3 - Время Ветров
Несмотря на повторяющийся изо дня в день сценарий, Женька всё же надеялась, что оплата за семестр даст им с Аней хоть крошечную передышку и усмирит мечи. Но утром она снова проснулась от жгучей боли: свежий порез протянулся под лопаткой. Только сегодня рядом не оказалось Ани, чтобы помочь обработать рану.
Появление нового пореза оказалось слишком ожидаемым. Женька даже не особенно расстроилась, лишь погас тот крошечный огонёк надежды, что теплился со вчерашнего вечера. Но он был таким маленьким, что исчез почти бесследно.
В зеркале Женька увидела своё измученное бессонными ночами лицо и чётко проступившие тёмные круги под глазами. Если так пойдёт и дальше, она перестанет узнавать собственное отражение. Но нет — ещё не время быть фаталистом. Она слишком много делает, чтобы обернуть проклятие в свою пользу. Главное — верить и не сдаваться. Сохраняем оптимизм до конца, как сказала Аня.
Женька быстро позавтракала бутербродом с сыром, подхватила рюкзак и отправилась в универ. Лучшее, что она может сейчас сделать, — это не опоздать.
На улице разыгрался сильный ветер: он бросал в лицо опавшие листья, забирался под полы куртки и заставлял Женьку дрожать всю дорогу до остановки. Возле входа в универ стоял припаркованный микроавтобус. Чуть поодаль, застегнув пальто на все пуговицы (с утра было прохладно), переминался с ноги на ногу социолог — он должен был сопровождать команду на триатлон. Женька решила было, что пришла первой, но тут распахнулась задняя дверь микроавтобуса, и оттуда показалась Аня. Как же Женька была рада её видеть! Она и представить не могла, что успеет так соскучиться всего за один вечер. Улыбка сама собой расцвела на лице.
— Пойдём, — позвала Аня, махнула рукой и скрылась в недрах микроавтобуса. Женька нырнула следом и опустилась на соседнее место, слегка ткнувшись своим плечом в Анино. — Замёрзла?
— Да, не пляжный сезон, — усмехнулась Женька и для наглядности дотронулась до руки Ани своей. Несколько долгих мгновений их руки соприкасались: одна — тёплая, другая — холодная. Потом Аня, будто случайно, убрала руку себе на колено.
— У нас резко континентальный климат, с большой разницей температур в течение дня, — профессорским тоном заметила Аня.
— Смотрю, ты всё-таки готовилась к интеллектуальному конкурсу, — усмехнулась Женька. Она глубже засунула руку в карман и сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. Нет, ей вовсе не обидно, и Аня не обязана держать её за руку.
— Чем ещё заниматься, пока жаришь бургеры? Только обсуждать занимательные факты, — пожала плечами Аня.
Женька представила, как та болтает с коллегами, подбрасывает котлеты на сковородке, смеётся... и не думает о проклятии. Она боялась, что эта картинка обернётся ревностью или — что ещё хуже — завистью. Но вместо этого почувствовала тихое, спокойное тепло. Было приятно знать, что Аня провела хороший вечер, даже если она сама не была его частью.
— Тогда я даже не сомневаюсь, что мы победим, — усмехнулась Женька.
— Да уж, нам очень нужна эта стипендия, — поддакнула Аня. Даже без слов Женька поняла, что утро и для неё выдалось не самым простым, ознаменовавшимся свежим порезом.
— Я тут набросала кое-что, — Женька вытащила из кармана куртки сложенный вчетверо листок со сценарием. — Вроде глубокомысленно. Только понадобится реквизит.
— Какой именно?
Дверь микроавтобуса с шумом отъехала в сторону, впуская в салон раскрасневшихся от холода Никиту и Олега. Женька сидела прямо возле двери и загораживала проход, поэтому пришлось пересесть к окну, напротив Ани.
— Утречко, коллеги, — поприветствовал девушек Никита, усаживаясь вместе с Олегом на свободные места.
— Нам нужна гитара, — сказала Женька, тоже поздоровавшись. Аня не спешила отвечать — выставила перед собой листок со сценарием, как щит от всего мира.
— Ой, да у этих задротов с триатлона найдётся хоть целый оркестр. Отберём, — пообещал Никита. Женька так и не решила, восхищаться ли его рвением или ужасаться.
— А это что такое? Наш творческий конкурс? — Олег, сидевший рядом с Аней, придвинулся ближе и заглянул было в листок. Аня медленно опустила руки. На секунду Женьке показалось, что она вот-вот его стукнет — таким было её выражение лица. К счастью, обошлось. Зато Женька заметила кое-что, что раньше ускользнуло от взгляда, потому что она сидела от Ани с другого бока: длинный свежий порез, пересекающий ее шею.
— Советую прочитать и выучить свои роли, — сказала Аня и передала листок Олегу.
— Что-нибудь нужно поменять? — подала голос Женька, надеясь на конструктивную обратную связь.
— По-моему, всё отлично, — Аня подняла взгляд и улыбнулась. Женька не могла оторвать глаз от пореза на её шее. — Но, может, наши парни предложат что-то дельное?
— Я забыл взять с собой навык чтения вверх ногами, — пробубнил Никита. Вместе с Олегом они склонились над листком, но, так как сидели друг напротив друга, читать было удобно только одному. Женька махнула Олегу, предлагая поменяться местами. Тот живо поднялся, и секунду спустя Женькино плечо снова упиралось в Анино.
— Твой порез, — шепнула она, воспользовавшись тем, что парни были заняты расшифровкой её почерка, который, по их мнению, обещал неплохую карьеру врача.
— Всё в порядке, — откликнулась Аня и инстинктивно поправила воротник пальто.
— А кто будет играть на гитаре, если мы её найдём? — поинтересовался Никита.
— Минуту назад ты уверял, что отберёшь у задротов с триатлона целый оркестр, — язвительно напомнила Аня.
— Мы слишком полагаемся на судьбу, — нахмурился Никита.
— Я буду играть на гитаре, — вмешалась Женька, пока товарищи по команде окончательно не поссорились. — А если её не найдем, то буду яблоками жонглировать. Или что-нибудь ещё — не принципиально.
Никита уже открыл рот, чтобы уточнить план действий на случай, если и яблоки не найдутся, но в этот момент в микроавтобус на переднее сиденье забрался социолог.
— Ну что, готовы? — он обернулся назад. — Настрой на победу?
В ответ раздался хор нестройных «да».
— Тогда устраивайтесь поудобнее. Поездка предстоит долгая.
— А куда мы едем? — Женька впервые за всё утро озаботилась этим вопросом.
Оказалось, путь лежал в соседний город, и в дороге они проведут минимум два часа. Женька-то рассчитывала, что триатлон останется позади ещё до обеда, а теперь выходило, что в это время они только начнут.
Микроавтобус мягко тронулся с места. Никита с Олегом держали листок со сценарием с двух сторон и прилежно учили свои роли. Женьке хотелось поговорить с Аней, но при посторонних — а таких в салоне было предостаточно — этого делать не хотелось.
— Не против, если я посплю? — спросила Женька, не придумав себе занятия получше.
— Буду охранять твой сон, — пообещала Аня и подняла руку с раскрытой ладонью, будто давая торжественную клятву.
— Спасибо. — Женька опустила голову на Анино плечо и обхватила её руку, как маленькие дети прижимают к себе плюшевых медведей. Аня, похоже, такого не ожидала, но не шелохнулась и из объятий руку не высвободила.
Никита с Олегом, подпрыгивая на неровностях дороги, продолжали гипнотизировать развернутый перед ними листок. Женька прикрыла глаза и почти сразу провалилась в сон.
Ей показалось, что прошла всего секунда, но вот Аня уже легонько шевельнула плечом и позвала её по имени.
— Ещё пять минуточек, — попросила Женька. Шея неприятно затекла от неудобной позы, но ощущение уюта и безопасности, которое дарила близость Ани, перевешивало всё остальное. От её пальто пахло порошком и чем-то едва уловимым — лимонно-цветочным. Женька покрепче зажмурилась, стараясь запомнить это мгновение.
— Нас ждут великие дела, — проговорила Аня где-то совсем рядом с ухом и потянулась убрать рассыпавшиеся по Женькиному лицу пряди волос. Подушечки её пальцев едва коснулись щеки — лёгкое, почти невесомое касание. Женька тут же распахнула глаза, опасаясь, что этот непринуждённый жест могли заметить Никита с Олегом. Но место напротив пустовало: парни уже ждали их на улице.
— Великие дела, как скажешь, — согласилась Женька и с удовольствием потянулась.
— Выспалась? — улыбнулась Аня.
— Не хватило еще пять минуточек, — призналась Женька и первой выбралась из микроавтобуса.
Социолог разминался после долгой поездки, делая наклоны вперёд и назад, а Никита с Олегом наперебой советовали ему самые эффективные упражнения. Женька подумала, что у них всё-таки неплохая команда.
Общий сбор участников триатлона проходил на стадионе одного из университетов, который в этом году радушно распахнул двери для проведения мероприятия. Если предположить, что от каждого вуза прибыло всего по пять-шесть человек, то народу на трибунах всё равно набралось прилично. Начало вступительной речи по программе было запланировано на девять утра, но, судя по гвалту, хаотичному перемещению студентов и преподавателей и отсутствию едва ли не половины участников, старт соревнований откладывался на неопределённое время.
Под руководством социолога, Женька, Аня и парни зарегистрировались на соревнование и разбрелись кто куда — на разведку территории. Аня с Женькой отыскали скрытый толпой столик с закусками и даже смогли урвать себе по пластиковому стаканчику с чаем и один круассан на двоих.
— Конкуренции у нас, однако... — протянула Женька, отхлебнув чая.
— Посмотрим, — пожала плечами Аня. Женька в который раз поразилась, как ей удаётся сохранять самообладание в любой ситуации. — Треть — болельщики, треть — местные студенты, а остальное — уже наша конкуренция.
— Так мне гораздо больше нравится.
Вступительная речь началась только ближе к половине десятого. Перед самым её началом явились сияющие, как начищенные медные тазики, Никита с Олегом и гордо продемонстрировали найденную (Женька лишь надеялась, что не отобранную) где-то гитару. Аня от души их похвалила, и команда уселась на забронированную социологом скамейку на трибуне.
На игровом поле стадиона поставили длинный судейский стол с белой скатертью; возле каждого места располагалась стойка с микрофоном и табличка с именем, которое с такого расстояния Женька и в бинокль бы не разглядела. Кругом развевались флаги соусного спонсора, и ветер то подхватывал их, то выворачивал логотип вверх ногами. Женька обняла себя, взявшись руками за локти: трясло её не столько от холода (уже немного потеплело), сколько от переживаний. С одной стороны сидела Аня, с другой — Олег, неловко примостивший гитару на колени так, что гриф упирался Женьке в бок. Из-за общего ажиотажа и тесноты ей казалось, будто они оказались в жаркий-прежаркий день в единственной на весь район палатке с прохладительными напитками.
Наконец все более-менее расселись, и ректор университета начал вступительную речь. Половину его слов уносил ветер, а вторая половина, добравшаяся до Женьки, состояла из торжественных напутствий и пожеланий удачи. Краем уха она уловила и менее праздничную новость: часть участников уже успели дисквалифицировать за неявку.
Потом последовало обязательное представление судей — список регалий тянулся такой длинный, что мог бы посрамить и арабского шейха IX века, — и совсем необязательный «подарок» от университета-организатора: танец в стиле «чем ярче костюмы, тем меньше синхронности».
И вот, наконец, триатлон начался.
Женька была уверена, что творческий конкурс оставят, что называется, на десерт. У их четвёрки будет время настроить гитару, порепетировать и отшлифовать сценку до смотрибельного формата. Но очередной порыв ветра донёс до неё слова надрывающегося в микрофон ректора — и оказалось, что участников приглашают в порядке очереди в актовый зал для демонстрации «домашнего задания».
Трибуны тут же зашумели, студенты и преподаватели стали подниматься на ноги и сплошной волной потянулись со стадиона к университету. Команда Женьки оказалась в хвосте — зато там, по крайней мере, никто не наступал на пятки.
Каждой команде университет-организатор радушно предоставил отдельную аудиторию. Никита вытащил в центр кабинета стул и уселся на него верхом, сложив руки на спинке. Женька, Аня и Олег рассредоточились по первым партам. Социолог вместе с судьями и прочим преподавательским составом отправился в актовый зал: избранным была уготована честь лицезреть творческий конкурс своими глазами. Студентов такого удовольствия лишили: их было слишком много, чтобы вместиться в скромных размеров помещение.
— Итак, — проговорил Никита со своего центрального места. — Всего в триатлоне участвует двадцать семь команд. Это очень хорошо.
— Почему? — подал голос Олег.
— Потому что даже если сегодня фортуна плюнет в нашу сторону, мы всегда с гордостью можем сказать, что заняли двадцать седьмое место, и это прозвучит не так стремно.
Олег воодушевлённо зааплодировал.
— Нам нужно победить, — сказала Аня, бросив взгляд на Женьку. Та кивнула.
— Любой ценой? — уточнил Никита.
— Честно и по правилам.
Женька взяла с парты гитару, положила на колени и стала крутить колки, добиваясь нужного звучания струн. Олег с Никитой тут же нашли себе полезное занятие — наперебой предлагали песни, большинство из которых относилось к хард-року и прочим кричащим жанрам, требующим от Женьки перевоплощения в сатану.
— Я буду играть ванильную мелодию на трёх аккордах. И никто не сможет меня переубедить, — сказала она и большим пальцем провела по струнам, ставя в дискуссии финальную точку.
— Где ты научилась играть? — спросила вдруг Аня. Женька всегда смущалась, когда она касалась её прошлого, будто всё ещё не верила, что Аня интересуется ей всерьёз.
— В школе у нас было много кружков, — пожала плечами Женька. — Так и вышло.
— Какие ещё? — захлопал глазами Олег.
— Французский. И мы выращивали помидоры и укроп на подоконнике.
— А если ты споёшь на французском? — предложила Аня.
Прежде чем Женька успела ответить, вклинился Никита:
— Шикарно! Вы видели этих тёток из жюри? Весят по центнеру, а в душе каждая — феечка. Французский им зайдёт, как жареная картошка с майонезом.
— Никита! — одёрнула его Аня.
— И в чём я не прав?!
В итоге все согласились на французский. Женька поиграла с аккордами, остановилась на чём-то не слишком грустном и несколько раз повторила последовательность, чтобы пальцы привыкли.
Аня тем временем добавила пару деталей в сценарий, а Никита с Олегом, явно воодушевлённые, сбежали из аудитории за второй порцией «совершенно необходимого» реквизита.
В аудитории стало тихо. Женька подняла голову от гитары, улыбнулась Ане и озвучила мысль, давно вертевшуюся в голове:
— Мне кажется, у нас хорошая команда.
- А ты отлично играешь. И поешь. – Аня улыбнулась в ответ. Женька не знала, куда деть глаза, поэтому просто опустила взгляд вниз. – У тебя есть гитара дома?
- Неа. Но, наверное, хотелось бы. Когда я играю, все словно уходит на задний план, никаких мыслей, только музыка. И спасибо за комплимент.
- Я бы хотела послушать, как ты играешь. Только для меня.
У Женьки комок застрял в горле, и она все никак не решалась поднять взгляд, но тут в аудиторию вернулись Никита с Олегом, неся на вытянутых руках картонную коробку и швабру, абсолютно уверенные, что раздобыли потрясающие декорации Парижа. Женька колебалась, радоваться ли, что парни появились как раз посреди смущающего ее разговора, или досадовать на их вмешательство. Склонялась все-таки ко второму. Она ведь почти уже подняла взгляд, чтобы посмотреть на Аню...
Ребята успели один раз прогнать всю сценку, внося корректировки по ходу, когда в аудиторию заглянула курчавая шевелюра местного активиста и объявила, что они выступают следующими. Женька, которая ещё минуту назад беззаботно смеялась с Аней и ребятами над тем, как Никита дорисовывал себе маркером закрученные усы, почувствовала, что её замутило, и вцепилась в гитару так, что побелели костяшки пальцев.
— У нас же отличная команда, — шепнула Аня на ухо, проходя мимо. Этого оказалось достаточно, чтобы Женька, ощутив поддержку, поднялась на дрожащие ноги. Возглавляемые курчавым студентом, они направились в актовый зал.