23 глава
Я не спала всю ночь, и под утро под глазами залегли синяки. Мысль о том, что завтра я погибну, не давала мне покоя. Да и какому нормальному человеку даст? Я чувствовала себя узником, приговоренным к казне. И чему удивляться, если с самого начала мне говорили об этом? Я ухватилась за эту праздничную идею счастливого конца. Только это не сказка, увы. Стоит ли написать прощальное письмо? Что я вообще должна сделать? Елена посоветовала провести последний день с теми людьми, которых я люблю. Только таких людей почти не осталось.
Палец завис над кнопкой вызова. Я третий раз пытаюсь позвонить Рафаэлю и третий раз сбрасываю. Так и не решившись позвонить, я швырнула телефон в стенку. Попытаться найти Криса и спасти? Сделать что-то хорошее перед тем, как погибну? Где только его искать. Я даже не представляла с чего начать. Провести день с Дэвидом? Я не могла так рисковать. Григорий мог узнать и тогда...
Тотальное одиночество – вот мой выбор.
Теперь голоса в голове не прекращались и с каждой секундой становились всё громче. А вены были не синими, как у нормальных людей, черными, покрывающими все руки. Магия бушевала, магия хотела захватить меня. И та светлая сила во мне, возможно, уже мертва.
Стук в дверь прервал мои размышления. Тихо встав с постели, я подошла к двери, не проронив ни звука.
– Ника, – тихо позвал меня Дэвид, и глупое сердце больно забилось в груди. – Я знаю, что ты здесь. Тебе от меня не спрятаться.
Я покачала головой и прислонилась к двери. «Уходи, глупый мальчишка, тебе меня не спасти»
– Ты можешь игнорировать меня вечность, но я не уйду. Ты можешь закрыться от кого-угодно, претворяться стервой сколько хочешь, но я знаю настоящую тебя. И я знаю, что ты победишь эту тьму, тебе нечего волноваться.
Я хмыкнула, если бы всё было так, как он говорит. Как мне хотелось открыть эту чертову дверь и обнять его, раствориться, но я ни за что не стану рисковать его жизнью. Моя жизнь больше ничего не стоит, его жизнь я не собираюсь отбирать.
– В любом случае, ты должна выйти, – не унимался он. – Это приказ Григория, у тебя назначена встреча с Оракулом. Предсказания будущего, тайны прошлого. Выходи, я даю тебе пятнадцать минут, а потом выламываю дверь.
Я немного постояла у двери, а потом, порыскав в ящиках с одеждой, нашла рубашку с длинным рукавом. Надев её, чтобы спрятать свои вены, я снова подошла к двери; рука легла на дверную ручку, но я так и не решалась её повернуть.
– Я тебя предупреждал, – заговорил Дэвид. – На три я захожу.
Как бы я хотела, чтобы это был сон, глупый сон. Это не происходило со мной, с кем-то другим. Я не из тех героинь, спасающих мир.
– Раз, – начал Дэвид.
Я бы хотела снова стать той девочкой. Я бы хотела снова болтать с Энни о всяких пустяках, обнять её, теплую, живую.
– Два.
Я бы хотела, чтобы Крис рассказывал мне о фильмах, которые он просто обожал, и я бы не разу не сказала, что ненавижу эти фильмы.
Я бы хотела снова поговорить с мамой, черт возьми, просто услышать её голос.
Только этому ничему не бывать. И на счет три я открыла дверь.
* * *
До кабинета мы шли молча. Сначала конечно Дэвид пытался со мной заговорить, но я упрямо его игнорировала. Но перед тем, как войти в кабинет, он остановил меня, схватив за руку:
– Ты можешь хоть всю жизнь провести, избегая каждого, но не смей отталкивать меня.
Я ничего не ответила, избегая его взгляда, и зашла в комнату. Григорий и Амара сидели за столом, беседуя с молодой девушкой. По бледной коже спадали длинные светлые волосы. У неё было милое личико, и почти белые глаза. Они прекратили беседовать, и всё три пара глаз были устремлены на нас.
– Мы вас заждались, – сказала Амара, а потом что-то прошептала девушке, которая не сводила с меня взгляд. – Ну раз все здесь мы можем начать. Энни, ты готова?
Имя отозвалось в моей памяти отголосками боли, я почувствовала привкус железа у себя во рту. Всё вокруг меня показалось таким расплывчатым, я не видела ничего перед собой. Боль уничтожала меня, заново прорубая дыру в груди. «Это всего лишь имя» - напоминала я себе.
Девушка кивнула.
Она смотрела куда-то вперед, сквозь предметы. Зрачки стали полностью белыми. Она ничего не говорила, просто смотрела.
– Смерть, – одно единственное слово, почти шепотом вымолвила она. – За ней смерть. Она посланник смерти.
Сердце отбивало бешеную чечетку в груди, а воздуха явно не хватало в этом помещение.
– Ты ещё можешь спастись, – проговорила она, посмотрев на меня. Я тихонько покачала головой. Она же ясновидящая, должна же знать. – Надо замкнуть круг крови. И тогда та тьма, что была в роде Драговер, исчезнет, и смерть прекратит следовать за тобой.
Что я вообще могу успеть за меньше, чем двадцать четыре часа? Она издевается.
– Грядёт нечто страшное, – она наконец-то отвела от меня взгляд, чтобы посмотреть на каждого из присутствующих. – То, что ещё не видел этот мир. Зло надвигается, величайшее зло.
Оракул снова уставилась в стену, а потом проговорила:
– Тьма пожирает её душу, и если вы не поспешите, она заберёт её навсегда.
Как будто я этого не знала. Как будто это что-то мне дало. У меня больше даже сил сражаться не осталось. Я хочу этого – сдастся. Просто хочу, чтобы всё это закончилось.
Не желая больше слушать то, что и без неё я прекрасно знала. Я развернулась, чтобы выйти.
– Ты злишься, – сказала оракул, она не называла имени, к кому обращалась. Но я знала, она говорила это мне. – Злишься на человека, который очень был близок к тебе. Он что-то сделал.
Я стояла к ней спиной, но чувствовала её прожигающий взгляд. Внутри бушевала целая буря, я чувствовала каждый отголосок тьмы в своём теле, её сокрушительную силу. И если это только часть той магии, что внутри меня, то что будет завтра, когда она проявиться вся?
– Его зовут Крис, – сказала она, и я слетела с катушек. Взорвалась. Буквально.
Темный огонек, превратился в необъятную силу, которая поглотила мою душу, требовала возмездия. Всё так же, как когда Серафима была заперта внутри меня. Только теперь больше осмысленности. И странное непонятное желание. Словно я хочу этого, какой-то своей темной частью я хочу этого.
Черная волна магии ударила в девушку, и она отлетела, врезавшись в стенку. Кто-то попытался меня остановить, но я только ударила магией и в него. Кругом поднялся вихорь из темных нитей, они окружили меня, били словно молнии куда-то.
– Она не должна была это увидеть, – проговорила я, медленно подкрадываясь к Энни. Нити, группируясь, превращались в черный плотный смог, окруживший комнату. Я присела рядом с Энни и схватила её за горло. Нити магии, покрывавшие руку, начали обвивать оракула. Она открыла рот, глотая как можно больше воздуха. Голоса в голове разом твердили одно слово. Дикое желание грохотало в той силе, что сильнее стягивала свои тески на шеи у оракула. Убить. Возможно, я бы задушила её, если бы кто-то не оттолкнул меня от неё, прижав к полу. Я билась в чьих-то руках, а потом всё растворилось. Магия ушла в своё укромное до дня Х.
– Все в порядке, – проговорила я, находясь в каком-то шоковом состоянии от осознания того, что я хотела этого. – Это снова я.
Руки, державшие меня, ослабили хватку, а потом и вовсе отпустили. Я не пошевелилась, даже не попыталась встать. Где-то точно должна быть полиция, которая наденет на меня наручники. Я просто схожу с ума, у меня какое-то чертовое раздвоение личности. Закрыв лицо руками, я сдавленно промычало. Тихий крик о помощи? А поможет ли что-то мне? Вдруг завтра я не погибну, а стану немного другой? А если то зло, о котором говорила оракул, и есть я?
– Господи, – промычала я, на что голоса ответили «он не поможет». – Я схожу с ума.
Я наконец-то разлепила веки, чтобы посмотреть на тот ужас, который я сотворила. Амара помогала подняться к Энни, ноги девушки тряслись, а на шеи были следы от удушья. Комната была разгромлен: стулья, превратившиеся в обломки, стол, развалившийся на две части, стены в трещинах и черных пятнах. Я снова зажмурилась, перед глазами стояли различные ведения. Черная выжженная трава, деревья в огне. Моя квартира, которая сгорала дотла. И всё это делала я. Я могла сколько угодно убеждать себя, что я за добро, но правда была иной. Я была монстром, порождением тьмы и, возможно, её лучшим творением.
– Ника, пойдем, я провожу тебя в твою комнату, – Дэвид присел рядом со мной и взял меня за руку. Я сразу же вырвала руку и отползла, пока не врезалась в стену. – Помнишь, что я говорил тебе на поле? Ты не сможешь причинить мне вред.
– Откуда тебе знать, – я запрокинула голову назад, уставившись в потолок, – что я хочу? Ты сам видел, что я сделала. Ты до сих пор веришь, что завтра я останусь прежней?
Он схватил меня за плечи и рывком поднял на ноги, потом встряхнул несколько раз, как будто выбивая дурь из меня. Схватив крепко за руку, чтобы я не смогла вырваться, потащил прочь отсюда.
– Тебе с рождения пророчили шанс, великую миссию, – рыкнул он. Я закатила глаза:
– А ещё каждый говорил, что я выберу тьму, – заметила я, а после ойкнула, когда хватка на моей руке усилилась. – Дэвид, ответь честно. Этот шанс, великая миссия заключается в том, что я должна замкнуть круг крови?
Не поворачиваясь ко мне, он быстрее потащил меня по коридору:
– Да, – не видя его лица, я знала, он помрачнел. – Это глупая легенда, если его замкнуть, то проклятье с рода Драговер исчезнет. Ты – последний двойник, который и должен выполнить эту миссию. Иначе тьма поглотит и его.
– Ты веришь в это? – тихо спросила я, наблюдая за профилем Дэвида.
– Нет, – резко ответил он, уголок его губы поднялся вверх, в горькой усмешке. – Я не верю, что всё за нас предрешено и что судьба у нас только одна. Мы сами властны над судьбой. И никакие глупые пророчества за тебя это не решат. Они лишь варианты исхода, но вся твоя жизнь только в твоих руках и больше не в чьих. Ты – это ты, Ника. Упрямая, сумасшедшая, сильная. Поэтому я верю, что завтра ты останешься собой.
Мы уже стояли напротив моей комнаты, но никто из нас не решался уйти первым. Я совершенно не представляла, что завтра станет с нами. Проснусь ли я собой? Проснусь ли я вообще? Или превращусь в безжалостного монстра?
И, возможно, Дэвид прав. Ведь это всё ещё моя жизнь и это всё ещё моя судьба.
И несмотря ни на что: ни на голоса в голове, ни бурлящую в крови магию, ни на угрозы Григория, ни на всех демонов на свете – я знала одно. Повернув ручку двери и открыв комнату, я посмотрела на Дэвида:
– Пока я здесь и пока я настоящая, – не сводя с него взгляд, я улыбнулась, а потом подошла ближе к нему, пока носочки обуви ни касались друг друга. – Подари мне ночь, Дэвид Хоронт.
И он поцеловал меня, легко, осторожно, боясь спугнуть. Подняв меня на руки, он понёс в комнату, захлопнув ногой за собой дверь. Не переставая целовать меня, он опустился со мной на кровать.
И когда я прошептала его имя, в глазах Дэвида промелькнул огонёк, и он снова принялся осыпать меня поцелуями, целуя с невероятной страстью. На что я отвечала не меньшим. Вот уже нет майки ни на мне, ни на нём, лишь только две губы терзающих друг друга.
Медленно, его руки продвигались вниз по спине, уверенно добираясь до моих ягодиц. Он с легкостью стянул с меня джинсы и, рвано вздохнув, поцеловал меня в живот и начал спускаться вниз, а потом стянул и с себя джинсы, достав из кармана презерватив. Я невольно про себя усмехнулась, но что-то едкое покоробило душу:
– Ты настолько самоуверен?
Дэвид снова переместился ко мне, повалив на кровать:
– Больше, чем ты думаешь.
И снова поцеловал меня. Наши губы были везде, так же как и наши руки, которые то и путешествовали по телам, то находили друг друга и сплетались в замок. Когда уже всё закончилось, мы долго лежали в объятьях друг друга, прижимаясь разгоряченными телами, вжимаясь друг в друга сильнее, словно всегда было недостаточно близко. Как будто это был другой мир, отрезанный от всего того дерьма, что происходит снаружи.