С любовью, Дафна

Дафна

Сказать, что прошлый вечер закончился для меня ужасно — не сказать ничего. За всю ночь мне удалось поспать с натяжкой пару часов, остальное же время ушло на переживания и разборки с матерью.

Согласна, игнорировать ее в течение всего отдыха было глупо и по-детски, но, черт возьми, мне просто хотелось отдохнуть по-настоящему. Вдали от ее вечных придирок и непрошенных наставлений. Я просто не хотела портить себе настроение.

Но кто же знал, что в итоге она опуститься до шантажа.

Мне и без того оставалось пробыть в Пунта-Кане меньше недели, но мама хочет, чтобы уже завтра я вылетела домой. Она отказывается слышать мои доводы и объяснения. Вместо того, чтобы построить нормальный диалог, она, словно попугай, повторяет раз за разом свои угрозы.

На фоне беспокойства за Йена все это раздражает еще сильнее, заставляя чувствовать себя маленькой беззащитной девочкой, которая не имеет власти над собственной жизнью. Отвратительное бессилие.

И именно оно заставляет меня встать с кровати с восходом солнца. Поняв, что заснуть не получится, я отправляюсь под холодный душ и пытаюсь привести мысли в хоть в какое-то подобие порядка.

Но получается не очень. Пока по телу стекают жалящие кожу капли, я могу лишь пялиться в плитку перед собой и чувствовать, как тревога пожирает все внутри.

Йен в полиции. Мне надо уехать завтра утром, иначе все закончится плачевно. Я знаю свою мать, это человек, с которым спорить бесполезно. А чего у нее не отнять, так это того, что она всегда выполняет свои обещания. И поскольку мои счета завязаны на родителях, тут я бессильна. Все личные накопления ушли на эту поездку, а перспектива вернуться домой и остаться без гроша в кармане выглядит совсем не привлекательно.

Я должна мыслить рационально.

— Черт, — стискиваю зубы и бью кулаком о плитку.

И еще раз. И еще. Продолжаю пока кожа не краснеет и не начинает болеть. Слезы смешиваются с водой капающей сверху и катятся по щекам вниз.

— А я думала, что смогла это побороть, — стону я и наконец выключаю душ.

Хочу хоть ненадолго сбежать от пессимистичных мыслей, но отходя от темы матери, я оказываюсь в пучине размышлений о Йене. Как он? Он уже вернулся?

Понимаю, что за все это время так и не узнала, где находятся их с ребятами номера. Как глупо. А вот он в моем номере был не единожды.

Не люблю бездействовать, так что выхожу из ванной и, накинув первый попавшийся в шкафу сарафан, бегу вниз в лобби.

Кажется, сегодня я похожа на беглянку из психиатрической лечебницы, потому что именно с такой настороженностью в глазах на меня смотрит работница отеля.

— Простите, я не могу выдать вам данную информацию, — натянуто улыбаясь, произносит она. — Даже, если вы наш постоялец, мы не выдаем информацию, касающуюся других гостей.

Я могла бы с ней поспорить, возможно, даже в итоге получить нужные мне сведения, но прямо сейчас у меня нет на это сил. Поэтому благодарно кивнув, я плюхаюсь в одно из кожанных кресел, расположенных в лобби. Кидаю взгляд на часы: шесть утра. Кто знает, может он еще не вернулся и я смогу встретить его здесь. Цепляюсь за эту идею и, притянув колени к груди, устремляю взгляд к выходу.

Время тянется бесконечно. Вокруг понемногу начинается утренняя суета: кто-то выселяется из отеля, а кто-то спешит на завтрак. Я же сижу неподвижно, словно забытая на полке книга.

Пару раз у меня спрашивают в порядке ли я, но не уверена, что отвечаю им. Возможно, моя голова автоматически кивает, потому что люди уходят, оставляя меня в покое. А я продолжаю ждать.

Стрелка часов указывает на девять, когда где-то поблизости слышаться шаркающие шаги и мужские голоса. Знакомые голоса, из-за которых сердце екает, а спина выпрямляется в ровную линию. Я так долго просидела на месте, что сначала кажется, будто это галлюцинации моего невыспавшегося организма, но, будто в опровержение, в лобби наконец входят знакомые фигуры.

Йен со Стефаном идут рядом и с серьезными лицами о чем-то переговариваются. На фоне свежевыбритого и чистенького Стефа, Йен выглядит плохо. На кое-как умытом лице красуются покрывшиеся корочкой ссадины. Одежда перепачкана, рукав рубашки слегка надорван.

На глаза набегают слезы. Это из-за меня. Из-за меня он вовсе это влез. Становится стыдно. Мне одновременно хочется подбежать, расплыться в тысячи извинений и в то же время — исчезнуть из его жизни.

В конце концов второе и так скоро случится.

Я даже подумываю сбежать обратно в номер, но в этот момент взгляд серых, словно небо перед грозой, глаз останавливается на мне. Тело пронзает разряд молнии, пускающий по спине мурашки. Он улыбается. Хмурящийся до этого Йен вдруг улыбается, когда видит меня.

Мысли о побеге сменяются другими: жутким желанием дотронуться до мужчины, что заставляет мое сердце сходить с ума. И поддаться этому искушению оказывается куда проще.

Уже в следующую секунду я вскакиваю на ноги и бегу в их сторону. Преодолеваю короткое расстояние за рекордный срок и крепко сжимаю Йена в объятиях, пряча лицо на его груди. Не обращая внимания ни на грязь, ни на запах прошедшей ночи.

Одной рукой он тут же отвечает на объятие, пока вторая начинает гладить мои волосы.

— Привет, принцесса.

От его голоса тело окутывает тепло, а слезы все-таки начинают стекать по щекам.

— Ты в порядке? — аккуратно касаюсь его брови, неподалеку от свежей ссадины. Йен кривиться, а я тут же одергиваю руку. — Прости!

— Все в порядке, — он перехватывает руку, которую я собиралась спрятать и целует тыльную сторону ладони. — Я надеялся привести себя в нормальный вид, прежде чем прийти к тебе.

— Я... я не могла заснуть.

Он кивает. Странная эмоция появляется в его глазах, прежде, чем он поворачивается к Стефану:

— Договорим потом?

— Хорошо, — соглашается мужчина и, кинув напоследок: — Постарайтесь без приключений сегодня, — уходит.

Мы не обращаем на него внимания, слишком занятые друг другом.

— Прости, — выдыхаю я, скользя ладонью по его покрытому щетиной подбородку.

— За что принцесса?

— Что попал во все это...

Он не дает мне договорить, прижимая палец к губам.

— Эй. Я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что делать.

Слегка теряюсь под его изучающим взглядом. По позвоночнику бегает ток, а в груди сердце сжимается словно отчаянное.

— Спасибо, — наконец произношу я. — Спасибо, что защитил меня.

— Я не мог поступить иначе.

С губ слетает усмешка.

— Как насчет ужина сегодня вечером? — вдруг спрашивает он.

― Ты вернулся из тюрьмы и зовешь меня на свидание?

— Это сложно назвать тюрьмой. Просто ночевал не неудобной лавке с не самой приятной компанией. А теперь, когда я вновь на свободе, мне очень хочется наверстать упущенное.

Прикусываю губу. Предложение слишком заманчивое. Склонив голову вбок, провожу рукой по его груди, спрятанной за грязной рубашкой.

— Даже не знаю, стоит ли мне ужинать с парнем, у которого проблемы с законом.

— Я был под прикрытием, так что можно считать никаких проблем.

— Ну если вы так говорите, мистер Бонд, то я согласна, — не могу удержаться и не оставить короткий поцелуй на его губах. — А теперь отправляйся в душ и не смей заявляться на свидание с конфетти в волосах.

— Конфетти?

Показательно достаю из его волос красный кружочек.

Мы усмехаемся, а после еще долго смотрим друг на друга, прежде, чем Йен наконец уходит.

Я смотрю ему в спину и мое сердце с болью сжимается в груди.

И как мне сказать ему, что уже завтра меня тут не будет? Как мне самой пережить этот факт?

***

— Очень просто, — повторяю уже в сотый раз своему отражению и провожу по лицу кисточкой с пудрой. — Мы просто возвращаем игру к заводским настройкам, Дафна. Делаем то, ради чего приехали. Проживаем ту самую яркую вспышку, которая будет приятно греть воспоминания, но никак не повлияет на твою жизнь. Йен должен стать просто хорошим опытом. Именно об этом вы с ним договорились в самом начале.

Девушка в отражении слабо поддается внушению, но у нее нет выбора. У меня нет выбора. Поэтому я просто собираюсь взять от этого вечера все и ни о чем не жалеть.

По крайней мере, попытаюсь.

Раз уж это мой последний ужин, решаю надеть свое любимое платье: корсетное со спущенными рукавами и вырезом для ноги на летающей юбке. Пастельно-зеленый материал с розовыми цветами идеально сочетается с моими глазами и подвеской в виде сердца на груди.

— Идеально, — провожу по бедрам руками, любуясь отражением и пытаясь запихнуть переживания как можно глубже. — Все будет хорошо.

***

Йен встречает меня в лобби. Он выглядит чисто и опрятно в своем костюме-двойке, а щетина вновь идеально выбрита. Когда я подхожу ближе, в нос тут же вбивается знакомый аромат цитруса и дерева.

О случившемся в клубе напоминает лишь ссадина на брови.

— Чудесно выглядишь, — шепчет он, чмокая меня в щеку.

— Спасибо.

Его рука привычным движением опускается на мою талию. Но вместе с приятными мурашками я чувствую, как грудную клетку сдавливает чувством вины. Отчаянно пытаюсь заставить себя поверить, что это давит корсет. В конце концов справиться с ним в одиночку было не так-то просто, так что я вполне могла что-то перетянуть.

— Вы тоже отлично смотритесь, мистер Бонд, — выдыхаю и пытаюсь вести себя непринужденно. — Хотя должна признаться, наручники были вам к лицу.

— Это всегда можно повторить. Но в более приятной обстановке.

Подмигнув, он ведет меня к выходу, где, пройдя через зеленую аллею, мы оказываемся у входа в небольшой, но уютный на вид ресторанчик. Таких по территории несколько, и каждый из них посвящен разным кухням.

— Надеюсь, ты не против итальянской еды.

— Готова душу продать за вкусную лазанью, — от одной мысли о любимом блюде, живот начинает урчать.

Заняв забронированный столик в углу зала, я не могу не оглядываться по сторонам. Приглушенный свет, создаваемый в основном свечами на столах, темное дерево в мебели и подвешенные к потолку зеленые растения — на душе вдруг становится так спокойно, особенно когда музыканты начинают играть слабо узнаваемую мелодию.

Чтобы сделать заказ, нам не требуется много времени, и уже через пару минут наше ожидание скрашивает бутылочка белого полусухого вина.

— Здесь красиво, — вновь оглядывая пространство, произношу я.

Несмотря на то, сколько времени мы провели вместе с Йеном, я чувствую неловкость. В конце концов это наше первое настоящее свидание. А на таковых я не бывала... давненько.

Йен кивает, вглядываясь в воронку вина, которую создает, покручивая в пальцах бокал.

— А это тяжело, — вдруг произносит он после минуты молчания и, столкнувшись с моим недоумением, поясняет: — Когда нельзя делиться личной информацией.

— Да, — провожу прохладными ладонями по шее, пытаясь избавить от ощущения жара по всему телу.

Да что со мной происходит? Черт возьми, это просто ужин!

— Может сделаем исключение?

Мужчина выглядит как змей искуситель: расстегнутая на груди рубашка, взгляд исподлобья, что делает его глаза обернутыми сексуальной тьмой и ухмылка в уголках губ. Я была бы не против таких обоев на экране телефона...

Незаметно встряхиваю головой и концентрируюсь на его словах. Узнать что-то о друг друге? Звучит совсем неплохо, но стоит ли делать это, зная, что это наш последний вечер? Не хочу, чтобы что-то усложнило мои будущие переживания.

— Два, — вдруг произношу я.

— Что прости? — непонимающе хмурится Йен.

— У нас есть всего по два вопроса к друг другу, так что стоит подумать получше.

Йен прячет довольную ухмылку за позой напущенной задумчивости, а я прикусываю губу, не понимая, как это предложение вылетело у меня изо рта. Могу я скинуть это на вино и располагающую к расслаблению атмосферу? В любом случае, именно так я и сделаю.

Кидаю взгляд за спину, надеясь, что к нам уже мчится официант, который исправит мою ошибку едой. Но там никого.

— Я начну, — произносит Йен и мне приходится повернуться обратно.

Чувствую, как начинают подрагивать коленки, пока жду, что же это будет за вопрос. Вернется ли Йен к темам, которые мы избегали в начале отдыха или и вовсе капнет глубже? Любой из этих вариантов кажется мне малоприятным.

— Какие твои любимые цветы?

Мне кажется, что я ослышалась, поэтому еще с минуту внимательно слежу за его губами. Но, когда понимаю, что Йен ждет ответа и это и правда его вопрос, немного тушуюсь.

— Э-э, не знаю. Я как-то не задумывалась, — промачиваю горло вином и перебираю в голове все известные мне растения. — Пусть будут красные пионы.

Все еще не веря, что Йен потратил свой вопрос на это, удивляюсь, когда он отвечает кивком и устраивается поудобнее, ожидая мой ход.

— Хорошо.

Щеки горят то ли от волнения, то ли от алкоголя, и голова работает не слишком исправно. В мыслях одновременно бесконечное количество вопросов и в то же время они кажутся такими бессмысленными. Провожу взглядом по стенам вокруг: они увешаны картинами, на которых изображена какая-то абстракция, и вдруг вспоминаю о сцене на пляже, когда оказалось, что Алиса везла с собой полотна их матери. Непроизвольно усмехаюсь и прежде, чем Йен успевает поинтересоваться, что меня развеселило, спрашиваю:

— Ваша самая глупая ссора с Алисой, что было ее причиной?

Кажется, на его лице вырисовывается такое же удивление, что до этого красовалось на моем. Я же веселая с бокалом вина в руках жду рассказа.

— Все наши ссоры глупые, — выдыхает он и проводит рукой по волосам, задумываясь. Когда же в его голову приходит нужная мысль, он облокачивается локтями на стол и придвигается ближе. — Пусть будет Рождество три года назад. Она подарила мне костюм медсестры из секс шопа, а после подначивала всю семью уговорить меня его примерить.

От смеха я чуть не выплевываю вино на Йена.

— Боже!

— Ага, ― слегка смущается он. — К счастью, к этому присоединилась лишь половина гостей.

— Я бы определенно была среди них, — продолжаю хихикать.

— Не сомневаюсь, — взгляд его серых глаз обдает приятным теплом. — Что насчет твоей семьи?

И вот тепла как не бывало.

— Слишком расплывчатый вопрос. Да и уверен ли ты, что хочешь потратить на него последнюю попытку?

— Уверен. И сокращаю до: расскажи о своей семье в трех предложениях.

Прожигаю его взглядом и сглатываю неприятный комок в горле.

— Никаких семейных уикендов, если не хочешь грустить о зря потраченном времени. Контроль там, где он не нужен, — топлю нервный комок в глотке вина, который действует целительно: — И хорошее чувство стиля, передающееся по наследству.

— Емко, — хмыкает он.

— Не то слово, — отставляю бокал в сторону и зеркалю позу Йена, опираясь локтями о стол и оказываясь в считанных сантиметрах от его лица. — Моя очередь.

Добавляю нотку соблазнительности в свой голос. Взгляд Йена скачет от моих губ к глазам и это придает мне уверенности. А еще вино, гуляющее по крови.

— Слушаю, — произносит Йен, а я, убедившись, что поблизости никого, перехожу на шепот.

— Как насчет того, чтобы наконец трахнуть меня этим вечером?

Замечаю, как покрываются румянцем его щеки. Черт, кажется, я смутила его впервые, а теперь хочется делать это чаще.

Правда возможности не будет.

Но это неважно. Я наконец озвучила главную цель этого вечера и собираюсь довести дело до конца.

— Мне нравится твоя прямолинейность, — откашлявшись, наконец произносит Йен. — Честно говоря, я даже готов отказать от еды, но помню, как на входе урчал твой живот.

Он откидывается на спинку стула и в его глазах сияет жадный блеск.

— Надеюсь, они готовят быстро, — произношу я и облизываю губу. — Но не уверена, что они в силах утолить мой голод.

— Не волнуйся, я об этом позабочусь.

По телу пробегает приятная дрожь.

Кажется, я собираюсь побить мировой рекорд по скорости поедания лазаньи.