Глава 11
Я издаю жалобный стон из-за яркого света, не предусмотрев заранее такую мелочь как задёрнуть занавески перед тем, как хорошенько набраться. Воздух в комнате тяжёлый, пропитался зловонием спиртного, из-за чего подушка стала влажной. На затылке выступила испарина, и в целом мне хочется умереть до того, как открою рот и учую, что внутри меня кто-то сдох. Следом в моё плечо неожиданно тычут чем-то напоминающим палку, как будто обнаружили мёртвое животное. Вполне возможно, я выгляжу как опоссум, который прикинулся трупом.
— Кто бы ты ни был, закрой шторы, — вяло бормочу я, заползая под подушку, чтобы спрятаться от назойливых солнечных лучей. — И дверь тоже.
— Поднимай свою задницу, Рэй!
Приоткрыв веки, я тут же жалею, что сделал это, потому что знакомлюсь с очаровательной рыжей белочкой — злой белочкой — готовой пинать мой расколотый орех до границы с Мексикой. Сиенна выглядит так, словно готова спалить меня глазами без помощи горючих веществ прямо тут — на моей чёртовой кровати. Я спешно ищу причину столь радушному приветствию, но не нахожу ничего, кроме благодарности, которую она должна выразить. Я помог ей, а не она — мне.
Искоса замечаю силуэт в дверях. Чертовски сексуальную копию Сиенны облачённую в чёрную юбку до колен с разрезом до бедра, свободный коричневый вязаный свитер, поверх которого накинута чёрная куртка, и полуботинки на каблуках. Прибившись к дверному откосу и подогнув ногу в колене, она с неприкрытым интересом разглядывает меня. Мне необходимо вставить зубочистки под веки, если собираюсь ответить встречным любопытством.
— Какого хрена тебя две? — Пытаюсь шевелить языком, хотя он прилип к нёбу, а в горле также сухо, как в пустыне. Можно сказать, ночью я совершил невозможное: прогулялся по Сахаре. — Я больше не пью.
— У него глюки, Си, — хихикает элегантная копия, пока бунтарский оригинал изучает моё лицо.
Нависнув надо мной, Сиенна сводит брови и поднимает руку.
— Сколько пальцев ты видишь?
— Ты, мать вашу, издеваешься?! — Я жалобно стону, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не убить гостей дыханием адского пса, у которого по подбородку ползут слюни. — У меня теперь всё по два.
— Ты в порядке, просто похмелье. Это моя сестра.
— Селена, — подсказывает девушка, как будто я должен быть в курсе древа их семьи.
— Прикалываетесь? — Я зажмуриваюсь, чтобы подавить адскую головную боль, пульсирующую в висках. — Селена-Сиенна, позовите, когда присоединится Серена.
— Рэй! — Сиенна шлёпает меня по бедру, но остаюсь в позе трупа, который желает одного — тишины, а ещё воды. Очень, чёрт побери, много воды. — Ты в норме, я не шучу. У меня есть сестра.
— Тогда раздевайтесь, хочу проверить, всё ли одинаковое.
За шутку получаю новый удар, на сей раз в предплечье, что довольно болезненно с учётом того, какой развалиной чувствую себя сейчас. Кажется, мои кости могут сложиться от лёгкого дуновения ветра. В который раз убеждаюсь, что текила — напиток дьявола.
— Не обращай внимания, он нормальный, — буркает Сиенна, обратившись к хихикающей копии, а следом натянуто добавляет: — Временами.
— Заметно, — весело щебечет Селена. — Может быть, стоит вернуться, когда он соберёт мозги в кучу?
— Он шутит, — в интонации Сиенны нарастает раздражение, что-то подсказывает, что сегодня она не в настроении. В принципе, как всегда. Она та ещё колючка, а я, по всей видимости, бессмертный, если продолжаю играться со взрывной коробочкой.
Она выглядит крайне недовольной.
На самом деле, приуменьшаю.
Сиенна в бешенстве.
Её губы образовали ровную линию, вокруг зрачка чертята водят хоровод, а разбросанные по плечам огненно-рыжие волосы, словно золотое сияние, представляют собой языки пламени. Могу сказать, что через минуту её начнёт трясти от гнева, но чего не объяснить, так то, в чём, чёрт подери, провинился. Я что-то упустил? Может быть, звонил ночью или же посылал провокационные сообщения? Господи Иисусе, надеюсь, не нюдсы[1]. Это было бы слишком даже для меня, хотя признаю, выводить её на эмоции довольно увлекательно.
— Я принесла воды, — сообщает Сиенна, и я слегка поворачиваю голову, глянув на её руки, одна из которых перебинтована. Хоть что-то из смутных воспоминаний является правдой. Она точно была тут. А потом я потопил новое разочарование в алкоголе. Медленно моё сознание выстраивает логическую цепочку. — Подними свою жалкую проспиртованную задницу!
Я со стоном переворачиваюсь и тру глаза, готовясь к полёту, который непременно произойдёт, как только приму вертикальную позу.
— Ты и впрямь принесла воду?
— Да, — Сиенна раскачивает в воздухе бутылкой и не торопится отдавать мне, испытывая терпение на прочность. Она не промах, если решила подразнить, потому что сейчас готов убить хотя бы за один глоток.
— Я уже говорил, что люблю тебя?
Сиенна замирает. Замешкавшись, она не сразу, но протягивает мне бутылку.
— Нет, и не надо, — затянув с ответом, отрезает она, а я присасываюсь к горлышку, когда получаю заветный подарок. Клянусь, нет ничего вкуснее воды. — Сколько ты выпил?
— Чертовски мало, если всё ещё жив, — между глотками, бубню в ответ.
Сиенна подходит к окну и распахивает его, впуская свежий воздух.
Ух ты, я уже готов на полном серьёзе признаться ей в любви.
Комнату наполняет щебетание птиц, шум проезжающих мимо машин, шелест листвы и свист ветра. Пробудившись ото сна, мой желудок делает громкое заявление. Я думаю о самом огромном бургере, который могу утрамбовать за считанные секунды. Но ох и ах, с понедельника тренер ввёл строгую диету в виде отстойных овощей на пару, грёбаной грудки, протеиновых батончиков и чертовски унылого расписания дня. Знаете, что это значит? Что я собираюсь наложить на себя руки до того, как вкушу все прелести тюремного режима, о котором будет напоминать будильник.
Святое дерьмо, понедельник!
Теперь могу объяснить её появление со столь возмущённым видом. Я, по всей вероятности, пропустил занятие, из-за чего могу сесть задницей в адский котёл, который Сиенна приготовила лично, расстелив красную дорожку.
— Подожду на улице, тут жуткая вонь.
Селена исчезает с горизонта.
Я перевожу взгляд на девушку, продинамившую меня. Снова.
Сиенна не обладает фигурой одной из моделей Victoria's Secret, её формы намного лучше. И они идеально ей подходят в соотношении роста и веса. В нужных местах округлости, а не прогуливается ветер, отсутствует сладенькая улыбка, как бы говоря, что совладать с её буйным нравом под силу не каждому. Она не торопится быть услужливой, а говорит то, что на уме, что для моих ушей настоящая услада. Эта девушка заставляет меня заземлиться. Чёрные джинсы обтягивают соблазнительные изгибы, свободная белая футболка с мелким бутоном красной розы между пышных грудей, заправлена под тонкий кожаный ремешок. На плечи накинута кожаная куртка, разукрашенная различными надписями и рисунками, удерживает на себе внимание ещё некоторое время. Не видел ничего подобного в магазинах, как будто это ручная работа. Можно предположить, что Сиенна — та, кто выделил её на фоне однотипной одежды. А если учесть страсть к искусству, смело заявляю — идея росписи принадлежит ей.
— Твоя работа? — Я протягиваю руку, и коснувшись логотипа хиппи, провожу по гладкой поверхности.
— Не имеет значения, — фыркает она, но на щеках вспыхивает румянец.
— Что я вижу, — протягиваю я. — Ты смущаешься?
— Ты проспал занятие, — постукивая пяткой по ковролину, возмущается Сиенна. — Я звонила тебе дюжину раз!
— Забавно, — парирую я, расставив локти по коленям и массажируя виски. Голова, мать твою, вот-вот взорвётся. Мне бы не помешало откопать ибупрофен до того, как забрызгаю стены кровью.
— Я так не считаю, прождав тебя полчаса.
Я прищуриваюсь.
— Правило номер три. Ты как-то обмолвилась, что не потерпишь опозданий, так почему ждала?
Её ноздри раздуваются от гнева, но глаза не обманут. В них то же смятение, что и в моих. Она ищет весомый аргумент, чтобы оправдаться, хотя они вовсе ни к чему. Важен сам факт, что она ждала меня. Отсюда вытекает новое замечание: она хотела увидеть меня.
Дьявол, мне это нравится больше положенного.
— Не начинай. И я думаю...
Я вопросительно поднимаю бровь, осушая остатки содержимого бутылки.
— Нам стоит меньше общаться, — завершает Сиенна, сцепив пальцы в замок, как будто не уверена в сказанном.
Превосходно, потому что теперь злюсь я.
Негодование прокатывается по телу мощной волной, и готовлюсь отражать любой аргумент «за». Я раздражён глупостью, посетившей её голову. У нас были определённые договорённости, а я ненавижу, когда люди не держат слово.
— Это невозможно, — чересчур резко произношу я.
— Рэй... — Сиенна, по всей видимости, не собирается отступать от сомнительных предубеждений, на что издаю низкий рык.
— Клянусь Богом, если не заткнёшься, я поцелую тебя до того, как приму душ, — перебиваю её на полуслове и, рывком поднимаясь на ноги, направляюсь в ванную комнату. Если останусь, мне, весьма вероятно, снесёт крышу, поэтому предпочитаю остудить пыл при помощи контрастного душа.
Меньше общаться.
Ха. Да я на грани умереть от смеха, если она повторит сказанное.
— Я ухожу, Рэй. Просто подумала, что должна сообщить о своём решении лично. Это первый и последний раз.
Я не оборачиваюсь, вышагивая по коридору.
— Ага, наслышан. Первый и последний раз уже второй раз.
Её убийственный взгляд пронзает затылок.
— К слову, — снисходительно добавляю я. — Ты уйдёшь, когда объяснишь, что за брехню только что услышал и, надеюсь, это просто глюки.
— Почему ты сваливаешь, не позволив договорить?! — Сердито вопит Сиенна.
Хлопок дверью является ответом. Я включаю воду и быстро избавляюсь от шмоток, вставая под прохладный душ.
С каждой секундой становится значительно лучше. Головная боль притупляется, чувствую себя свежим и готовым свернуть горы... после бодрящей кружки кофе. Без неё сегодня не выжить. В спешке обернув полотенце вокруг бёдер, хватаю зубную щётку и запускаю в рот, предварительно выдавив пасту. В груди нарастает тревога, потому что Сиенна может уйти или уже ушла. Она из тех, кто уходит и ничего не стоит сделать это сейчас. Лучше бы с таким же рвением уносила ноги от ублюдка, которого считает своим парнем. Меня всегда поражало, что люди из последних сил держатся за мёртвые или нездоровые отношения, как будто в мире не осталось других вариантов. Чёрт возьми, я обреку себя на вечное одиночество и ежедневное передёргивание в душе, нежели стану придумывать очередное оправдание дерьмовому партнёру. И отчасти, подобное мнение сформировалось благодаря родителям. Я рад, что они не стали мучить нас, а разошлись с миром и принимают участие в моей жизни. Не стану кривить душой, мне хватало отцовского и материнского внимания, как и положено любому ребёнку.
Над головой Сиенны зависло мрачное облако. Сложив руки под грудью, она смотрит в окно, когда возвращаюсь в комнату. Я с облегчением выдыхаю, обнаружив её на прежнем месте, хоть и не подаю виду.
— Теперь можешь объяснить, какого хрена «нам стоит ограничить общение»? — Не глядя закрываю дверь ногой и расставляю руки на бёдрах.
— Что конкретно ты не понял? — Огрызается она, повернув голову и нахмурив брови. Её глаза впиваются в мои, и она выглядит так, будто боится опустить взгляд, отчего настроение заметно приподнимается.
Ну же, мисс Сдержанность, можешь посмотреть на меня.
Немой посыл терпит фиаско. Она не сводит глаз с моего лица.
— Мне ничего непонятно, — отмахиваюсь я. — Мы не висим на линии сутками напролёт, не гуляем под ручку и не обмениваемся браслетиками дружбы. Наше общение и без того ограничено учебным временем. Не помню, чтобы встречались за чашечкой кофе и болтали о жизни.
— Ты пишешь мне, Рэй!
— Да, в двадцать первом веке это странно, — я прогуливаюсь к комоду и вытаскиваю трусы, чтобы не вести серьёзный разговор полуголым. — Хрен поспоришь.
— О боже, хватит!
— Нет, хватит кормить меня дерьмом, — теперь я размахиваю боксерами, которые для Сиенны как красная тряпка для быка. — Я могу написать, но что делаешь ты? Ты идёшь ко мне. Не находишь странным своё поведение?
С удовольствием сброшу полотенце, но воздерживаюсь от желания смутить её, и надеваю трусы — или пытаюсь надеть — удерживая влажное полотенце, после чего избавляюсь от него.
— Оденься, Рэй! — Выпучив глаза, пискляво требует Сиенна.
На мгновение её взгляд сползает на грудь, но тут же возвращается к лицу.
В самом деле, она боится посмотреть меня?
— Я не грёбаный Брюс Всемогущий, чтобы по щелчку пальцев на мне появилась одежда.
— Тогда поторопись, я не могу воспринимать тебя всерьёз, когда ты стоишь тут в одних долбанных трусах!
Я снова роюсь в ящике и вытаскиваю джинсы.
— Как будто ты ни разу не видела член, — ворчу себе под нос, натягивая одежду.
— Я не собираюсь рассматривать твои причиндалы!
— Ты вообще боишься посмотреть ниже уровня глаз.
— Ты издеваешься надо мной?! — Рявкает она, пробуравив отверстие в моём и без того страдающем черепе.
— Довольна? — С подковыркой интересуюсь я, указав на собственное тело.
— Будь так любезен, надень футболку.
— Чёрт возьми, это моя комната, я хожу тут голым. И сплю, разумеется, голышом. Мне не нравится одежда.
— Я не хочу знать, в чём ты спишь и с кем спишь.
Зря она добавила последнюю часть.
Я не могу сдержать улыбку. Уголки губ приподнимутся даже если по обе стороны на крючки повесить булыжники.
— Осторожно, я могу подумать, что ты начинаешь ревновать, — вытащив футболку, натягиваю одежду и поворачиваюсь к девушке. — Но это вроде как приятное чувство. Держу пари, мне даже нравится.
— Прекрати переворачивать мои слова.
— А ты прекрати... — я облизываю губы. — Хотя нет, не прекращай.
Я подхожу ближе, и Сиенна отступает. Она выставляет руку, но это даже близко не похоже на преграду. Делаю ещё один шаг, и её ладонь прижимается к груди. От места соприкосновения разливается тепло, и кровь бурлит подобно кипятку в чайнике. Мне нравится физический контакт с ней, нравится чувствовать её руки на себе. И мне чертовски нравится это чувство, когда она проникается доверием. Именно его видел вчера. Она доверилась мне, а учитывая осторожность и подозрительность, можно считать, что сорвал Джекпот. Есть в ней что-то такое, что цепляет. Я ещё не понял, что это. Может быть, дело в необузданном характере. В том, что она не даёт спуску и всегда требует большего. При странных обстоятельствах, не хочу понижать планку. Её мнение становится важным, что для меня за гранью понимания. Я не из тех, кто интересуется чужой точкой зрения, особенно касательно себя.
— Ну же, Техас, скажи, чего ты хочешь, — настаиваю я, загоняя её в ловушку.
— Я не в настроении, — буркает она. — Ты выбрал не самое лучшее время.
Накрываю её кисть и проскальзываю между пальцев. Сиенна роняет взгляд и мрачнеет, но не торопится одёрнуть руку. Её дыхание учащается, когда большим пальцем поглаживаю мягкую подушечку ладони.
— Ты хочешь сохранить наше общение, — она вздрагивает, услышав горькую правду, как будто сложно смириться с подобной мыслью. — Я чувствую это. Чувствую тебя. Тебе нравится, и мне тоже. Но ещё ты держишься за тупицу, как будто больше не будет вагонов, в которые можно запрыгнуть. Вот что бесит больше всего.
— Почему?
— Потому что это совсем не тот вагон, в котором ты должна находиться. Сойди на перрон и оглянись вокруг.
Сиенна скрипит зубами.
— Я вижу человека, который не определился, чего хочет.
— Комично, ведь я тоже.
— Я определилась, — вздёрнув подбородок, говорит она, но в глазах нет уверенности. Они никогда не обманывают. Это чертовски банально, но да, вы всегда найдёте правду именно в них.
— Ты ждала меня. Ты пришла сюда. По-твоему, так выглядит определённость?
Сиенна ощетинивается. Хочет вырвать руку, но не позволяю. Наоборот, делаю ещё один шаг и загоняю в тупик. Мы так близко, что могу сосчитать веснушки на её переносице. Прижатая спиной к стене между мной и комодом, она тяжело дышит, смотря на меня из-под ресниц.
— Это просто унизительно! — Яростно бросает она и отталкивает меня, но снова оказывается в западне.
Я перехватываю запястья и, крепко сжав, поднимаю руки над головой. Заключаю подбородок между большим и указательным пальцами, приблизившись к губам.
Чёрт, до чего же сильно хочу поцеловать её. Я никогда не испытывал настолько сильное влечение к кому-то, не поддавался искушению и не загонял в безвыходное положение. Но другого выхода, кажется, просто не существует. Я не понимаю, как раскрыть ей глаза.
— Отпусти! — Рычит Сиенна, дёрнувшись.
Я улыбаюсь, наблюдая как её глаза растерянно изучают моё лицо, и бросаю вызов.
— Один поцелуй моментально разрешит проблему.
— Нет.
— Поцелуй, Техас, и если почувствую, что неинтересен, то тут же разорву соглашение. Сделаю вид, что мы не знаем друг друга. Плевать на зачёт.
Сиенна открывает рот, но выпускает лишь воздух. Её тело вибрирует под моим, я ощущаю жар, исходящий от него. Она вся как на шарнирах: то сжимает пальцы в кулаки, то перекатывается с пятки на пятку, то дёргается, как будто растеряла последние остатки самообладания. Ничего не стоит зарядить мне по яйцам и убежать, но её бёдра прилипли друг к другу, а ноги приросли к полу.
— Всего один поцелуй — и я дам то, чего хочешь. Ты ведь этого добиваешься? Хочешь порвать со мной?
— Ты в своём уме?! — Сквозь зубы цедит она.
— Аплодирую стоя твоей верности, — я провожу носом по её щеке, втягивая гель для душа с ароматом бабл-гам, из-за чего Сиенна шипит подобно змее. — Он этого не заслуживает.
Она наконец-то оживает, пытается вырваться, но что-то подсказывает, что на сей раз не прикладывает столько усилий, сколько задействовала во дворе. Её движения хаотичные, вялые и не вызывают доверия. Человек, который хочет уйти — уйдёт без оглядки. Он сделает всё возможное. Он не зависнет в состоянии неопределённости. Но Сиенна мешкается. Выбирает между правильно и неправильно, и совершенно очевидно, не может определиться.
— Ты пугаешь меня сейчас, — тихо говорит она, наивно полагая, что сможет одурачить.
— Ты не боишься. Я знаю, как выглядит страх. Твой страх. Ты сомневаешься. Ты опасаешься не меня, а последствий.
Взглянув исподлобья, Сиенна с яростью прижимается к моим губам. Но неохотно отрываюсь и зависаю в нескольких дюймах. Клянусь Богом, между нашими ртами трескается электричество.
Я качаю головой, коротко улыбнувшись.
— Так не пойдёт.
Она распахивает глаза в тот самый момент, когда провожу пальцем по нижней губе, следом за чем оставляю поцелуй в уголке.
— Я не понимаю, чего ты... — её голос резко обрывается.
Сиенна превращается в камень, когда скольжу по губам, изучая их мягкость. Неторопливо пробуя на вкус. Её зрачки превращаются в два огромных блюдца, в которых вижу собственное отражение. Она дышит рывками, наблюдая за мной из-под полуопущенных век.
— Не пытайся отделаться от меня, — я отодвигаюсь и наклоняю голову. — Или, может быть, ты не привыкла к такому рода прелюдиям?
— Ты даже не второй, кого целую.
Я издаю смешок.
— О, да ладно, Техас, ты же это не всерьёз? — Нахожу её взгляд и улыбаюсь, когда она багровеет. — Меня не заботит, с кем ты была и кого целовала когда-то в прошлом. Можешь выкатить список, я не параноик.
— Ты не входишь даже в первую десятку.
Попытка так себе.
Ради всего святого, в каком веке мы живём? Я не настолько наивен, чтобы верить в непорочность, к тому же, не являюсь собственником, которого круглыми сутками одолевают навязчивые идеи узнать имя каждого бывшего.
— Войду в другую. Открою новую.
— Пока ты даже не вошёл в число тех, кого целовала.
— Валяй. Расскажи, кого целовала, с кем кувыркалась или успела развлечься во всех подробностях. Не обещаю найти каждого и свернуть шею, но, если хочешь излить душу, поведав о грешках, то я во внимании... Или нет. На самом деле, я и палец о палец не ударю, чтобы найти их.
— Тебя вообще ничего не останавливает?
— Ты не святая дева Мария, поэтому можешь сколько угодно болтать о похождениях. Меня интересует исключительно то, что происходит сейчас.
Горделиво выпятив подбородок, она использует грязный ход.
— В таком случае, тебя остановит информация о том, что было утром.
Я смеюсь и перехватываю её губы. Кусаю нижнюю и нахожу язык, углубляя поцелуй так, что она жадно хватает ртом воздух, извиваясь у стены. Пробегаюсь ладонью по талии и поднимаю к шее, запустив пятерню в волосы. Сиенна сжимает пальцы в кулаки, я чувствую, как напрягается её тело, как под рукой выделяются вены, когда вонзает ногти в кожу. Наматываю локоны на кулак и тяну, из-за чего ей приходится запрокинуть голову назад. Она вкладывает в поцелуй гнев, я — страсть, что со стороны может выглядеть так, будто мы собираемся поглотить друг друга.
— Чувствуешь этот запах? — Звучит у уха бархатный голос, за которым следуют обжигающие поцелуи. — Страсть, Техас. Так пахнет страсть. Загугли, пока твой унылый парнишка очередной раз чинит корыто.
— Чтоб ты знал, между нами она есть! — С отчаянием обороняюсь я.
Рэй заливисто смеётся. Его губы дразнят, путешествуют по линии подбородка и возвращаются к мочке, которую он прикусывает, вынуждая моё предательское тело дрожать.
— Сколько раз в день вы занимаетесь сексом?
— В день?! — Я совершаю огромную ошибку, не сумев скрыть удивление, за что тут же мысленно отвешиваю себе подзатыльник. — Ты действительно думаешь, что буду обсуждать с тобой секс со своим парнем, загнанная в угол?
— Он доводил тебя до оргазма языком?
У меня челюсть готова отвалиться, потому что Рэй не видит никаких границ.
— Хотя бы пальцами? — Хмыкнув, продолжает он, как будто мы обсуждаем, что приготовим на ужин. — Ставлю на кон собственный член: после секса вы по отдельности принимаете душ и ложитесь спать.
Меня трясёт от бешенства, потому что он снова избрал тактику надавить на больное.
— Так делают все нормальные люди!
— Когда между вами страсть, вы молоды и порочны, вы, чёрт возьми, не принимаете душ и один из вас не ложится спать неудовлетворённым. Вы принимаете душ или ванну вместе, безусловно, воспользовавшись подвернувшимся случаем для нового раунда. Возможно, вы делаете это ещё раз по возвращению в кровать и засыпаете от изнеможения. У вас не останется сил принять грёбаный душ или пошевелиться.
— С чего ты взял, что я не удовлетворена?
Рэй самодовольно ухмыляется, а моё колено чешется от желания очередной раз прижаться к его промежности.
— Я сказал один из вас.
Я сжимаю челюсти, чтобы все как всегда не вылилось в новую перебранку.
Но с Рэем это практически невозможно.
— С меня хватит! — Предпринимаю новую попытку вырваться, но в ответ он буквально вжимается в меня. Вжимается так, что твёрдая выпуклость под джинсами врезается в живот, и я неосознанно выгибаю спину. Между нами не проскользнёт даже тонкий лист бумаги, и мой мозг решает отключиться в самый неподходящий момент.
Дьявол, да что со мной не так?
— Почему тебя нервируют мои слова? Почему ты идёшь ко мне вопреки ему? Вчера. Сегодня. Всегда.
Его слова словно удары плетью.
Я игнорирую вопросы, сгорая от ярости, потому что моё тело ни с того, ни с сего, вспыхивает подобно спичке после долгого перерыва. Внизу живота разливается тепло. К собственному ужасу, я ощущаю возбуждение и стискиваю бёдра. По спине пробегает холодок, стоит осознать, что меня привлекает другой парень. Что разочаровавшись в себе из-за отсутствия сексуального влечения к Льюису, я испытываю сумасшедший импульс от близости с Рэем. Чувствую, как он ползёт по телу, распространяется словно раковые клетки, уничтожающие с особой жестокостью. И я не в силах контролировать их размножение.
— Посмотри на меня, — шепчет Рэй, ослабив хватку на запястьях. — Ну же, Сиенна, посмотри на меня. Скажи, что не только я схожу с ума.
Его потемневшие от желания глаза удерживают мой взгляд.
— Это неправильно, — не скрываю, я подавлена и разочарована собой как никогда ранее.
— Неправильно то, что ты отталкиваешь меня и отказываешься от себя. Ради чего?
— Отпусти руки.
К удивлению, Рэй прислушивается.
Мои руки безвольно повисают вдоль тела.
— Си? — С первого этажа раздаётся голос Селены, и я едва не подпрыгиваю, обомлев от ужаса. — Ты скоро?
— Я... — прочистив пересохшее горло, фокусирую взгляд на Рэе, который в ответ смотрит на меня, и повышаю тон: — Две минуты.
Волосы встают дыбом, стоит ушам поймать негромкий хлопок дверью.
— Я должна идти, — отвечает разум.
Ты должна остаться, — кричат чувства.
— Да, должна, — Рэй растягивает согласие как жвачку, используя сладкий тон.
Его блестящие глаза смотрят в мои, разрушая браню как кирпичную стену, а в следующую секунду он подхватывает на руки и усаживает на комод, расположившись между ног. По рукам ползут мурашки, когда Рэй зарывается в изгибе шеи, осыпая будоражащими поцелуями.
Веки наливаются свинцом. По венам расползается адреналин. Ещё никогда не доводилось чувствовать себя настолько обезумевшей. Ослеплённой гневом и страстью одновременно. Абсолютно сумасшедшей. Слетевшей с катушек. И я позволяю ему, потому что хочу забыться хотя бы на одну грёбаную минуту перед тем, как переступлю порог больницы. Хочу почувствовать свободу до того, как на голову рухнет небо. Хочу отключить голову и воспользоваться чувствами, потому что слишком устала тащить груз ответственности. Устала притворяться, что всё идеально.
Рэй впивается зубами в нежный участок кожи. Шершавые подушечки пальцев скользят по плечам и останавливаются на шее, обогнув в нежной хватке, тонко граничащей с грубостью. Схватив его за футболку, сжимаю ткань в кулаке и обнимаю ногами, теряя связь с реальностью, которая непременно напомнит о себе. Но не сейчас. Сейчас я отмахиваюсь от разума и всецело отдаюсь моменту. Рэй не планирует притормаживать, а я не в силах возразить. Он расстёгивает молнию на моих джинсах и запускает руку в трусики.
Я до боли закусываю губу, когда его пальцы скользят по клитору. Дыхание сбивается, а сердце тарабанит в груди. Круговые движения выбивают почву из-под ног. От происходящего голова идёт кругом. Он вводит палец, продолжая ласкать большим и возносить на пик удовольствия. Обнаружив самую чувствительную точку глубоко внутри меня, Рэй усмехается и каждый раз намеренно задевает её. Я дрожу, ощущая, как внизу живота бешеным темпом нарастает оргазм. Моё тело без раздумий предало меня.
— Постарайся быть тише, — дразнящим тоном произносит он, и я не успеваю выразить протест.
Его губы накрывают мои в тот самый момент, когда вскрикиваю.
Я стону от удовольствия, пробуя его на вкус, словно одержимая. Таю подобно шоколаду под солнечными лучами, ощущая сладкую мяту на языке. Сердце бешено колотится, костяшки на пальцах белеют от силы, с которой стискиваю острый угол комода. Порез ноет, но боль незначительная, я практически не чувствую её. Перед глазами калейдоскоп с красочными геометрическими фигурами, а мои лёгкие, вероятно, перенасыщены тропическим ароматом, который вдыхаю, уткнувшись в его шею. Я впиваюсь зубами и стараюсь контролировать громкость стонов, но тщеславная задница Рэя требует обратного. Он добавляет второй палец и ускоряет движение, второй рукой сжимая мои ягодицы и удерживая на месте. Я на грани умолять его снять штаны и освободить нас от мучений.
Рэй коварно улыбается, как будто способен слышать мои порочные мысли.
— В другой раз, — задиристо произносит он.
— Другого раза не будет.
Он звонко смеётся, а глаза мерцают от восторга, пока продолжает ублажать меня пальцами.
— О, Техас, ты будешь моей на каждой поверхности в этой комнате и за её пределами, — его губы задевают мои, когда произносят судьбоносные слова. — Отчасти, ты уже принадлежишь мне.
Я судорожно хватаю ртом воздух и зажмуриваюсь, когда оргазм разрывает меня на атомы. Дыхание перехватывает, и ещё несколько секунд требуется прийти в себя. По коже скользит холодный ветер, из-за чего покрываюсь мурашками. Сейчас в этой комнате намного жарче, чем на Меркурии, на мне буквально можно жарить яичницу.
— Теперь ты наконец-то знаешь, что такое страсть. Это не та брехня, которую доказываешь с пеной у рта. Привязанность и страсть — не одно и то же.
Я распахиваю глаза.
Рэй поднимает уголок губ. Его пальцы выскальзывают из меня, а в следующее мгновение едва ли не навсегда теряю дар речи. Он поднимает руку, показывает влажные пальцы и сует их в рот. Я наблюдаю, как язык собирает доказательство его правоты.
Чтоб я сдохла!
Это самое безумное, что доводилось видеть. Самое аморальное. Это дико. Но я чувствую возбуждение, уронив взгляд на его губы.
Рэй воплощение самого порочного. Собрал все грехи и, играясь, наслаждается ими, как чёртов кукловод.
— Жду не дождусь, когда не придётся пускать в ход пальцы.
Он прижимается к моему рту, но я настолько поражена, что не сразу понимаю, что пробую на вкус себя.
— Неплохой первый поцелуй, — хрипит он.
— Пер... — я тут же осекаюсь. — Последний.
Рэй сжимает челюсти и резко отступает.
— Можешь идти.
На глаза наворачиваются слёзы.
Он выписал отрезвляющую пощёчину, жестоко скинув с небес на землю. Что ж, отныне мне известно, каким способом избавляются от идиоток, потерявших голову. И это больно.
— Если хотел унизить, то у тебя отлично получилось.
— Ты справляешься без моей помощи, — Рэй кивает на дверь. — Выход там.
Я не отдаю отчёт тому, что делаю. Замахиваюсь и отвешиваю смачную пощёчину, тяжело дыша и испепеляя его взглядом.
— Я пришла сюда не для того, чтобы ты выбросил меня как подстилку. Я пришла, чтобы убедиться, что ты в порядке. Но ты решил показать манеры законченного мудака.
— Ты пришла не ради меня, — брезгливо бросает Рэй, когда сползаю с комода и дрожащими руками привожу себя в порядок. — Ты пришла, потому что со мной тебе спокойнее, чем с ним. Во мне ты находишь то, чего нет в нём. Со мной ты можешь дышать. Я даю тебе это. Безопасность. Беспечность. Свободу. Возможность быть собой, а не зашуганной марионеткой.
Он окончательно закрывается. С его лица исчезают эмоции. Остаётся пустота.
— Вот, чего ты на самом деле хочешь. Ты скучаешь по эмоциям, но настолько труслива, что боишься принять себя. Признаться себе.
— Пошёл ты, Рэй!
Выскочив из комнаты, едва ли не кубарем качусь с лестницы. Во мне плещется разочарование. И я разочарована в себе.
Ещё никогда не ощущала себя настолько униженной. Падшей. Скатившейся на дно. Грязной. Я доступная. Лишённая гордости за две минуты. Я бы живьём сдирала с себя кожу, если бы могла намеренно причинить себе боль.
Пролетаю мимо Селены, застывшей на крыльце, в ответ она ошарашено пялится мне вслед.
— Си?! — Зовёт она, стараясь угнаться за мной на трёхдюймовых каблуках. — Что происходит?
Моё лицо красное либо от гнева, либо от стыда. Я боюсь встретиться с ней взглядом, ведь ничего не стоит понять, что произошло. Наша связь слишком крепкая.
К ней присоединяется Рэй, когда нагоняет нас на улице.
Клянусь, я хочу причинить ему ту же боль, но не знаю слабые места. Не знаю, чем задеть так, чтобы он рвал на голове волосы и прочувствовал на собственной шкуре все прелести ненависти к себе.
— Выслушай меня, — настойчиво просит Рэй, отрезав путь.
— Проваливай! — Шиплю я, оттолкнув его, но слишком наивно полагать, что сдвину футболиста с места. Чёртовы здоровяки. — Оставь при себе всё, что собираешься сказать.
Он концентрирует внимание на Селене, посылая немую просьбу.
— Моя сестра не встанет на твою сторону! — Раздражённо выплёвываю я. — Не смей применять свои идиотские техники очарования!
— Тогда я скажу при ней.
Меня охватывает панический страх. Трясёт от стыда и возмущения, потому что Рэй манипулирует чувствами. Хуже всего то, что его слова задевают до глубины души. Именно его. Не могу сказать, что Льюис обладает той же властью. Я всего-навсего злюсь на него, затаив обиду, но Рэй... Каждый звук, вылетающий из его рта, словно ножом по сердцу. И сейчас я чувствую, как оно обливается кровью.
— Дай мне минуту, — смягчив тон, он обращается ко мне.
Селена качает головой и, с сожалением взглянув на меня, отходит на расстояние, переключив внимание на мобильник.
— Можешь не прощать, но мне чертовски жаль, — запустив пятерню во влажные волосы, Рэй поджимает губы. — Я не знаю, зачем сказал это, потому что ты... Спасла меня дважды?
Он испускает шумный вздох, осознав, что слова не возымели должный эффект. Не пробудили тягу броситься на шею и простить. Между нами растёт стена покрепче прежней.
— Чёрт, а что ты ожидала? — Рявкает он. — Я злюсь, когда слышу «первый и последний раз».
Я раздражённо фыркаю, смотря сквозь него.
— Извинения можешь засунуть в задницу, а теперь свали с дороги.
— Ты не понимаешь, что мне мало? — Не унимается Рэй.
Я задерживаю дыхание и дистанцируюсь, потому что его аромат подталкивает к поступкам, о которых вскоре жалею. Уже жалею.
— Я не дала повод на большее.
— Я хочу большего.
Сглотнув горечь, я встречаю его взгляд и не понимаю, когда дала слабину, чтобы мы дошли до такого. До того, что его руки побывали в моих трусиках. В какой момент он нашёл уязвимую точку, сделал ранимой и восприимчивой. Заставил усомниться в происходящем так, что наплевала на мораль и поддалась искушению.
— Сдайся, так будет проще, — в конце концов говорю я, надеясь остановить несущийся прямо в лоб локомотив.
Рэй, кажется, искренне недоумевает. Мне удаётся застать его врасплох и увидеть слабую вспышку огорчения в глазах.
— Почему?
— Я в отношениях. Мне не нужны новые.
— Почему?
Я открываю рот, но не издаю ни звука.
Разве существует способ сказать, что через час у тебя приём у гинеколога, который подтвердит или опровергнет беременность? Я совершенно не в себе. И была не в себе, когда позволила ему зайти дальше простого поцелуя. Очевидно, каждый последующий день буду засыпать и просыпаться с муками совести, и однажды не выдержу под натиском, рассказав Льюису.
— Сейчас ничего не получится, — заключаю я, и снова собираюсь уйти, но Рэй вновь заслоняет тропинку собой.
— Сейчас? Что, мать твою, значит, сейчас?
Проклятье!
— Ничего не получится, — повторяю я.
Его недоверчивый взгляд скользит по мне, и я автоматически складываю руки под грудью, но на деле выглядит так, будто прикрываю живот.
— Ты беременна? — Его голос становится хриплым, взгляд притупляется и находит мой. Он выглядит не на шутку встревоженным.
— Забудь, что было несколько минут назад, — я предпринимаю очередную попытку уйти. — Это ничего не значит.
Я врезаюсь в его бронебойную грудь и сжимаю кулаки. Глаза слезятся из-за боли в переносице. Каждый раз желая сбежать, я то и дело натыкаюсь на проблемы. Рука. Нос. Если отследить логику, то следующий раз подверну или сломаю ногу. Что за идиотские знаки напрямую из космоса?
— Значит! — Грубо отрезает Рэй, поймав меня за плечи, и его прикосновение приносят страдания. Моё тело, решившее отделиться от разума, отзывается на них. Я впервые в жизни чувствую тоску по прикосновениям. — Ты знаешь это. Я знаю это. Ты позволила мне. Ты знала, но позволила коснуться себя!
— Я была не в себе!
— Дьявол, до такого я ещё не доходил, это уже слишком! — Рэй скользит ладонями по лицу. — Ты ждёшь ребёнка?
Я сглатываю и перевожу взгляд на Селену, которая вопросительно поднимает бровь. Рэй делает шаг в сторону и закрывает обзор.
— Начни, чёрт побери, думать своей головой! Посмотри на меня и скажи правду. Я всегда был честен с тобой, но ты окружила себя грёбаной ложью!
— Нет, — вырывается раньше, чем соображаю.
Я отказываюсь в это верить, но, если новости неутешительны, мысленно готовлюсь прибегнуть к отчаянному шагу. К прерыванию беременности. Пусть осудят, только я не готова становиться мамой в ближайшие годы. Может быть, никогда не буду готова. Дети приводят меня в ужас. Пока другие воркуют и восторгаются ими, я немею и боюсь остаться наедине.
В глазах Рэя открытым текстом читается разочарование. И не только оно. Он выглядит беспомощным, чего никогда не видела. Он всегда уверен в себе. Всегда добивается своего, но сейчас кажется сбытым с ног. Я прекрасно знакома с гадским чувством, когда не в силах исправить ситуацию.
— Дай знать, если понадобится помощь, — Рэй собирается уйти, и это к лучшему.
Но в мои мысли ураганом врезается нелицеприятная картина. Та, что беспощадно бьёт под дых, и я сгибаюсь по полам от боли.
— Пообещай кое-что, — шагнув следом за ним, я не знаю, куда убрать руки, поэтому сцепляю пальцы в крепкий замок.
Рэй оглядывается через плечо, сдвинув брови.
— Пообещай, что не переключишься на мою сестру.
— У тебя большие проблемы с доверием, — он качает головой и устало выдыхает. — Я не заинтересован в твоей сестре, даже если внешне вы точные копии друг друга.
— Поклянись, что не тронешь её.
Знаю, звучит безумно, но страх растёт с геометрическим прогрессом.
— В самом деле? — Рэй с отвращением морщится, всматриваясь в моё лицо, как будто пытается понять, не шучу ли. Понизив тон, он тихо, но с укором, спрашивает: — Думаешь, я настолько неразборчив, что через пару часов решу во что бы то ни стало трахнуть твою сестру с учётом того, где побывали мои пальцы днём?
— Дай слово, что не переспишь с ней, — настаиваю я, ощущая горечь утраты на языке. Я знаю, что не в праве требовать от него ровным счётом ничего, более того, он не обязан выполнять, но стоит представить Селену и его... Меня выворачивает на изнанку от одной мысли увидеть их вместе.
— Что происходит в твоей голове, Сиенна? Я даже не перекинулся с ней парочкой фраз, а ты мысленно поместила нас в одну постель.
— Я хочу убедиться, что ты не станешь встречаться с ней. Я... Мне будет неприятно.
Сунув руки в карманы джинс, он поворачивается и наклоняет голову.
— Потому что я небезразличен тебе?
— Я помогаю тебе вопреки всему. Можешь один раз оказать услугу мне?
— Ответь на вопрос.
В горле пересыхает, я не в состоянии выдавить ни звука.
— Да или нет, Сиенна. Ты требуешь ответ, но игнорируешь мои вопросы. Это не работает в одностороннем порядке.
— Да, — едва слышно признаюсь я, уронив взгляд в ноги.
К удивлению, Рэй клюёт меня в макушку, отчего теплеет на сердце. Его мягкость имеет обезоруживающий эффект. Сложно признать, но да, это то, что нравится в нём больше всего: он быстроотходчивый.
— Я весь твой, если готова мириться с моими демонами, как я — принимаю твоих.
— Рэй...
— Я не бросаю слова на ветер и не часто даю обещания, но ты можешь быть уверена, что не стащу с неё юбку.
Я выдавливаю скупую улыбку и пячусь назад.
— Спасибо.
[1] Нюдсы — откровенные, обнажённые фотографии.
___________________
КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА. ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ КНИГИ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ НА ЛИТРЕС. ССЫЛКА В ШАПКЕ ПРОФИЛЯ.
___________________