сэд бегиннинг
и да, у них всё сейчас прекрасно: прогулки после универа со сцепленными вместе ладонями, обещание джека научить бориса кататься на его старом скейте и первые уроки неумелой игры на гитаре. борис зачитывает ему свои вшивые острые прозы, а джек с удовольствием слушает и выдыхает тому сигаретный дым прямо в губы. у них переписки до глубокой ночи(скорее раннего утра), голосовые с шёпотом и скидывание друг другу любимой музыки, банка энергетика на двоих и усталые объятия в конце дня.
но до этого был полный пиздец: ненависть к себе, к нему, к окружающим.
– помнишь, было так больно? не помнишь. больно было мне.
и джек немного замирает и не отводит глаз от сгорбленной фигуры – спорить сложно. он тоже сжимался от внутренних ран, но раны тупые, привычные, на них учишься закрываться глаза. и он раньше лишь наблюдал за борисом при удобной возможности, немного ревновал его к той девчонке с яркой помадой и не мог решить: хочет ли знакомиться ближе, хочет ли опять делить своё сердце, стоит ли? но спустя время любое чёрное пальто стало априори напоминать о темных завитках взбалподмошных волос, темных кругах уставшими глазами и the Regrettes из отстойных наушников. а потом случайное признание бориса, страх в его глазах, и все потекло без особого контроля джека. а он не против.
но борису было сложнее, больнее. борис сам по себе олицетворение боли и уже не может скрывать свою гнойную депрессию за отстойными шутками, которые никто не понимает, и лживым самолюбием. раньше получалось.
борис – мотылёк.
стремное, постоянно жрущее существо, которое, увидев свет, заполучил искры в глазах и ступор. свет становится обворожительной целью, о которую не страшно опалить крылья (страшно, конечно, но цель оправдывает средства). отличаясь от насекомого человечностью, борис не полетел к своей уменьшенной версии солнца – он мог позволить себе только красть крупицы их редких разговоров, осторожно жрать взглядом со стороны и раз за разом умирать от зрительного контакта.
как же он был не готов к такому. влюбиться ему (чисто из глупости и любопытства) хотелось, но вновь испытывать боль безответности – ну а как вы думаете? и сигарета за сигаретой отравляет болезненное тело, лишь бы забить злосчастную голову и выгнать мысли, хотя бы попытаться. ведь безответность видна почти в каждом движении джека, и она так жестоко мучает душу неудачника, что он еле сдерживается от того, что бы сползти на холодный пол коридора здесь, за десять шагов от своей проблемы. и все же скатывается на корточки, упираясь затылком в стену. толпа людей скрывает его от случайного каре-зеленого взгляда, и социофобия понимающе отходит на второй план.
он курит, закрывает глаза и видит этот образ: кучерявые волосы, темные глаза, улыбка.
"слушай, не хочется тебя расстраивать, но и скрывать это смысла нет. из достоверных источников мне стало известно что джек не свободен, причем уже некоторое время..."
в груди давяще больно, и борис знает, что это, разгрызая ржавые цепи, ненависть к себе беззастенчиво жрет его легкие и сердце: неудачник, урод, ничтожество. опять всё катится вниз, опять всё противоположно мечте, опять его влюбленность топят в ядовитой грязи. он почти смирился, а боль блядской романтики воспринимает как экзотический подарок после года бесчувствия. всё нормально. такое (всегда) бывает. нужно перетерпеть, пережить и отпустить. да, так ведь люди и делают. несколько порезов на ненавидимой коже, чтобы наказать тупое никчемное тело, и борис справится. успокоится спустя время, влюбленность спадет вуалью, как и раньше, кудри перестанут волновать сознание, и неудачник вернется к прежней бесчувственности.
чувствуй, пока можешь. влюбленность в груди не для счастья – для опыта и творчества. ты же практически принял. только глупые надежда и мечта бегают под ногами как чужие брошенные щенки. что будешь делать?
дни, недели протекают сквозь пальцы. вино и водка помогают справляться, но в глазах матери страх: "вдруг станет алкоголиком?", и приходится реже прикладываться к бутылке, распиваемой с одногруппниками. иногда становится тяжело дышать – на глаза явный перебор с сигаретами. и также только для матери он пытается уменьшать дневную норму. джека не видно. и от этого всё хуже. борису нужно видеть его. необходимо. мотылек нуждается в своем свете хотя бы издалека. но почему-то уже вторую неделю он лишен даже мелочных пересечений, и в его груди холод сильнее, чем на улице. а тут уже снег.
***
– я, как последний паникер, даже предположил, что ты отчислился.
– ну, хотелось отчислиться из жизни в целом, – по тишине пустеющей станции прошла рябь смеха.
– дебил? я так испугался, когда узнал, что ты был в больнице.
– жаль, что не зашел с супчиком.
***
борис узнаёт о болезни джека уже после его выздоровления. и это, наверное, даже лучше. иначе мозг лузера, успел бы похоронить краша двенадцать раз, а на тринадцатый превратить в зомби. но борис всерьез задумывается, не предпочел бы он ходячего мертвеца, когда наконец видит знакомые русые кудри возле входа в столовую и их владельца с яркой улыбкой, обращенной малознакомой борису блондинке. она?
– идите без меня, я не хочу есть. меня тош... – слова стопорятся в горле, стоит джеку повернуть голову и, заметив черное пальто и черный вихрь, легко улыбнуться. встречной улыбкой бориса можно удачно попробовать запугать ребенка на ночь. – меня тошнит. встретимся в холле или у кабинета.
и всё вернулось к прошлому току времени, привычной какофонии эмоций. пока борис копался в себе и невольно затемнял синяки под глазами, закапывая себя в могилу презрением, джек всё ближе подходил к разрыву своих недолгих, застрявших на месте отношений. ругани было достаточно, и она нахально забирала на себя множество сил студента (но всё же добиться превращения милой лояльной девушки в ящерицу, брызжущую ядом, было приятно). он даже задумывался: а стоит ли оно того, но понимал, что его жажда до эстетики, особых чувств и глубины не даст ему остаться в этой приевшейся стоячей воде. он просто не может оставаться с кем-то надолго, всё не то. одиночество прельщает, но сразу колет иглами скуки и самокопания. джек запутался и честно неуверен в правильности своих решений, но сейчас интуиция и чувства ведут в одном направлении, и споры с ними джек шлёт нахер. по университету и его территории мелькает атмосферная тень со шлейфом винного запаха и громким смехом рядом с друзьями, и огонь заинтересованности начинает все чаще облизывать ребра и горло.
всё происходило медленно и быстро одновременно. борис слишком привык испытывать боль, и своих щенков, скрипя сердцем, закрывал в комнате подальше, облокачиваясь на хлипкую дверь со всей силы, не давая им вырваться. но как назло, редкие встречи с кудрявым солнцем больше не обходились зрительным контактом, мелькающими улыбками и коротким перебросом слов (в лучшем случае). борис знал, что достаточно неудачник для того, чтобы по его лицу легко можно было прочесть влечение к джеку, и ожидал только презрения и отстранения. но спустя пару месяцев после их первой встречи разговоры начали затягиваться и (борис ставил сотку, что это самообман) внимание к его персоне постепенно росло. бред. но борис наслаждался этим редким теплом пока мог, грубо затыкая рационализм.
нервы сдавали, потому что рационализм и готовность к очередной неудаче не сдавались в больной голове. в тот день вино уже не помогало, и хотя напиваться перед важной лекцией было очень плохой идеей, борис все же потратил последние деньги на дешевую водку и, пытаясь смеяться тише, следовал за одногруппниками, пока в голове помутневшим червем проскальзывала мысль – «он должен быть там».
и он был.
борис пытался поддержать разговор с друзьями, но водка развязывала обязанности и стыд и отпускала их вон из парня. так что глаза и весь язык тела устремлялись в сторону джека. а вокруг толпа студентов, и маленький зашуганный борис внутри пытается достучаться слабыми кулачками до этого пиздабола, отвечающего за тело. "не смей нас опозорить! не сделай ничего глупого! я тебя не прощу!" но одной обидой меньше – одной больше. пиздаболу плевать.
во время отходника борис пробовал вспомнить суть своего разговора с джеком, когда тот приветственно махнул головой, но сам понимал, что лучше не надо. в кружащуйсе голове мелькало безумное: "ты мне нравишься". а дальше только дикий страх, разрывающий сердце с каждой секундой всё сильнее, и удивление в лице напротив. внутри шум, неразбериха, потерянность, отчаяние, стыд и въевшийся намертво страх.
***
– я думал, ты так и не выйдешь из кабинки. – парень растянул губы, стряхивая капли с черного пальто.
– окей, вот как часто ты бываешь неудачником? я каждый день, так что... – предстоящую долгую тираду остановили, легко стукнув лузера пальцем по носу.
– бип-бип, борис.
– мог бы и не ждать меня.
– не мог. хотя очень хотел отойти покурить.
– пфх... – парень замолчал и откинул голову назад. – я не мог поступить иначе. это лучше, чем... что-либо иное, что я мог выдать.
– а как же сумбурный поцелуй? чтобы нас сразу убили. как ты любишь.
– кажется, суицидник в нашей паре был один.
– ты очень заразен.
***
после разговора с джеком, по приезду домой борис хотел только уснуть и проспать весь следующий день, наплевав на пары. но бессоница, не имеющая режима, устроилась прямо напротив лузера, самодовольно скалясь тому в лицо. и не имея доступа к родной соцсети (Боже там ведь джек), борис провел почти всю ночь за кружками то кофе, то чая (и почему чайник кипит так громко?) и пересматриванием полюбившихся легких фильмов (можно ли вообще назвать "темного рыцаря" таковым?).
вообще-то борису было больно, страшно, и весь он запутался. всё вышло так сумбурно и не статично. раздражает. даже признавшись джеку, наконец освободившись, плюнув свои чувства в их причину, чтобы не быть одиноким, борис не получил однозначности. так и остался неуверенным во всей этой романтизированный херне. неприятно, некомфортно, он никак не может вернуть обратно свою объективную точку зрения и проанализировать джека. он дождался его, был милым, проявлял интерес, но так и не ответил взаимностью – промолчал.
борис просто еще не знал, как кудрявый сторонится серьезных отношений, привязанности к кому-то, официальности, повышенной чувствительности. борис еще не знал, что неуверенность будет ароматизатором каждого их совместного дня. но сразу был готов мириться со свободными отношениями (разве это проблема для ветреного писателя?). их легкий первый поцелуй с привкусом слишком сильного головокружения, и борис цепляется за чужой рукав дрожащими от страха пальцами, пока, скрывая неуверенность, его поддерживают тонкие бледные руки.
запутанно и непонятно, как этот текст. с ломанным фантомным продолжением. но очередная и другая история студенческой влюбленности вплетается в одну из галактик над твоей головой. борис и джек держатся за руки, готовясь бинтовать их от будущих порезов. а ты идешь заваривать кофе, ожидая свою непонятную и запутанную, мой милый лузер.