8 глава
Грушевский
Ещё ни разу не просыпался с утра один в постели, если засыпал с девушкой. Обычно в таких случаях с утра меня ждал завтрак в постель и горячие поцелуи уже разукрашенной красотки, которая крутила своей задницей у меня под носом, намекая на продолжение, но всегда это заканчивалось одинаково.
Красотки допивали свой кофе и валили к себе, где им самое место, а я оставался один, продолжая менять девушек, как перчатки, но было в них одно большое <но>, каждая хоть чем-то была похожа на Соколову.
У одной волосы со спины были такого же цвета, у другой такой же строгий взгляд, у третий фигурка была похожа, но ни одна не была моей Редиской, поэтому утром я их выпроваживал, полностью протрезвев от ночи, где видел только Соколову.
Всё же ни одна из них не имела таких волос, которые имели специфический цвет, будто она красилась, но я точно знал, что такие волосы были у неё с детства. Они были золотистого цвета около лба и ушей, а сзади выглядели, как обычные русые волосы.
Только её глаза были такими голубыми, в которых было приятно наблюдать за искорками, загорающимися от самых простых и ничем не примечательных вещей. С детства знал, что эта девочка просто должна быть моей, но как только Соколова появлялась в опасной близости ко мне мозги закипали от перенапряжения.
Не может быть так, чтоб от одной девчонки все гайки сшибало, будто и не прикрученные они вовсе, будто и не было других баб. По сравнению с ней другие были посредственными, скучными, а она казалась непреступной башней, которую нужно было взять ценой собственной жизни.
И всё же я проснулся один. Сказать, что я был расстроен не сказать ничего. Рвал и метал целый день. Что было не так вчера? Пытаюсь не давить на неё, а не получается! Сил нет, как соскучился! Год не видел, а увидел и опять сбило всю систему, будто и не было года разлуки.
Редиске-то всё равно. Ненавидит меня и совсем этого не скрывает, а так хочется, чтоб со мной каждое утро просыпалась только эта девочка. Так хочется, что злости на себя дебила не хватает.
- То есть товар уже привезли? – уточнил я у Фила, который докуривал сигарету, в маленькую приоткрытую форточку.
- Сегодня расфасуем и можно праздновать – спокойно проговорил он, выпустив из ноздрей дым.
- Ты сегодня загруженный какой-то, Граф – на меня упал вопросительный взгляд друга.
Ещё бы. Загруженный.
- Да нормально всё. Идём? Тороплюсь просто – я встал со стула и направился на выход. Дела не ждали. Не буду же я – здоровый лоб сидеть у мамы на шее. Нет, конечно.
Ещё с одиннадцатого класса мы с пацанами пообещали друг другу открыть своё дело, когда я вернусь и вот, сегодня привезли товар, документы оформлены, предложения начали поступать. Всё, как по маслу, да только не радостно почему-то.
Освобожусь и сразу к Соколовой, объясню Редиске, что парней утром кидать нельзя. Чё сморозил? Каких-таких парней? Ещё бы она с кем-нибудь по утрам просыпалась...убью.
- Куда это ты торопишься? – в свойственной себе хитрой манере спросил у меня Фил, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.
- Надо – сухо ответил Филу, усаживаясь в машину.
- К бабе? – вопрос почему-то вызвал во мне ком возмущения, и я напрягся, протяжно вздохнув, чтоб хоть на секунду забыть слова друга.
- К девушке – поправил я друга, испепеляюще посмотрев в его сторону.
- У... Ясно всё. Ты ж только вернулся, Граф! Погулял бы. Баб море, любую бери и не запаривайся, а ты на одной зациклился – раздражённо, в своей насмешливой манере сказал Фил, но слова его я пытался попустить мимо ушей, да только не получалось.
Разве Соколову можно назвать <бабой>? Девочка, девушка...но не баба, твою мать!
- Фильтруй базар, Фил. Своих бабами называй, а про мою так не говори – насупившись грубо ответил другу, осматривая знакомые многоэтажки, через лобовое стекло.
- Ладно-ладно, не кипятись, Граф – сразу попытался замять Фил свой косяк, но я лишь небрежно отмахнулся.
- Забыли, Фил. Расскажи мне лучше, где Серёга? – уже куда радостнее поинтересовался я. Действительно, как это я забыл про нашего хулигана-Шевчука, без него наше скупое мужское общество просто увядало.
- Серый обещался причалить к Новому году – друг сразу повеселел и начал рассказывать, как у него пролетел этот год.
Всё же интересно после армии слушать истории других людей, которые это время жили здесь и сейчас. Я на этот год словно выпал в другое измерение, научился дышать по-новому, ходить, говорить, нашёл других друзей, забыл про старых, а сейчас вернулся и опять заново дышать, ходить и разговаривать учусь. Не в своей тарелке себя чувствую.
Единственное, что даже в армии не менялось это мысли о моей Редиске, которую оставил здесь. Знал, что мама дождётся, поэтому за неё не переживал, но Соколову оставлять не хотелось. Думал, приеду, а она тут с каким-нибудь сосунком ходит. Руки бы ему сломал, делать нефиг.
- Обломайся, Граф! Не попадёшь ты сегодня к своей цыпочке! – прокричал мне Фил с одного конца склада, пока эхо повторяло за ним его слова.
Казалось мне, что для первого раза товара много слишком, а вдруг не получится ничего, куда мы всё это денем? Да я и коробки эти таскать уже задолбался. Филипп хоть и говорит, что мало привезли, а всё равно уже надсадился коробки с места на место перекладывать.
Сам уже начал понимать, что Соколову сегодня не увижу, а это неправильно! Ну какой я мужик после этого? Что она про меня подумает? Получается вчера был с ней, а сегодня пропал, хотя о чём это я...она наверняка даже рада, что я пропал. Ей нужно, чтобы я оставил её в покое, только такого не будет.
Дело было даже не в том, что она подумает, а в том, что я хотел её увидеть, хотел объясниться, да только таскаю эти чёртовы коробки. Сейчас бы прижать к себе Редиску и сказать ей какой я дурак, что так вёл себя, а я только хуже делаю. А ведь не я сегодня с утра ушёл! По сути не мне нужно переживать.
****
Закончили только под утро. Последнюю коробку уже еле дотащили и разложили. По-хорошему поехать бы сейчас домой, выспаться, принять душ, поесть, а уж потом на свежую голову, при полном параде отправиться к своей девочке, но мне нужно было сказать ей что-то важное и сказать именно сейчас.
- Куда ты поедешь, Граф? Ты уснёшь в машине – указывал мне Фил на очевидный финал, но в конце этой беговой линии у меня была Соколова, а значит, что бы сейчас со мной не произошло...я дойду...доползу.
- Не, Фил. Мне нужно к ней – продолжал я совсем не своим голосом, чувствуя, как голову тянет к полу от тяжести.
- Да тебя переклинило, Граф! Кто же она? Когда познакомишь? – не совсем внятно что-то бормотал друг, заворачивая на машине за поворот. Я всё отнекивался с ним ехать, мало ли. Мы сутки не спали, а Фил сейчас явно не выглядит вменяемым водителем.
Рассказал бы я, если бы она хоть вполовину испытывала бы тоже, что и я, но ведь она ненавидела меня и я не вправе её за это осуждать, сам вёл себя, как последний придурок.
Павлов остановил меня во дворах, так было проще, пусть едет домой отдыхать. Распрощавшись с другом, я рванул к дому, в котором жила Соколова. Сейчас бы только увидеть её, а остальное неважно.
Маме даже не позвонил, не предупредил, что задержусь, наверное, переживает. Скинул ей сухое сообщение, чтоб домой не ждала и всё. Порой так ненавижу себя за то, как с ней обращаюсь. Она заслуживает большего, но я на чувства всегда был скупым, меня так учили.
Еле дополз до нужного этажа по лестнице и позвонил в звонок. Теперь бы ещё придумать с чего начать. Голова была тяжёлой, будто из железа сделана, куда бы я её сейчас не наклонил, туда бы и свалилась. Ноги ватные.
Представить не мог, что так хреново может быть. Раньше до утра гулял и бухал, а всё равно чувствовал себя относительно нормально, а сейчас даже не пил, но ощущения будто самогона дедовского хлебнул в первый раз.
- Валера? А ты чего так рано? – щурясь от света на лестничной клетке, просипела тётя Вера.
- Здравствуйте. Я к Даше – голос свой слышал, будто ведро на голове одето было.
- Так Даша уже ушла в университет. Ты чего такой замученный? – она всё продолжала хмуриться, смотря на меня.
Опешил. Даже домой не поехал, чтоб её увидеть, а она учится. Точно я её занудой называл в школе. Вот не могла она сегодня прогулять?
Да, конечно, Грушевский! Для тебя она разве прогуляет университет? У неё важнее ничего нет в жизни кроме этих книжек. Из-за меня тем более... Она наоборот убежала бы от меня и не возвращалась.
- А когда они у неё закончатся? – чужим голосом спросил я, не скрывая напряжение, которое давило изнутри.
Тётя Вера нахмурилась ещё больше и посмотрела на бетонный пол под моими ногами. Складывалось такое впечатление, что она совсем ничего не знает о своей дочери, что бы я у неё не спросил про Соколову она ничего точно ответить не могла.
- Обычно по четвергам она возвращается в два, а ты заходи, Валер – сразу засуетилась она, видимо проснулась.
- Не-не, тёть Вер, я сейчас домой пойду. Спасибо – для чего-то поблагодарил её и поплёлся вниз по той лестнице, на которую до этого еле поднялся.
Ну ничего. Значит после пар встречу, но не покидало меня ощущение, что время объяснений уже давно потеряно.