глава 8
Весь оставшийся вечер я не могла перестать думать о том, что Марк оставил мне свой номер. Честно говоря, это немного смущало и сбивало с толку. Ведь изначально он показался мне довольно хамоватым, а теперь ведёт себя почти мягко... Странный он всё-таки человек.
Мысли о Марке не отпускали меня до самой ночи, и уснула я только к часу. Но и сон не принёс облегчения — напротив, всю ночь меня мучили кошмары. Снилось, как Илья находит меня, сковывает в цепи, а потом долго и жестоко избивает. Я кричала изо всех сил, но никто даже не слышал...
Проснулась я в холодном поту, сердце бешено колотилось, а тревога плотно сжала грудь. И, как оказалось, чувство это не собиралось покидать меня весь день.
Собравшись в спешке, я вышла из дома около десяти утра — до пары оставалось ещё минут сорок, так что можно было идти неспешно. Но спустя каких-то семь минут ходьбы меня охватило странное ощущение — будто кто-то следит. Я оглянулась, но никого не увидела. Напряжение только усилилось, и я ускорила шаг. Сегодня даже не захотелось заглянуть за привычным утренним кофе — что-то в этом всём мне определённо не нравилось.
Дойдя до университета быстрее обычного, я наконец почувствовала лёгкое облегчение. Первая пара как раз была с Марком Елисеевичем. Зайдя в аудиторию и поздоровавшись, я заняла своё место. Лишь глядя на него, ощущала хотя бы крошечную искру спокойствия.
В какой-то момент, заметив мой пристальный взгляд, Марк неожиданно подмигнул мне. Я опешила — он ведь обычно держит образ строгого преподавателя, а тут... Если кто-то увидит?
Сегодняшняя тема лекции — «Психология интерактивного дизайна: как пользователь взаимодействует с интерфейсом» — оказалась довольно интересной. Я слушала внимательно и даже запомнила многое.
Следом шла пара по вёрстке — у нас её вёл пожилой преподаватель лет шестидесяти, который всегда ходил в одном и том же костюме. Его монотонные лекции давно перестали кого-то увлекать — половина студентов сидела в телефонах, а он, казалось, этого попросту не замечал.
Примерно на середине занятия моё сердце оборвалось — пришло сообщение с неизвестного номера. Но стоило лишь взглянуть на текст, как я моментально поняла, кто его отправил.
«Не думала, что я тебя найду?»
Лицо побелело, комок подступил к горлу. Оставшуюся часть учебного дня я провела как на иголках: всё время оборачивалась, то и дело ловя себя на паническом страхе — казалось, он вот-вот появится, даже среди этой толпы студентов.
Вечером, придя в кабинет к Марку, я изо всех сил старалась натянуть улыбку, чтобы не выдать своего состояния. Мы обменялись парой слов о задании, и, усевшись за стол, я продолжила работу над «наказанием».
— У тебя всё в порядке? — вдруг спросил он, внимательно посмотрев. — Сегодня ты какая-то бледная.
— Всё нормально, просто устала, — сухо ответила я, хотя внутри разрывалась от сомнений. Ведь не просто так он дал мне свой номер... Но, может быть, это всего лишь жест вежливости?
Ближе к семи я закончила писать реферат и протянула его Марку.
— Лин, если хочешь, подожди меня минут сорок — я бы тебя подвёз до дома, — предложил он.
— Спасибо, но не стоит. Я сама дойду. Честно говоря, хочу поскорее попасть домой. — Я солгала. На самом деле мне было жутко, но показывать этого я не хотела.
Попрощавшись, я почти бегом направилась домой. Ощущение, что за мной следят, не покидало ни на секунду. Мысли позвонить Марку вертелись в голове, но я упрямо гнала их прочь — кто мы вообще друг другу?
В этот раз я добралась домой всего за пятнадцать минут. Забежала в квартиру, тут же захлопнула дверь, защёлкнула замки и несколько раз перепроверила их. Плотно задернув шторы, включила лишь небольшой настольный светильник возле кровати.
Чтобы отвлечься, я села за один из заказов, который недавно взяла — не слишком сложный, зато руки чем-то заняты. Постепенно тревога немного отступала, и я уже начала понемногу успокаиваться... но вдруг раздался звонок в дверь.
Я застыла. Уже знала, кто там, но всё же подошла и осторожно посмотрела в глазок — никого.
Однако напротив моей двери находилась лестница на шестой этаж, и на первой ступеньке я заметила... розу. Одну. Большую, алую, словно кровь.
Теперь всё стало окончательно ясно. Сбежать у меня не получилось.