концов, этим заканчивались все их свидания с момента первого две недели назад. Единственное, что менялось, так это место. После второго свидания они целовались в машине Бекки на парковке до тех пор, пока охрана не попросила их уехать, закрывая ее. Фрин, по правде говоря, была благодарна, что их выгнали именно в тот момент, иначе их нашли бы в куда более компрометирующем положении.
В другой раз они целовались на последнем ряду кинотеатра, и Фрин не помнила даже название фильма, который они смотрели. Как она могла сосредоточиться на чем-то, кроме губ Бекки? А на утро ее собственные губы опухли и болели, но это того стоило.
В следующий раз это случилось в половину седьмого утра посреди парка, мимо которого они обычно бегали. Они хотели сделать небольшой перерыв, который превратился в очень долгий перерыв, во время которого они целовались на одной из скамеек. К счастью, было достаточно рано, поэтому никому не пришлось стать невольным свидетелем этого разврата.
И вот это случилось снова. Фрин сбивчиво дышала и подавалась вслед за прикосновениями Бекки, пока губы той продвигались вверх от шеи к губам. Бекки жадно и нежно исследовала её рот, а Фрин откликалась с таким же пылом. Дышать становилось все сложнее, и она начала испытывать головокружение в его самом прекрасном проявлении. Спина болела от того, как Бекки прижимала ее, и она была почти уверена, что на ней останутся следы, но не обращала на это внимания, будучи слишком занятой другими следами: теми, которые Бекки оставляла на ее шее, оторвавшись от губ и снова опускаясь поцелуями вниз.
Пока Бекки облизывала и посасывала пульсирующую точку на ее шее, Фрин тягуче стонала, одновременно засовывая руки Бекки под рубашку и проводя пальцами по прессу. Щупать пресс Бекки стало одним из ее любимейших занятий за эти две недели. Затем Бекки обхватила ее грудь, что было ее любимейшим занятием. Фрин практически замурлыкала, когда ловкая рука Бекки стала ласкать ее через бюстгальтер, а Бекки потребовалось призвать все ее силы, чтобы не снять его.
Фрин наслаждалась каждым мгновением, проведенным под губами и руками Бекки, но также сходила с ума от предвкушения в надежде на то, что Бекки зайдет дальше. Та всегда трогала ее через бюстгалтер и целовала, но останавливалась на этом. Как бы Фрин ни нравилось, дальше этого дело не заходило, и все заканчивалось тем, что она была доведена до предела, а Бекки желала спокойной ночи и уходила. Фрин каждый раз возвращалась домой подавленной и долго не могла заснуть.
Но в этот раз у нее была надежда, потому что они уже были у ее дома, что означало, что они близки к спальне. Фрин была согласна на любую спальню, но в этот раз они оказались ближе к ее, и мысли о Бекки в ее постели вызвали головокружение, а между ног все напряглось. Черт, ей было необходимо оказаться в горизонтальном положении с Бекки, но она не могла заставить себя выпалить что-то подобное. Было очевидно, что Бекки намеренно не торопит события, и Фрин никак не решалась спросить, почему.
Ее легкие горели почти так же сильно, как и ее сердце, и было чудом, что она все держалась на ногах. Она переместила руки на спину Бекки и пощекотала нежную кожу кончиками пальцев. Бекки отреагировала, сильнее прикусив ее шею, и Фрин впилась в нее ногтями и притянула ближе.
«Блядь, ты прекрасна», - прошептала она.
Бекки что-то прохрипела, отказываясь отрываться от манящей кожи. Ее рука двинулась вниз по бедру Фрин и нежно сжала ягодицу. Фрин задавалась вопросом, как кто-то может так хорошо владеть руками, если большую часть времени использует только ноги, как это делала Бекки, играя в футбол. Затем Бекки вернула руку ей на талию, но Фрин направила ее вверх по рубашке, чтобы присоединить ко второй. Если Бекки не собиралась трогать ее напрямую, то она, по крайней мере, должна использовать обе эти талантливые руки на ее груди.
Это распалило Бекки, она прижала Фрин к стене еще сильнее, прошептала что-то неразборчивое ей в шею и впилась в ее губы поцелуем. Ее язык вторгся в рот Фрин с таким энтузиазмом, будто хотел забрать все, что только можно, а Фрин была счастлива это отдать.
Бекки с трудом разорвала поцелуй и приблизились к ее уху. Фрин вздрогнула, почувствовав горячее дыхание.
«Фрин?»
«М?»
«Хочешь подняться...»
Прежде чем она успела закончить предложение, их словно прожектором ослепила вспышка фар - это мама Фрин въехала на подъездную дорожку. Они тут же отодвинулись и попытались выглядеть как можно более непринужденно, так что когда Эми Чанкимха вышла и поприветствовала их, они были примерно в метре друг от друга.
«Привет, девочки. Бекки, рада снова тебя видеть».
«Здравствуйте, доктор Чанкимха».
Бекки не поднимала на нее взгляд, и Фрин была уверена, что еще никогда не слышала ее голос таким тихим.
«Чем занимаетесь?»
«О, мы как раз возвращались с пробежки и остановились поболтать. Я собиралась показать Бекки наш задний двор».
Эми кивнула.
«Ну, уже поздно. Не задерживайтесь надолго. Я пойду готовиться ко сну».
Бекки воспользовалась этой возможностью, чтобы развеять неловкость.
«Отличная идея, я и сама очень устала. Спокойной ночи, Фрин. Спокойной ночи, доктор Чанкимха».
Она, не оглядываясь, побежала к себе домой, оставив Фрин в легком шоке. Когда она исчезла, Фрин захихикала, вспоминая, что это, по сути, типично для Бекки - убегать, как только ей становится слишком неловко.
Эми вопросительно посмотрела на дочь.
«С ней все в порядке?» - Фрин пожал плечами. - «В любом случае, ты должна привести ее на ужин. Давай в пятницу вечером, у меня выходной».
«Ужин? Зачем?»
Эми вошла в парадную дверь, оглядываясь на Фрин.
«Потому что я хочу узнать девушку, которая последние две недели тайком целуется с моей дочерью».
Фрин на мгновение замерла в страхе, а затем последовала за мамой в дом.
«Подожди... что? Как ты...»
«Фрин, ты думаешь, я не видела вас двоих, когда подъехала? Кстати, классный засос». - Эми указала на шею дочери. - «Спокойной ночи, дорогая».
Фрин схватилась за шею и поморщилась, почувствовав место, где Бекки оставила на ней яркую метку. Она была благодарна, что ее мать отнеслась к этому с юмором, потому что это означало, что она не расстроена. Это также означало, что Фрин, судя по всему, не придется беспокоиться об официальном каминг-ауте - это маленькое шоу на улице и засос на ее шее сделали это за нее.
***
«Ты идиотка».
«Ирин!»
«Что? Это правда. Ты идиотка».
«Это не совет».
«Это не совет, а это призыв к пробуждению! Очнись, черт возьми, Бекки!»
«Что ты имеешь в виду?»
«Ты позвонила мне и сказала, что у тебя проблема, но слушая твои разглагольствования, я поняла, что проблема состоит в том, что ты не можешь заставить себя переспать с горячей девчонкой, которой ты явно нравишься и которая очень в этом заинтересована. Это не проблема - это причина для лоботомии, идиотка».
Бекки мерила шагами свою комнату с сильным желанием повесить трубку. Прошло два дня с тех пор, как Эми их застукала, и выяснилось, что Эми не только знает о них, но и хочет устроить совместный ужин! И то, что Фрин только посмеялась над этим, ничуть не улучшало ситуацию.
«Ирин, все не так».
«Так у вас был секс?»
«Нет».
«Но ты хочешь?»
«Да».
«И она хочет?»
«Я почти уверена, что да».
«И почему вы еще не переспали?»
«Не знаю. Мы целуемся, и это всегда так страстно, мы ласкаем друг друга, а потом я просто ловлю себя на том, что мне нужно остановиться».
«Боги, да ты, наверное, вся на взводе после всех таких прелюдий».
«Думаю, мы были близки к этому той ночью. Я собиралась спросить ее, хочет ли она подняться наверх, но ее мама помешала нам».
«Оуч, да, это убивает всякое настроение. Почему бы тебе просто не прийти к ней и не продолжить с того места, где вы остановились?»
Бекки мерила шагами комнату, теребя волосы.
«Не знаю. Она мне правда нравится. А вдруг я все испорчу?
«Постой, дай-ка я разберусь. Вы без стеснений дрочите, пялясь друг на друга, но ты боишься, что если вы трахнетесь друг с другом, это все испортит? Бекки, милая, знаешь, что я скажу дальше?»
Бекки вздохнула.
«Я идиотка?»
«Это самое умное, что ты сказала за день. Не хочу тебя расстраивать, детка, но это очень похоже на влюбленность».
Бекки остановилась.
«Что?»
«Не притворяйся такой удивленной. Ты влюблена в нее с первой встречи, и даже не пытайся это отрицать».
Несколько мгновений Бекки стояла без движения в полной тишине. Слова Ирин давили на нее тяжким грузом. Она права? Это влюбленность? Бекки не позволила себе углубиться в эти мысли, она была не готова к этому. Или готова? Нет, определенно нет. Так ведь?
Она села на кровать, принимая поражение.
«Блядь».
«Оу», - услышала она голос Ирин. - «Это прозвучало так, словно кто-то внезапно столкнулся с мучительной правдой».
«Черт», - пробормотала себе под нос Бекки.
«Вот и подтверждение. Ты наконец поняла, что втрескалась. Не веди себя так, будто это горе, подруга. Это хорошо, поверь мне. Особенно для тебя. Никаких больше пустых ночных похождений. Никаких больше...»
«Ирин, остановись. Прошу тебя».
«В чем дело?»
«Я просто... Мне нужно идти».
Она положила трубку и просидела на кровати еще час. Обычно в такие моменты она занималась спортом, но сейчас совсем не было желания. Никакие упражнения не смогли бы унять то, что бушевало внутри. И впервые в жизни она чувствовала, что это ее вполне устраивает. Она попыталась понять, что именно это значит, но была слишком измотана, чтобы рассуждать, так что рухнула на кровать и позволила сну поглотить себя.
***
Бекки удалось успокоиться. Все вышло естественно, потому что говорить с Фрин было для нее так же легко, как дышать. Ей нравилось, как непринужденно та себя вела - это помогало Бекки чувствовать себя спокойно и комфортно, а еще это определенно пригодилось, когда пришло время совместного ужина. Конечно, понадобилось некоторое время, чтобы она решилась посмотреть Эми в глаза, но как только она преодолела себя, остаток вечера прошел довольно гладко. И было очевидно, что Эми действительно хотела узнать ее получше. Она задавала ей много вопросов, но не давила чересчур, за что Бекки была благодарна.
После ужина Эми осталась убраться, а Фрин позвала Бекки в свою комнату. И тут снова начала подкрадываться паника.
«Я не думаю, что это хорошая идея, Фрин».
«Почему нет?»
«Потому что твоя мама здесь».
«Ну и что? Думаешь, мы поднимемся наверх, не сможем себя контролировать и займемся громким, животным сексом, пока моя мама внизу?» - Фрин на мгновение задумалась. - «Ладно, понимаю твои опасения, возможно, так и будет».
«Ну, может, и не животным, но мне действительно трудно держаться, когда ты рядом. И, кажется, я произвела на твою маму неплохое впечатление. Хочу сохранить его таким хотя бы день-другой».
«Справедливо. Я провожу тебя».
«Уверена, что твои бедные ноги выдержат? Тут не меньше пятнадцати метров!»
«Заткнись и забери с собой остатки пирога».
***
Прошло два дня, и Фрин наконец оказалась там, где уже и не думала оказаться: в спальне Бекки. Они только что вернулись с ежегодного летнего арт-фестиваля, который Фрин старалась не пропускать. После этого Бекки пригласила ее подняться наверх. Это удивило Фрин, потому что она была почти уверена, что Бекки умирает от желания сбежать куда подальше после двух часов ее занудства об искусстве. Она затыкалась лишь пару раз для того, чтобы Бекки смогла поцеловать ее.
Поэтому Фрин была в восторге, наконец добравшись до земли обетованной. Она не спеша исследовала комнату, хотя смотреть было особо не на что: пара чемоданов в углу, которые, похоже, служили шкафом, и несколько нераспакованных коробок, несомненно, оставшихся после переезда. Лампы ярко освещали «тусклую» комнату.
«Здесь правда не на что смотреть. Я не стала заморачиваться, потому что буду жить тут только летом. Лучшее здесь - это вид».
Бекки подмигнула Фрин, и Фрин улыбнулась, не отрывая взгляда от окна. Она хотела увидеть, как же именно предстает перед Бекки отсюда. Это было странное чувство, особенно когда она поняла, насколько хорошо было видно ее собственную кровать.
Руки Бекки обняли ее сзади, а теплое дыхание коснулось шеи, и Фрин замурлыкала.
«Приятно хоть раз оказаться в одной комнате», - прошептала Бекки.
Фрин обернулась и мечтательно посмотрела на нее.
«Да».
Она не была уверена, кто начал поцелуй, но это было неважно. Важно было то, как ее губы ощущались на губах Бекки, как они притягивали друг друга ближе, не позволяя даже воздуху встать между ними. Проведя зубами по нижней губе Бекки, Фрин с наслаждением поймала ее сдавленный стон. Бекки погладила ее руки, обвила за талию и медленно двинулась ниже, чтобы в итоге схватить ее за задницу. Фрин наслаждалась каждым ее прикосновением, и вскоре начало казаться, что в комнате разгорается пожар. Она не удержалась от вскрика, когда сильные руки Бекки притянули ее еще ближе, держа так, словно она боялась, что Фрин исчезнет.
Бекки развернула их и подтолкнула Фрин к кровати. Фрин хотелось мысленно дать пять каждому божеству, которое она могла вспомнить, потому что то, что произошло дальше, было единственным, о чем она могла думать последние две недели. Они отстранились, и глаза Бекки, темные и голодные, посмотрели вниз на ее грудь, а затем снова на нее, безмолвно спрашивая разрешения. Фрин едва заметно кивнула, и рука Бекки скользнула ей под рубашку, касаясь мягкой кожи. Фрин не представляла, как такое возможно - всего лишь чьи-то руки на ней перевернули мир с ног на голову.
Бекки стянула с нее рубашку, и Фрин тут же почувствовала прохладный воздух и мурашки, покрывшие ее живот. Многообещающего взгляда Бекки было достаточно, чтобы заставить ее полностью растаять в ее объятиях, но она держалась изо всех сил, позволяя Бекки поддерживать инициативу. Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплым прикосновением руки, которая ласкала ее шею. Новый приступ возбуждения пришел, когда пальцы Бекки поиграли с шелковым ремешком ее бюстгальтера и медленно спустили его с плеча. Фрин сглотнула, а губы Бекки прикусили плоть там, где только что оголилась кожа. Фрин подняла руку к затылку Бекки, нежно массируя и без слов подбадривая ее. Другая ее рука двинулась вверх по рубашке Бекки, и ее ногти нежно провели по ее спине. Бекки отстранилась и, затаив дыхание, мягко толкнула Фрин на кровать. Фрин откинулась назад, оперлась на руки, наблюдая и ожидая следующего движения Бекки. Одна бретелька лифчика все еще свисала с ее плеча, и все, чего она хотела, - чтобы та исчезла. А Бекки просто стояла и разглядывала ее, словно пытаясь решить, с чего начать. Фрин решила помочь ей, взялась за воротник ее рубашки и нежно потянула на себя. Бекки определенно одобрила ее решительность, потому что в следующее мгновение они уже страстно целовались.
Фрин потерялась в ощущениях. Бекки двигалась медленно, слишком медленно! Фрин нравилось, как она осыпает поцелуями ее губы и шею, но влажность белья становилась все более невыносимой, и она боялась, что просто воспламенится, если не получит хоть какое-то облегчение. Она не понимала, зачем Бекки так тянет, и, решившись, стянула с нее рубашку. Судя по громкому выдоху, та была совсем не против. Фрин горела, но кожа Бекки горела еще сильнее. Была приятно знать, что не одна она терзалась этим безумием.
Их взгляды встретились, и Фрин приподняла колено и завела между бедер Бекки. Та зажмурилась и тихо застонала. В тот момент Фрин поняла: отныне ее главной целью ее жизни будет слышать этот звук снова и снова. Она повторила движение, и Бекки откликнулась так же - стоном и ритмичными движениями бедер.
«Блядь», - прошипела Фрин сквозь зубы. - «Ты невероятная».
Бекки улыбнулась ей.
«Ты тоже».
Фрин снова потянулась к ее губам, захватила их поцелуем, а затем поменялась с Бекки местами и села на нее сверху. Бекки удивленно распахнула глаза - похоже, смены ролей она не ожидала. Фрин принялась медленно покрывать ее тело поцелуями, спускаясь к животу и наслаждаясь сладко-соленым вкусом кожи. Когда ее губы коснулись мягкой плоти на животе, она почувствовала, что Бекки вздрогнула. Постепенно она поднялась выше, к ее груди. Она так давно мечтала коснуться ее вот так, и эта мечта вот-вот сбудется. Проведя большим пальцем по напряженному соску поверх ткани, она задрожала, и Бекки откликнулась тем же. Фрин переполняло желание дотронуться до того, что скрывалось под бюстгальтером. Она скользнула рукой к бретельке и, наклонившись к уху Бекки, прошептала:
«Я хочу тебя».
Она уже стягивала бретельку, когда почувствовала, как чужая рука резко перехватила ее запястье.
«Подожди».
«Что?»
«Нам следует остановиться».
Фрин уставилась на Бекки в недоумении. Внутри все кричало: «Ты издеваешься?!» Она отстранилась и, оставаясь на коленях, посмотрела на Бекки сверху. И тогда она увидела в глазах у Бекки панику и тут же почувствовала вину за свое недовольство.
«Ты в порядке?»
Бекки закрыла глаза и кивнула.
«Ты уверена? Я что-то не так сделала?»
«Нет, вовсе нет. Мне просто... мне нужна минута».
Дыхание Бекки было прерывистым, как будто она задыхалась, но постепенно она взяла себя в руки.
Фрин вскочила с кровати.
«Я могу принести тебе воды».
«Нет, все в порядке». - Бекки села и посмотрела на нее проникновенным и извиняющимся взглядом. - «Может быть...»
«Что?»
«Прости. Я не понимаю, что со мной происходит».
Бекки села на край кровати и закрыла лицо руками. Фрин опустилась перед ней на колени.
«Эй, все в порядке. Я, видимо, поторопилась».
«В том-то и дело, что нет. Просто я никогда... это самый долгий... Я... прости».
Фрин осталась возле нее, мягко поглаживая ее бедра, стараясь убедить, что все действительно в порядке. Прошло несколько минут, прежде чем Бекки подняла голову и заговорила.
«Мы можем на сегодня закончить? Похоже, я все безвозвратно испортила».
«Ты ничего такого не сделала, и, конечно, мы можем на этом остановиться».
Фрин помогла Бекки надеть рубашку, потом подобрала свою и тоже оделась. Поцеловала Бекки в лоб.
«Хочешь, чтобы я осталась?»
Бекки покачала головой.
«Со мной все будет в порядке. Спасибо».
«Ладно. Я буду прямо напротив, если тебе что-нибудь понадобится. Ты знаешь, как и где меня найти».
Фрин уже собиралась уйти, как Бекки вскочила и удержала ее поцелуем.
«Мне так жаль. Я все испортила?»
Сердце Фрин дрогнуло от того, как уязвимо Бекки звучала, и она обняла ее.
«Ни капельки. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась? Можем просто посмотреть телевизор».
«Уверена».
Фрин поцеловала Бекки на прощание и отправилась домой. В своей комнате она едва не сорвала с себя джинсы и белье, которые за вечер промокли насквозь. Она привыкла засыпать на взводе, но сегодняшний вечер превзошел все предыдущие, и никакая мастурбация не сможет унять этот нестерпимый зуд.
Она не могла не задаться вопросом, почему Бекки не хочет заниматься с ней сексом? Она старалась быть понимающей, но начинала думать, что, возможно, Бекки попросту теряет к ней интерес. Эта мысль пугала ее до дрожи.
Натянув домашние шорты, она подошла к окну и посмотрела в окно Бекки. Та все еще сидела на краю кровати, но, заметив ее, подняла взгляд. Фрин помахала ей и ободряюще улыбнулась. Бекки улыбнулась в ответ. Было что-то в улыбке Фрин, что заставило ее понять, насколько нелепо она себя вела. О чем она думала? В ее постели была девушка ее мечты, красивая, желанная, явно готовая к продолжению, и что она натворила? Испортила все паникой! Зачем она попросила ее уйти? Фрин дважды предложила остаться! Она была такой чертовски милой, а Бекки попросту выставила ее за дверь. И вот теперь Фрин снова улыбалась ей самой чудесной улыбкой, от которой единственным, чего захотела Бекки, стало вернуться в прошлое и отвесить себе пощечину за идиотизм.
Она точно не могла поговорить об этом с Ирин - вместо того, чтобы поддержать, та бы бесконечно издевалась. Поэтому она позвонила единственному человеку, который точно ее выслушает и не осудит.
«Алло?» - ответили ей.
Она улыбнулась Фрин через окно.
«Привет».
«Ты в порядке?»
Фрин переложила телефон с правого уха на левое и подошла ближе к окну.
«Не совсем».
«Почему?»
«Потому что я отпустила тебя, а не должна была».
«Я же сказала, что буду здесь», - Фрин указала на свою комнату.
«А должна быть здесь». - Бекки приложила руку к стеклу.
«Хочешь поговорить об этом?» - Фрин повторила ее жест.
«Почему так легче?»
«Может, потому что между нами нет запретов и лишних эмоций».
Бекки вздохнула.
«А что, если я хочу этих эмоций? Фрин, я очень, очень хочу этого».
«Чего именно?» - игриво спросила Фрин.
«Ты знаешь».
«Ты можешь сказать мне трахнуть себя, но этого не можешь?»
«Ладно. Я очень, очень хочу заняться с тобой сексом».
«И я очень, очень хочу заняться с тобой сексом. Но пойму, если ты не готова».
«Я готова. Я давно готова. Просто не знаю, как это сделать».
«В смысле «как»? Ты же сама говорила, что у тебя была куча опыта с женщинами. Это у меня его нет».
«Я не об этом. Я никогда не строила отношений. И уж точно никогда не спала с теми, к кому испытывала чувства».
Фрин улыбнулась.
«Ты испытываешь ко мне чувства?»
Бекки закатила глаза.
«Ты же знаешь, что да».
Фрин убрала руку от окна.
«Тогда я помогу тебе. Мы будем вести друг друга шаг за шагом. И если станет слишком, просто скажем «стоп» и остановимся. Так будет хорошо?»
Тело Бекки уже приняло решение за нее.
«Да. Очень, очень хорошо».
«Хочешь, чтобы я остановилась сейчас?»
Бекки отступила и задумалась на мгновение.
«Да».
На лице Фрин отразился намек на разочарование, но она понимающе кивнула.
Бекки продолжила:
«Остановись, потому что я сама сниму с тебя всю одежду».
Фрин соблазнительно прикусила губу.
«О, правда?»
«Да. Твоя мама дома?»
«Нет».
«Твоя входная дверь открыта?»
«Думаю, да».
Не говоря больше ни слова, Бекки отбросила телефон на кровать и выскочила за дверь.