25 глава
Когда я открыла глаза, то передо мной было чистое голубое небо, а не беспроглядная тьма. Тело жутко болело, как будто я целый день таскала мешки, набитые камнями. Я больше не слышала голосов, которые так хотели, чтобы я стала тьмой. Я бы соврала, если сказала, что тьма навсегда исчезла. Она осталась, тихонько горела в моей душе, только теперь я имела над ней контроль.
Я побывала в объятиях тьмы, ощущала её ледяные прикосновения, но сейчас весь черный смог рассеялся, а меня крепко держали две руки, сжимая в объятьях. Дэвид прижимал меня к себе, и я впервые увидела в его глаза страх.
«Я выжила» - промелькнула мысль в моём сознанье, с парой тройкой, возможно, сломанных костей, но выжала. Не погибла от вспышки силы, не подалась натиску этой магии, а осталось собой.
Дэвид прижал меня к себе ближе так, что, думаю, сломал мне ещё пару костей, и зарылся лицо в моих волосах. Я обняла его в ответ, не смотря на боль в руках.
– Думаете, что всё кончено? – раздался хриплый голос Григория над полем. Это был раскат грома, молния в самый прекрасный день. Дэвид быстро отстранил меня себе за спину, закрывая собой. А руку опустил к поясу джинсов, только сейчас я заметила, что у него был с собой пистолет.
– Думаю, что да, – ответил он и направил дула пистолета на Григория, который лишь ехидно улыбнулся. Если вы никогда не видели живую змею, то встреча с таким человеком, как Григорий могла изменить этот факт. Он очень хорошо играл роль доброго Всевышнего, война света, только на самом деле он был гнилой.
– Действительно? И что вы сделаете? – он ещё шире улыбнулся, – выстрелишь в меня, а потом оба побежите рассказывать Амаре о том, какой я плохой? И она вам поверит? Какие у вас доказательства кроме ваших слов?
И тут он, черт его побрал, но был прав. У нас было только наше слово против него. И в этой битве явный был перевес в пользу Григория.
– А ещё у меня в руках ваши жизни, даже если один из вас и пойдет к Амаре. Я убью другого. А если решите это сделать вместе, я убью ваших дорогих людей, а они у вас есть, пока что есть.
Мы в полной заднице, у Григория в руках абсолютная власть над нашими жизнями, а у нас ничего. Дэвид медленно опустил пистолет, так же как и я, осознавая всё дерьмо данной ситуации.
– А теперь мы отправимся в Центр и расскажем, как ты, Николая, выбрала свет. И да, кстати, позаботься о своем друге, ты хорошенько его «помотала».
* * *
Я сидела уже второй день в палате Криса. Григорий сказал, что давал Крису демонические наркотики, которые затуманивали его сознание. После того как все ядовитые вещества врачи откачали из его организма, Крис снова станет собой и, самое главное, не вспомнит о том ужасе, что творился. Когда я решила уточнить про слова оракула, то Григорий лишь пожал плечами и уверил, что Крис только человек не более.
Теперь Григорий снял свою маску перед нами, и ни я, ни Дэвид не представляли, что будет дальше. В руках у него были наши жизни и не только. Даже если рискнуть и рассказать все Амаре, то поверит ли она? В Центре Григорий для всех является спасителем. Нужно веское доказательство того, что он не тот, за кого себя выдает.
Крис зашевелился и начал жмуриться от яркого света, исходившего от лампы, светящей ему в глаза. Я рассмеялась над его недовольной гримасой, но потом перестала, когда он смерил меня осуждающим взглядом. Это был мой Крис, не тот монстр, который хотел моей смерти.
– Что случилось? – спросил он. Его голос был хриплым. Он попытался подняться, но у него не чего не получилось. Рана на животе, как у меня сама по себе не затянется. По крайней мере, сейчас он в лучшем состояние, чем был в те минуты, когда мы притащили его в Центр. Елена сказала, что, если бы ещё пару секунд, и он был бы мертв. Я бы просто задушила его, медленно уничтожаю душу. Удивительно было то, что многие раны Криса с быстрой скоростью зажили, но врачи решили, что это действие демонических наркотиков.
И теперь я отвечу на его вопрос правдой. Больше никаких секретов, никаких тайн. Один раз эти тайны завели его прямиком к Григорию. Попытаться снова его отгородить от себя, у меня уже не выйдет. Так что пора раскрыть карты.
– Это долгая история, – начала я. – Так что приготовься услышать правду.
И я рассказала Крису обо всем; о том, как узнала о себе правду, о том кто я такая, о том, что существует демоны – обо всем. И он внимательно слушал, сначала естественно не поверил, засмеялся, а потом, когда я показала ему те вещи, которые могу творить, побледнел. Но в конечном итоге он меня принял такой.
– Я всегда буду с тобой, – неожиданно сказал Крис и с улыбкой посмотрел на меня. – Не как в прошлый раз. Больше я тебя не предам.
Я улыбнулась горькой улыбкой и взяла его за руку:
– Я не злюсь на тебя. Мы все делали ужасные вещи, но я не злюсь, потому что делала нечто похуже.
– У нас у всех есть свои шкафы и свои скелеты, – сказал, он, и, не смотря ни на что, прозвучало это весьма странно. Слова оракула не выходили из головы. Но я отмахнулась от этих предположений, это просто моя буйная фантазия. – У всех у нас руки в крови, да, Ника?
Я покачала головой, ошарашено наблюдая за его стальным взглядом. Что бы с ним не произошло, это его изменило. Словно в нем на самом деле таилась тьма.
Закончив с Крисом, я позвала к себе в комнату Дэвида и, господи-боже ты-мой-мамочки-что-я-творю, Розмари. Да, девушка сначала показывала открытую неприязнь ко мне, но все же она просто пыталась уберечь Дэвида. Когда я вошла в комнату, они уже оба были там и ждали меня.
Первой заговорила Розмари:
– Ну? Что за дело вселенской важности? – и смахнула длинную рыжую прядь волос с лица и уставилась на меня.
– Вы мне сейчас не поверите, – начала я, и Розмари подняла вверх брови, показывая своего удивления. А потом притворно прикрыла рот ладошкой. Серьезно, ей надо было бросать всю эту канитель с путешественниками и идти в театральный. Ведь такой талант пропадает.
Я закатила глаза и двинулась к стулу, чтобы придвинуть его к кровати и сесть напротив ребят.
– Так... – начал Дэвид после того, как я устроилась. – Что случилось?
Набрав полную грудь воздуха, я заговорила на одном дыхание:
– Я путешествовала во времени, – быстро проговорила я, впиваясь взглядом в обоих собеседников, которые с подозрением и неверием смотрели на меня. – Это было не один раз. Помнишь, когда я пропала в Центре? Вы сказали, что мой души не было на Земле, – я посмотрела на Дэвида, и тот кивнул. – Я переместилась в прошлое. В ту ночь, когда ты у меня ночевал, я тоже переместилась. Я не знаю, как это происходит. Я думала, это было как-то связанно с Серафимой, но, когда я освободила её, всё равно это не исчезло. Однажды я сделала что-то серьезней прыжка во времени, я переместилась в глубину своей души, видела всю ту тьму.
Я закончила свой рассказа и с мольбой глянула в глаза ребят. Оба находились в замешательстве. Но, когда, казалось бы, мне больше не нужно бороться с тьмой, мне всё ещё нужна помощь. Когда тьма отступила, дала мне волю, я почувствовала что-то ещё. Всплеск «светлой» энергии то, что помогло мне выжить, когда тьма готова была поглотить мою душу. И эта сила росла, и у меня есть подозрение, что эти перемещения и связанны с ней.
Первая заговорила Розмари:
– Это не возможно, – всего лишь три слова, которые не могли не являться правдой. – Разве в роде Драговер был хоть один путешественник во времени? Если бы странники были связаны с их семьей, мы бы знали, – она покачала головой, пытаясь прийти в себя.
Мы обе уставились на Дэвида, который, кажется, погрузился глубоко в свои мысли. Прошли секунды, потом минута. В комнате повисла гробовая тишина, что каждый вздох отражался эхом от стен.
– Ника, – наконец-то заговорил он, – что на счет твоего отца?
– Он бросил нас, когда мне было лет семь, – ответила я, проглотив ком, застрявший в горле. Да, это было давно. Да, я испытала вещи по хуже. Но это было до сих пор больно.
– Как его зовут? – не унимался Дэвид, избегая мой взгляд.
– Феликс.
Спустя несколько секунд он посмотрел мне в глаза. Пожалуйста, пусть это не то, о чем я думаю.
– А фамилия? – от его пронзительного взгляда захотелось отвернуться, убежать. Мне совершенно не нравилось, куда он клонит. Потому что это имело смысл. А если это так, то он знал. И он лгал.
– О'Рейдер, – выдохнула я, встретившись взглядом с Розмари. По её лицо можно было понять, что ничего хорошего мне ожидать не стоит.
– Ты странница, – прошептала она, словно не верила в это. – Твой отец странник. Нас мало. Всего несколько семей, поэтому мы знаем друг друга. И твой отец был один из лучших, – она замолчала, и комната снова погрязла в тишине. Никто, кто здесь находился, не мог поверить в это. – Он пропал восемнадцать лет назад. Его считали мертвым.
Я долго ничего им не отвечала, просто уставилась в стену, смотрела сквозь них. Собственно, я ожидала это услышать, но реальность была жестока. Он лгал мне. Он знал, кто я такая, знал, кто такая моя мать, и он бросил нас, когда понял, что я опасна. Осознание этого было похоже на падение с высоты, на звук разбитого стекла, на погружение глубоко под воду.
– Думаю, – через несколько минут ответила я. – Надо сообщить Амаре и Григорию об этом.
Розмари несколько минут глядела на меня, а потом поднялась со своего места и, подойдя ко мне, обняла.
– Мне очень жаль.
Мысленно я ухмыльнулась, это было началом неплохой дружбы. Видимо, даже в плохие моменты происходит что-то хорошие. Должно происходить. Даже не значительное, но должно. А иначе такая жизнь погубит тебя.