Глава 10
Я кладу тест на беременность на выступ раковины и отступаю к стене, судорожно сглотнув.
Беспокойство нарастает как снежный ком. На затылке выступает холодный пот, капля скатывается вдоль позвоночника как раскаленная лава по льду. Меня трясет, когда на тесте появляется слабая полоска. Вторая полоска.
Моей жизни пришел конец.
Вот так просто перечеркивается будущее из-за невнимательности. Вот что случается, когда вы всецело доверяете своему партнеру.
Из груди вырывается душераздирающий всхлип, и я зажимаю ладонями рот, дрожа от рыданий. Меня тошнит от страха, но загнувшись над унитазом, ничего не происходит. Я хватаю положительные тесты и несусь к мобильнику, чтобы позвонить Селене. Палец нависает над ее номером, отказываясь подчиниться голосу разума. Я остаюсь один на один с ужасом, охватившим каждую мышцу в теле. Безвольно рухнув на диван, взгляд упирается в старенький телевизор. На черном экране отражается будущее, которое меня ожидает.
Ребенок.
Младенец.
Пеленки.
Подгузники.
Стирка.
Недосыпание.
Кормление.
Нехватка денег.
Моя жизнь не будет принадлежать мне. Она сосредоточится на материнстве, о котором не знаю ровным счетом ничего. Я должна отказаться от себя в пользу другого человека. Человека, которого не предусматривала в ближайшее время. Человека, чье рождение не входило в планы. Чье рождение ставит крест на самореализации.
Черт знает, сколько сижу на диване, не меняя позу. Слезы высыхают, а в груди разрастается черная дыра, поглощающая свет. Я наивно думала, что сидела в клетке, и тогда на руках не было оков. Сейчас они появляются. Железные наручники, врезающиеся в кожу, уменьшаются в размерах, впиваясь в плоть так, что царапают кости. Я больше не могу уйти, а если решусь — идти некуда. Заработанных денег едва ли хватит на бытовые нужды, не говоря уже об аренде. Однажды я просто не смогу обеспечивать себя, не имея возможности залезть на стремянку с огромным животом. Отсутствие твердой почвы под ногами пугает до чертиков. В конце концов, мне придется бросить все и вернуться в Тексас-Сити, повиснув на шее родителей. Папа будет смотреть на меня как на разочарование, а мама... она будет плакать каждый вечер, виня себя за то, что не уделяла больше внимания, дабы предотвратить раннюю беременность. Мне двадцать один, но я все еще ребенок. Я еще не встала на ноги. Я не готова.
Мобильник вибрирует в руке, на экране высвечивается имя сестры, как будто она чувствует неладное.
Я принимаю вызов, иначе сведу с ума единственного человека, который понимает и чувствует меня.
— Си? — Голос Селены наполнен тревогой, что вовсе не удивительно. — Ты скажешь, что это паранойя, но я должна убедиться, что с тобой все в порядке.
— Я не в порядке, — шепчу, прочистив горло, хотя это не помогает. Он кажется чужим после нескончаемых рыданий. — Я совсем не в порядке, Сел.
Она шумно вздыхает, и я буквально вижу, как сестра прижимает ладонь ко лбу, расхаживая по крохотной квартире.
— Я знала, что чутье не подводит. Что на этот раз сделал Льюис?
— Я... Тест... — Не в силах сформулировать речь, выдавливая отрывками из-за душащих слез.
— Выдохни, Си, — мягко командует Селена, но мое сердце редко прислушивается к мудрым советам и сейчас избивает грудную клетку. — Что за тест? Учебный?
— Нет...
На линии повисает оглушающая тишина, и я кошусь на экран, проверив, не оборвалась ли связь. Но вызов продолжается. Селене требуется обработать полученную информацию, чтобы продумать дальнейший план, тогда как я действую наобум.
— Тест на беременность? — Ее голос натягивается подобно струне. — Он положительный?
— Да.
Я слушаю ругательства Селены, которая не выбирает выражения, обвиняя Льюиса едва ли не во всех смертных грехах. Я не тороплюсь ее останавливать, ведь кто-то должен выразить мои чувства. Каждое слово, слетающее с ее губ — то, что не в состоянии произнести самостоятельно. Моя жизнь делится на «до» и «после», и я, опустив руки, наблюдаю за тем, как она складывается подобно карточному домику.
— Я запишу тебя на прием к своему гинекологу завтра, — мрачно произносит Селена.
— Я не хочу его, Сел...
— Нужно обсудить с врачом, чтобы избежать риски. Я поддержу любое твое решение, Си, но необходимо убедиться, что это не аукнется в будущем. Ты уже сказала Льюису?
Меня терзают сомнения, и я озвучиваю их, сжав пальцы вокруг мобильника до боли в костяшках.
— Может, у нас что-то поменяется, если скажу?
Клянусь Богом, ненавижу надежды. В большинстве случаев они не оправдываются, но это не помогает моей мечтательной натуре перестать питаться иллюзиями.
— Я не предвижу будущее, Си. Сейчас он должен находиться с тобой, должен держать тебя за руку и читать гребаную молитву, но он, вероятно, выбрал друзей, очередной раз оставил тебя справляться с трудностями в одиночестве. Отвлекись до завтра. Займись чем-нибудь.
Я уже открываю рот, решив сказать, что моим единственным развлечением стал бессмысленный взгляд, направленный в одну точку, но неожиданно для себя выпаливаю другое.
— Рэй говорил, что у них что-то вроде вечеринки перед Хэллоуином, —говорю я.
— Неплохой способ скоротать время среди придурковатых футболистов. По крайней мере, они могут рассмешить подкатами в стиле я-знаю-толк-в-кисках. Ты будешь думать, какой он тупой придурок, а не пялиться на тест и рассуждать о будущем.
— Фу. — Морщусь и смахиваю слезы. — Я не хочу слушать идиота, который не видит ничего дальше короткого члена.
— Там будет Рэй.
— Знаешь. — Шмыгая носом, сворачиваюсь в клубок и надеюсь, что это всего лишь дурной сон. — Ты не должна быть той, кто толкает меня в его объятия.
— Господи, Си, я не создаю дорожку из лепестков роз, чтобы заманить тебя в его кровать. Я говорю, что ты можешь воспользоваться его помощью, как он использует твои знания.
— Это худшая идея, которую ты когда-либо предлагала. Хуже только то, что ты потеряла девственность с мудозвоном Маккаленом.
Селена фыркает, вспоминая плачевный опыт, который показывает истинные намерения футболистов. Да, я с трудом выношу их. Колтон Маккален раскрыл глаза, когда выставил за дверь мою сестру как дешевую подстилку и хвастался трофеем перед командой. Селена не мстительная. А вот на моих плечах восседают чертята. И я любезно помогла уроду спуститься с небес на землю, распространив слухи о гонорее, зная некоторые «изюминки» его тела, чтобы это выглядело взаправду. Кто в здравом уме поверит словам, которые не подкрепили деталями? Ублюдок получил по заслугам и наверняка трахал свою руку еще несколько месяцев.
— Тогда можешь сидеть в доме и изводить себя, а завтра сдам тебя в психлечебницу как душевнобольную, потому что это то, что ждет тебя в одиночестве.
Вздохнув, принимаю правду. Именно это ждет меня, если останусь в тишине.
— Можешь поехать со мной?
— Прости, Си, Гаррет попросил выйти до двух. Я уже в дверях.
— Не уверена, что разумно приезжать туда, будучи в положении.
— Развлекись перед тем, как стать счастливой мамочкой. Льюис, судя по всему, может себе позволить торчать хрен знает сколько времени в гараже. Почему ты не можешь?
Я слышу, как она закрывает дверь на ключ и спускается по лестнице.
— В любом случае выбор за тобой, — продолжает Селена. — Мне нужно идти, такси ждет.
— Напиши, во сколько прием...
— Чмоки-чмоки, — щебечет она, предпринимая попытку сгладить напряжение. — Оторвись там как в последний раз.
Я закатываю глаза и пока внутри сохраняется бойцовский дух, набираю Льюиса. Но вызов очередной раз перебрасывает на голосовую почту. Уже который раз он не потрудился зарядить мобильник.
Следующий час провожу в гробовой тишине, и когда чувствую себя настолько эмоционально выпотрошенной, набираюсь сил и переодеваюсь, вызвав такси напрямую до указанного Рэем адреса.
К тому времени, как машина останавливается у дома в одном из приличных районов Нью-Йорка, сгрызаю ногти до мяса и успеваю задать себе вопрос «Какого черта я делаю?» по меньшей мере миллион раз. Я не поклонница громких тусовок, особенно тех, что устраивают футболисты. Их вечеринки — самый банальный способ обдурить девчонку, трахнуться и выкинуть подобно мусору. План донельзя простой, но рабочий. Мало кто откажется прокатиться на золотом члене футболиста.
Переступаю порог и взглядом пробегаюсь по присутствующим, большая часть которых принарядилась в костюмы. Я вдруг чувствую себя неуютно среди незнакомцев и музыки, вибрирующей под кожей. Мимо проскальзывает парочка девчонок, решивших перенять стиль Бритни. Они бросают в мою сторону пренебрежительные взгляды ты-тут-не-к-месту, отчего становится неуютно, стальные же предпочитают не замечать. Натянув равнодушную маску, как проверенный способ самозащиты, осматриваюсь в доме, который, к слову, выглядит довольно приятно.
Просторная парадная с окнами по обе стороны двери. На кухне все обустроено по последнему слову техники, а на гарнитуре ни пятнышка. В гостиной достаточно дорогая мебель, на диване нет потертостей и дыр от окурков, в воздухе отсутствует мерзкий запах сигарет, разве что спиртного, но с учетом проходящего мероприятия, это вполне естественно. Я слегка потрясена внутренней обстановкой. Осматриваю стены и украдкой улыбаюсь тому, что они не забрызганы пивом, как будто хозяин поддерживает порядок.
— Все в порядке? — Спрашивает тонкий женский голосок.
Поворачиваю голову и обнаруживаю девушку, зеленые глаза которой изучают меня. Приходится смотреть на нее сверху вниз, потому что ее рост уступает моему как минимум на пять дюймов.
— А почему я не должна быть в порядке? — Вопрос, слетающий с губ, звучит резче, чем планировала.
Она улыбается, как будто не заметила грубость. И мне вдруг становится стыдно, что позволила скверному характеру взять верх. Я настоящая неумеха в сфере общения. Первое впечатление обо мне чаще всего является веской причиной уйти.
— Ты выглядишь растерянной и блуждаешь тут одна.
— Просто осматривалась, — смягчив тон настолько, насколько возможно, отзываюсь я.
— Э-э-э... хорошо. — Переступая с пятки на пятку, она снова коротко улыбается. — Приятного вечера.
Девушка собирается удалиться, но я останавливаю, цепляясь за возможность не слоняться по дому подобно приведению.
— Как я могу найти Рэя?
Ее брови заползают на потолок. Она наклоняет голову набок, и волосы скатываются на щеку, а в следующее мгновение ее талию огибает мужская рука.
Я поднимаю взгляд, встретив темные глаза парня, который тут же переключается на девушку, клюнув в щеку.
— Ты опоздала, морковка.
— Где Рэй? — Интересуется она, взглянув на него через плечо, пока я в полном недоумении пялюсь на них.
Она выглядит достаточно молодо для него, настолько молодо, что по неволе задаюсь вопросом, разрешено ли ей присутствовать на студенческих тусовках. Если бы мама узнала, что тайком сбегаю на вечеринки, подобные этим, могла посадить под домашний арест до тех пор, пока не стукнет двадцать один. Ее макушка едва дотягивает до его плеча, телосложение настолько миниатюрное, что с легкостью спрячется за спиной.
— Рэй? — Он выглядит сбитым с толку, но одаряет девушку теплой улыбкой. — Первое, что ты спрашиваешь, где Рэй?
Она мелодично смеется, следом за чем указывает на меня, и проницательный взгляд парня обращается ко мне. Он изучает меня, следом за чем краешек его губ приподнимается.
— Это тебе должен передать, что его забрал Санта в качестве подарка для другой?
— Прости что?! — Ошарашенно выпаливаю я, с недоумением уставившись на него.
— Не мои слова.
— Господи, даже если он разденется и нацепит красный бантик как на гребаную Феррари, мне нет дела до той, кто получит его в качестве подарка. Чей это дом?
— Пока еще наш.
Хорошо. Уже неплохо, ведь наткнулась на друзей Рэя, а не придурков, мозг которых размерами уступает спичечному коробку.
— Я могу с ним поговорить?
— Если он все еще способен стоять на ногах.
Ссутулившись, я разочарованно качаю головой.
— Многообещающе.
— Проверь в комнате. Второй этаж, первая дверь налево.
Прежде чем уйти, благодарю их за помощь и до тех пор, пока не оказываюсь на втором этаже и не поворачиваю за угол, ощущаю любопытные взгляды на затылке.
Стучу в указанную дверь, но не получаю ничего в ответ, кроме тишины. Я снова стучу и вновь встречаюсь с пустотой. Минутой спустя появляется желание уйти, потому что заводить новые знакомства намного сложнее, нежели сбежать. Мои коммуникативные навыки регрессируют со скоростью света, я уже нагрубила девушке, которая не желала ничего плохого.
В голове крутится все тот же вопрос.
Что я, черт побери, делаю? Мне тут не место.
Любая другая в моем положении побежит к своему парню, чтобы рассказать неутешительные новости, но я по собственной инициативе приехала к человеку, который открыто болтает о том, что хочет меня в качестве утешительного приза. Который не привык слышать «нет».
Воспользуйся им, как он использует твои знания, — гремит в голове голос Селены.
Идея никудышная. Я не хочу быть потребителем. Не хочу играть с чувствами другого, даже если они обоснованы плотским влечением.
Быстро перебирая ногами, возвращаюсь на первый этаж и направляюсь к дверям, чтобы уйти, но кто-то в толпе толкает. Я шлепаюсь задницей на плитку, не удержавшись на ногах, а в следующую секунду взвизгиваю из-за острой боли в левой ладони. Из глаз брызгают слезы, меня трясет, когда роняю взгляд и вижу кровь. Много крови, которая сочится из пореза. Не сразу, но замечаю рядом горлышко стеклянной бутылки, на которую приземлилась рукой. Я хватаю ее, чтобы на моем месте не оказался кто-то другой. Всхлип рвется наружу, но бьется о комок, застрявший в горле. За алыми струйками не удается разглядеть размер раны, но количество крови пугает. Сердце гулко колотится. Мне не хватает воздуха из-за упавшего давления. Кожа покрывается липким слоем пота, и если бы уже не распласталась на голом полу, то могла рухнуть в обморок.
Я стараюсь выровнять дыхание. Делаю медленные и глубокие вдохи, чтобы выйти из состояния транса. Хочется кричать, звать на помощь, но в горле сухо. Я не могу произнести ни звука. Кажется, меня мутит, а боль от руки жаром проносится по всему телу. Я не могу сжать пальцы в кулак, и сквозь туман рыскаю по карманам куртки, но не обнаруживаю мобильник. Его нет. Нигде нет. Я осматриваюсь. Ищу вокруг, но тщетно. Он словно канул в небытие. В глазах темнеет, я стараюсь не смотреть на порез. Воротит от одного вида крови, от металлического запаха, который кружит в воздухе. И мне чертовски страшно.
— Ты в порядке? — Обеспокоенно спрашивает девушка в халате медсестры, помогая подняться.
Как иронично. Вот и скорая.
Она раскрывает рот, заметив кровь на одежде и руке.
— Черт, тебе срочно нужна помощь. С кем ты пришла?
— Я... — Оглядываясь по сторонам, обнаруживаю, что всем абсолютно плевать и никто из присутствующих даже близко не кажется знакомым. Равнодушие окружающих угнетает пуще прежнего. — Рэй... Мне нужен Рэй. Он должен быть тут.
— Как его найти?
— Он...
Рэй появляется на горизонте в самый подходящий момент. И то, что видят мои округлившиеся глаза, сложно поверить.
Его волосы небрежно торчат в разные стороны, на мгновение чудится, что на них потратили полтюбика геля для укладки, но для создания беспорядка. Черные классические брюки подчеркивают мужественные бедра, и я сглатываю, пялясь на кожаный ремень. Заставляю себя поднять взгляд, прогуливаясь по белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты, оголяя рельефную грудь, и впервые благодарю человека, чью гениальную голову посетила идея ввести моду на классику. Я еще никогда не испытывала такое восхищение, наблюдая за парнями в костюмах.
— Какого хрена происходит, Техас? — Спешно сокращая расстояние, его брови встречаются на переносице по мере приближения. — Ты бледная.
Я рассматриваю лицо Рэя, но взгляд приковывается к его губам. От нижней ползет тонкая струйка, имитирующая кровь, а следом за чем замечаю зубы.
Иисусе, передо мной чертов вампир, учуявший запах крови.
Второе «иронично» менее чем за час.
— Она напоролась на осколки, — отвечает за меня незнакомка, опережая, то ли из-за повышенной обеспокоенности случившимся, то ли для того, чтобы привлечь его внимание. В любом случае она единственная, кто помог. Но это не отменяет тот факт, что она глазеет на него как на коробку дорогих конфет, которые планирует умять за обе щеки.
Я нацеливаю на ней убийственный взгляд.
Черт побери, серьезно?
Прямо сейчас она желает оприходовать его член?
— Я могу чем-то помочь? — Слишком учтиво продолжает она, используя банальный метод будь-наивной-и-милой-сучкой. Может быть, утрирую, но во мне вдруг рождается новое «я». Ревнивое я. — Тут есть аптечка?
— Я справлюсь, — не глядя бросает Рэй и берет меня за запястье, направляется вглубь дома, выкрикнув: — Спасибо.
Не знаю, по какой причине, но я безмерно рада, что незнакомка не тащится за нами.
— Мой телефон... — опоминаюсь я, рыская глазами по полу между мельтешащими ногами. — Я не могу найти телефон.
— Я найду его позже.
Я слепо волокусь за Рэем, надеясь, что он сдержит обещание.
Он шлепает по выключателю, и в глазах рябит из-за яркого света. Тело продолжает дрожать, а слезы струятся по щекам. Я отвожу взгляд, чтобы не видеть рану, не видеть кровь, которая впиталась в одежду и окрасила руку от кончиков пальцев до локтя, бросив окровавленное горлышко бутылки в мусорное ведро. В отличие от меня, Рэй сохраняет хладнокровие. Он рассматривает порез вблизи. Его не отталкивает рассечение, которое, по моим ощущениям, углубилось до мяса и пылает адским пламенем. Слабый порог боли — мое проклятие.
— Выдохни, Техас. — Его пальцы с нежностью касаются подушечки ладони, и я вздрагиваю от новой вспышки боли. — Мы все починим.
Горячее дыхание касается щеки, когда Рэй поворачивает голову и с интересом смотрит на меня. Зрачки его глаз увеличены, на щеках румянец, подтверждая присутствие спиртного в теле.
— Ты боишься крови?
Судорожно сглотнув, киваю.
— Не правда ли, я полное недоразумение?
Рэй неодобрительно качает головой.
— Больше не называй себя недоразумением. С любым может случиться.
Его внимание возвращается к руке, а меня бьет озноб. Ванная комната превращается в аттракцион и вращается, увеличивая скорость. Я хватаюсь за раковину, чтобы устоять на ногах, и задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать запаха крови.
— Я буду трогать порез, а ты скажешь, где что-то врезается. Договорились?
Сморгнув слезы, впиваюсь взглядом в плитку, изучая мраморный узор.
Бережно касаясь пальцем, Рэй ждет реакцию, но я до сих пор не ощущаю ничего инородного. До тех пор, пока он не подбирается к подушечке. Ладонь пронзает адская боль, и я, зашипев, резко одергиваю руку.
— Придется вытаскивать пинцетом, — предупреждает Рэй.
Он открывает шкафчик над раковиной и роется по полкам. Его руки в моей крови, на рубашке и брюках сохнут брызги. Раковина тоже окрасилась в алый оттенок. Я непроизвольно начинаю жалеть, что пришла.
Рэй старается быть осторожным, выколупывая из-под кожи осколок. Он, должно быть, знает толк в травмах, и сейчас вкладываю в его руки безусловное доверие.
В комнате невыносимо душно, на лбу выступает испарина. Футболка липнет к телу, и на мгновение кажется, что от меня разит потом и жаром. Уткнувшись носом в его предплечье, сжимаю зубы и закрываю глаза, концентрируясь на приятном аромате парфюма. На тепле его тела, которое окутывает, словно пышное одеяло. Как так вышло, что нашла в нем опору? Держаться от него подальше было бы разумной идеей. Словно угодив в медвежий капкан, я смогла выбраться, но лишь для того, чтобы по необъяснимой причине наступить снова. Что это, как ни мазохизм?
— Знаешь, все это комично, — бормочу я.
— Что?
— Что Граф Дракула не высасывает из меня кровь, а пытается ее остановить.
Рэй лучезарно улыбается, но его белоснежные зубы с клыками, которые, конечно, являются накладными, слегка пугают. Взгляд фокусируется на нарисованной струйке крови, стекающей с нижней губы.
— Видишь, ты и сама понимаешь, что я довольно ценный артефакт.
— Не засчитывается. — Я остаюсь непреклонной.
— Я подумаю над другим подкатом. — Рэй вздыхает. — Проклятье, Техас, ты заставляешь меня перепрыгнуть через собственную голову.
— Получается?
— Ты мне скажи.
Я задумчиво мычу, прокручивая в голове наши встречи, где он чаще всего оставался мальчиком я-испытываю-тягу-засунуть-член-в-любое-отверстие, а не мальчиком я-мечу-в-ученые. А следом вспоминаю о том, какую легкость испытала, болтая с ним днем. Да, за исключением парочки нелицеприятных инцидентов.
— Крайне редко, — подытоживаю я.
— Буду стараться больше. — Рэй серьезно настроен, судя по выражению.
Мне приходится незаметно ущипнуть себя за бедро, чтобы не улыбнуться как мечтательная идиотка с дырой в черепе.
Очнись, ты, полоумная идиотка! — Мысленно отчеканиваю я, чтобы спуститься с небес на землю.
— Готова? — Рэй закатывает рукава, из-за чего мой мозг дает сбой и находит в жесте сексуальный подтекст.
Отрывисто киваю, обвивая его бицепс уцелевшей рукой и сжимая ткань между пальцев.
Стоит только жидкости коснуться пореза, как впиваюсь ногтями в его кожу и стону от боли, закусив губу так сильно, что могу проткнуть зубами. Происходящее длится не дольше минуты, но по ощущениям прохожу седьмой круг ада.
Рэй закрывает воду и берет сухую салфетку, прижимая вокруг пореза. Хочется вновь расплакаться, но уже из-за того, с каким трепетом он возится со мной, чего никто никогда не делал. Льюис не стал бы обхаживать меня, и по моему ледяному сердцу ползет паутина. Парень, который, как я думала, любит меня, не встал бы с дивана и не пошевелил пальцем. Возможно, после того как обработала ее самостоятельно, он мог попросить захватить пиво. Как же это убого.
— Последние штрихи.
В следующую секунду порез воспламеняется, это сравнимо с тем, будто меня режут без анестезии. Я хочу кричать, потому что Рэй воспользовался эффектом неожиданности, но самостоятельно не решусь. Выношу мучительные испытания, продолжая рыдать на его плече и ругаясь отборным матом.
Его ладонь ложится на макушку и поглаживает, оказывая релаксирующее воздействие.
— Терпи, — успокаивает Рэй, продолжая гладить меня подобно котенку. — Ты не сопливая девчонка, Техас, ты чертов боец.
— Который боится крови и рыдает на чужом плече из-за небольшого пореза.
Рэй перебинтовывает мою ладонь. Материал моментально пропитывается кровью, и мне хочется отрубить руку, чтобы не видеть и не встречаться с травмой один на один. А мне, безусловно, придется, ведь кто-то должен промывать и делать перевязки. Ради всего святого, как закончить роспись в срок, если отныне у меня лишь одна рабочая рука? Льюису придется поднять свою ленивую задницу, чтобы помочь, в ином случае время вдвое увеличится и возвращаться в дом буду не раньше, чем к рассвету.
Я наблюдаю, как Рэй завязывает узелки, и расстояние между нашими лицами сокращается.
— Не вздумай, — хрипло предупреждаю я, удерживая его взгляд.
— Снова заедешь по яйцам? — Смеется он и неожиданно целует меня в кончик носа, из-за чего отшатываюсь назад, смотря на него исподлобья. Рэй продолжает как ни в чем не бывало: — Есть и плюсы.
— Какие могут быть плюсы?
— Ты приехала.
Атмосфера молниеносно меняется, и это довольно пугающе. Я сейчас не в состоянии мыслить разумно. Тому подтверждение присутствие в этом доме в ванной комнате наедине с проклятым Дракулой.
— А теперь улыбнись. — Он грозно сводит брови, чтобы припугнуть. — Ну же, Техас, что я должен сделать, чтобы ты улыбнулась?
Сомневаюсь, что могу выудить хотя бы что-то отдаленно напоминающее улыбку и желательно, чтобы она не соответствовала безумной улыбке Джокера.
— Спеть? Станцевать стриптиз? Нарядиться в чучело? — Перечисляет Рэй, и его тон понижается до шепота. — Что?
— Быть другом? — Неожиданно предлагаю я.
— Тебе нравится ложь? Потому что это именно то, что я буду делать каждый день, если соглашусь.
— Почему бы тебе не остаться тем, кем являешься? Зачем все усложнять?
Рэй пренебрежительно закатывает глаза и споласкивает руки, следом за чем подносит их к моему лицу и, коснувшись щек, насильно приподнимает уголки губ.
— Это делается вот так, — подсказывает он, над чем хочется рассмеяться, но не хватает сил. — Теперь попробуй без моей помощи.
Я строю кислую гримасу.
— Мы выйдем отсюда, только когда увижу улыбку. Я не шучу, Техас. Улыбнись — и дело в шляпе.
Рэй не сводит с меня загадочных глаз, а я на минуту задумываюсь, почему жизнь столкнула нас. Свела две противоположности, у которых, на мой взгляд, нет абсолютно ничего общего. Если это урок, то что должна вынести? Не падать духом, даже если нахожусь глубоко под развалинами и теряю веру?
Я мысленно возвращаюсь на несколько часов назад и вспоминаю, что он посмеялся над собственной неуклюжестью, а не попытался выйти из положения путем ругательств вроде тех, когда винишь неустойчивый на траве шлем, а не себя. Он сделал это лишь в шутку.
— Наконец-то, — Рэй кивает на дверь. — Теперь пошли.
Я свожу брови, взглянув на собственное отражение, где замечаю слабую улыбку.
Я действительно улыбнулась?
— Идем, — зовет он, притормозив в дверях и посмотрев на меня через плечо. — Сделаем очередное исключение.
Исключение. Слишком много исключений.
Но я иду. Волочусь следом за Рэем с потерянным видом, и оказываюсь в центре толпы, чьи тела оживленно двигаются под музыку. Смущенная окружением и тем, что должна подключиться к их ритму, роняю взгляд на протянутую ладонь.
— Это была твоя идея, — перекрикивая музыку, напоминает Рэй.
— Я не хотела танцевать.
— Ты хотела друга. Получай.
Я колеблюсь.
— Ну же, Техас, давай! — Настаивает Рэй, поднимая руки вверх и двигаясь под музыку.
— Я не хочу, — отзываюсь, нервно озираясь по сторонам.
— А я хочу.
Он хватает меня за руку и кружит под импровизированным мостиком, заставляя последовать его примеру. Мое тело отказывается двигаться, но мозг периодически подает слабый голос и требует попробовать. Я мешаюсь между пошли-его-к-черту-и-вали-отсюда и ты-не-поплатишься-жизнью-если-попробуешь. И эти двое разрывают меня на части. Хочется поддаться заразительному влиянию, но страх скребет когтями по местечку, называемому совестью. И я внезапно понимаю, что разучилась отдыхать. Разучилась отжигать. Разучилась жить на всю катушку. Разучилась жить одним днем.
Я не могу расслабиться, но и не в силах противостоять его напору. Мои движения зажатые, неумелые, по правде говоря, не помню, когда последний раз танцевала. Не помню, когда наслаждалась мелочам, и это вызывает гамму противоречивых эмоций.
Смотрю на Рэя, плавные движения которого даже близко не сравнимы с теми, что вытворяет мое деревянное тело. На его губах беспечная улыбка, глаза закрываются, когда он всецело отдается мелодии и ловит ритм. Я же все так же скованна и выгляжу, как посмешище.
— Так не пойдет, — уведомляет Рэй, неодобрительно покачав головой.
— Может быть, это просто не мое? Я не хочу выглядеть дурой.
— Оглянись, всем плевать, что ты делаешь. Они отдыхают.
Неохотно обвожу взглядом окружающих нас людей, которые, к счастью или сожалению, увлечены собой или партнером. На меня смотрит Рэй, и, кажется, этого достаточно для того, чтобы ладони вспотели.
— Ты нервируешь меня, — вопреки здравому смыслу признаюсь я.
Рэй проводит костяшками по моей щеке, из-за чего смотрю на него с угрозой.
— Друг нервирует тебя? Так, по-твоему, выглядит дружба?
Проклятье, кто тянул меня за язык?!
Короткий диалог становится завершением провального вечера.
Ради всего святого, что я делаю? Получила неутешительные новости, приехала сюда, порезала руку, а теперь должна улыбаться, как будто моя жизнь не превращается в руины?
— Я хочу уехать, — сдавленно произношу, создав безопасное расстояние. — Не нужно было приезжать.
Рэй хмурится.
— Почему нет?
— Потому что... — Я прикусываю язык и кошусь на входную дверь, предугадывая его следующий ход. Перекроет ли он выход, загнав в клетку, если вознамерюсь сбежать.
Рэй поджимает губы, явно недовольный сложившейся ситуацией, и это моя вина. Сейчас в его объятиях могла присутствовать куда более раскрепощенная девушка. Девушка, которая ему подходит. У которой нет проблем с такой мелочью, как банальные танцы. Мир которой не потерпел крушение из-за положительного теста на беременность.
— Попрошу Трэва отвезти тебя.
Мое лицо вытягивается от удивления, когда он отклоняется в сторону кухни.
— Я умею пользоваться услугами убера!
— Не сомневаюсь, но Трэв отвезет тебя.
Спешу за Рэем бледная, как будто из меня выпустил всю кровь лично Джек Потрошитель. Или тот самый сексуальный Граф Дракула, размашистым шагом направляющийся к приятелю, высосал ее из меня.
— Можешь отвезти ее? — Одновременно вопрос и утверждение, слетают с губ Рэя как само собой разумеющееся.
Трэвис переводит взгляд на меня, и я задерживаю дыхание, потому что его глаза... Господи Иисусе, его глаза чистейшее серебро. Удивительно красивый оттенок, который, по всей вероятности, отражает характер. Я не могу прочитать эмоции на его лице. Он является противоположностью Рэю, мысли которого бегущей строкой ползут по лбу. Он физически подтянут и когда спрыгивает с высокого стула, изучает меня сверху вниз как бактерию под микроскопом, но в то же время с равнодушием.
— Это необязательно, — оправдываюсь я, на что он дергает бровью.
— Это обязательно, Кросс, — говорит Рэй, отмахиваясь от моих слов. — Я могу поехать с вами.
— Ну уж нет!
Рэй понимающе ухмыляется. Он знает, что Льюис придет в бешенство, если снова увидит нас, на сей раз в одной машине.
— А меня кто-нибудь спросит? — Девушка, расставившая руки по кухонному острову, впивается в нас взглядом. Опасно сверкнув янтарными глазами, которые по цветовой гамме сравнимы с расплавленным металлом, она смотрит на меня.
Третье «иронично», потому что на ее макушке красные рожки дьяволицы.
Конечно, в моем и без того драматичном финале, по всей видимости, мало проблем. Осталось добавить собственницу, готовую выцарапать глаза за то, что на ее парня не-так-посмотрели.
— Не волнуйся, — хмыкает Рэй, бросив на эффектную брюнетку скучающий взгляд. — Его яйца надежно спрятаны в твоем сундучке Дэвида Джонса.
За это ему прилетает подзатыльник от товарища.
— Что? Я не прав?
— Ты новая мишень, Ларсон. — Губы незнакомки образуют такую улыбку, как будто она только что сорвала Джекпот. Искоса взглянув на меня, она оголяет белоснежные зубы, контрастирующие на фоне красной помады и платья того же оттенка. — Я ждала этот момент. И о боже, я оторвусь на тебе по полной.
— Как страшно, — пискляво передразнивает Рэй. — Я прям-таки обделался от страха.
— Мне подождать, пока вы обмениваетесь любезностями, или поедем? — Трэвис отклоняется в сторону выхода, и я намерена следовать за ним, но Рэй останавливает, заслонив путь.
— Мне жаль, что так вышло, — говорит он, бросив сочувствующий взгляд на мою руку. — Максимум через месяц будет как новенькая.
— Я в курсе, капитан Очевидность. — На самом деле, хочется поблагодарить за помощь, но язык не поворачивается. Я будто переняла черствость Льюиса, а мне и без этого тошно.
— Напиши, как будешь дома. — Рэй осекается. — Черт, твой мобильник. Дай мне пять минут.
Проклятье, телефон!
Я действительно выпала из реальности и забыла о потере.
Наблюдаю за тем, как Рэй расталкивает толпу, и они послушно выполняют требование, расчищая парадную, словно море расступается перед Моисеем. Смущенная поступком, стараюсь не забывать, что не должна видеть в нем кого-то больше, чем посредственного мальчишку, пускающего пыль в глаза. Моргнуть не успею, как окажусь в числе тех, кто согрел его постель.
Рэй быстро находит пропажу и возвращается к ранее озвученной просьбе.
— Напиши, как приедешь, Техас.
— О боже, серьезно? — Я фыркаю, но лишь для того, чтобы не облачиться в жалкую девчонку, целующую его ноги. Не в моем характере показывать слабость, хотя это произошло несколько минут назад, когда рыдала на его плече.
Рэй прищуривается.
— Ты не привыкла к таком, да?
— Не понимаю, о чем ты.
— К тому, что о тебе заботятся.
— Я не нуждаюсь в заботе.
— Ложь становится еще слаще, когда слетает с твоих губ.
— Ларсон!
Я вздрагиваю, услышав громкий голос Трэвиса, который застыл в пороге и смотрит на нас исподлобья.
— Напиши, — настаивает Рэй, вручив мне телефон.
— Я подумаю. — Прежде чем он возразит, проскальзываю мимо и маневрирую между гостями, с трудом держа спину ровно.
Трэвис указывает подбородком на машину и направляется к подъездной дорожке, засунув руки в карманы джинс, откуда вынимает ключи. Конечно, черт побери, он обладатель спортивной Камаро. Я бы удивилась, увидев неприметный минивэн.
Обняв себя руками, чтобы сохранить тепло, нахожу пристанище на заднем сидении. Я хочу избежать вопросы и коротко сообщаю адрес. Но один все же имеется.
— Можешь высадить меня на углу?
— Нет.
Разинув рот, растерянно хлопаю глазами.
— Вы все такие говнюки?!
Его стальные глаза находят меня в зеркале заднего вида, из-за чего ерзаю. Не знаю, чем это вызвано, но мои барьеры крепнут, как только встречаю его взгляд. Что-то в этом парне заставляет принять защитную позу, готовясь отражать удары.
— Знаешь, сколько раз я подвозил до дома его девчонок? — Спрашивает он.
— Ни разу, разумеется, — огрызаю я.
— В точку.
— Я прошу высадить меня на углу, это важнее распоряжений Рэя.
— Попробуй убедить, что твои слова выше его просьбы.
— Не хочу, чтобы меня увидели вылезающей из машины чужого парня.
Я наблюдаю презрительную улыбку. Его открытое насмехательство раздражает. У меня дежавю, ведь именно таким же тщеславным характером обладал Колтон. Он думал, что все сойдет с рук. Ему не повезло.
— Потому что у тебя имеется свой?
— Именно так, — отвечаю я, стараясь вложить в слова как можно больше уверенности. Для пущего эффекта гордо вскидываю подбородок.
Трэвис хмыкает.
— Но ты пришла сегодня без него.
Дьявол, он чертов самоубийца.
— Я ошиблась.
— Не оправдывайся, это убого.
Я скриплю зубами.
Боже, о чем думала, заявившись туда? В дополнение к гневу присоединяется ноющий порез. Глаза жжет от слез, потому что при странных обстоятельствах чувствую себя оскорбленной.
— Слушай, я просто помогаю с историей. — Ни с того, ни с сего, обороняюсь я, ведь лучшая защита — это нападение. — Мне не нравится твой осуждающий взгляд, как будто приехала, чтобы покувыркаться, и уезжаю, чтобы вернуться в теплую постель любимого.
— Мне нет дела до того, кто с кем трахается.
— Тогда какого черта ты смотришь на меня как на шлюху?
— У тебя проблемы с восприятием, — равнодушно бросает Трэвис, разгоняя машину по пустой дороге. — Ты видишь то, что хочешь видеть.
— Я чувствую.
— Ощущения подводят, потому что я точно не из тех, кто посмотрит с осуждением.
— Надо же, твоя задница не покрыта морщинками, а над головой не сияет ангельский нимб?
Знаю, я самостоятельно иду на рожон, но не могу ничего поделать. Это словно в крови. Трэвис игнорирует колкость, включив музыку, но снова заговаривает спустя несколько минут, вероятно, ощущая мой прожигающий взгляд на затылке.
— Спрячь колючки, мне неинтересно перепираться с тобой.
— А мне не нравится, что ты смотришь на меня, как на дерьмо под ногами. Снизойди с небес на землю, но будь осторожен, это слегка неприятно.
— Чем больше ты говоришь, тем сильнее подтверждаешь тот факт, что злишься на себя.
Мои ноздри раздуваются от гнева, а порез снова ноет. Роняю взгляд и обнаруживаю, что сжала пальцы в кулаки, тем самым вернула болезненные ощущения.
— На себя? — Шиплю я, положив руки на колени и предпринимая попытку совладать с эмоциями, чтобы не навредить себе.
— У тебя что-то возникло, и чем больше противишься, тем сильнее хочешь. Запретный плод сладок.
— Я не стану рисковать трехлетними отношениями ради короткой интрижки! Прекрати проецировать свои ценности на меня.
— У любви тоже есть срок годности, — сухо бросает Трэвис. — И очнись наконец, ты уже рисковала.
Господи, я на полном серьезе готова вытащить шнурки из ботинка и придушить его, но воздерживаюсь, впиваясь ногтями в уцелевшую ладонь, чтобы подавить желание.
— Ты циник.
— Я реалист. Предпочитаю смотреть на мир без розовых очков.
— Ты только что намекнул, что я могу пойти на поводу сомнительных желаний.
— Я прав, — самодовольно усмехается он. — Ты хочешь его.
Я даже не закатываю глаза, настолько это тривиально.
— Ты только что признала, что возникает определенное желание. Твое сомнительное желание называется сексуальным влечением. Я не считаю это нормой. Но мы те, кто есть. Просто прими это.
— Теперь понимаю, почему вы спелись. Вы похожи. И твоя, девушка, кстати, идеально подходит тебе.
Металлические глаза Трэвиса опасно темнеют, даже в тусклом свете фонарей заметно, что они меняют оттенок. В глубине вспыхивает предупреждение, когда он прищуривается. По рукам ползут мурашки, потому что я, кажется, зашла слишком далеко. Мой язык — мой враг. По правде говоря, никто из друзей Рэя не обошелся со мной как с дерьмом, но сказанное не воротишь. Очевидно, я ядовитая настолько, что не замечаю, как гублю все живое вокруг себя.
— В твоем положении я бы не стал рисковать. — Из его голоса сквозит предупреждение. — Хотя это неудивительно. Ты довольно поверхностная. Токсичная, фальшивая и самовлюбленная, которая с какой-то стати возомнила себя не такой, как все. Ты не способна видеть ничего дальше собственного носа.
Токсичная.
На глаза наворачиваются слезы.
— Слушай, мне жаль, — выдавливаю я, искренне сожалея. — Я не подумала перед тем как сказать. Просто сейчас моя жизнь катится по наклонной, и иногда сложно совладать с эмоциями.
— Никому нет дела до твоих проблем. Это не оправдание дерьму, что вылетает из твоего рта.
Я решаю промолчать. Что бы ни сказала, это сыграет против меня, а за один вечер удалось настроить против себя уже четверых. Однажды Рэй тоже поймет, что со мной не стоит возиться, но, опять же, по необъяснимой причине он становится кем-то вроде лучика света, который день за днем сложнее отпустить. Безусловно, однажды его поглотит тьма, всего-то вопрос времени.
Мы доезжаем до дома в тишине, которую сложно назвать уютной. Я вся как на иголках, когда ищу глазами машину Льюиса. Стоит только представить, какое шоу он устроит, если буду замечена. К счастью, подъездная дорожка пуста.
— Спасибо, — тихо благодарю, выбираясь из машины.
— Напиши, что приехала. Без шуток. Он попросил не для вида.
— Это равноценно зеленому сигналу.
— Хочешь или нет, но ты уже небезразлична, поэтому остается смириться. Он всегда будет поблизости.
— Тебе это известно не понаслышке?
Трэвис не отвечает. Он поднимает стекло и уезжает, оставляя меня наедине с пожирающими мыслями. Наедине с желанием собрать вещи и молча уйти в никуда.
Вопреки здравому смыслу, достаю мобильник и пишу Рэю.