21 глава
В глаза ударил яркий и неестественный свет, поморщившись, я всё-таки открыла глаза. «Это не дом», - первая мысль, которая пришла мне в голову. Когда глаза привыкли к яркому свету, я разглядела муху, надоедливо жужжащую, которая безнадежно билась в лампочку. Я провела несколько минут, разглядывая эту муху. Она так билась о лампочку, так стремилась к свету, готова разбиться, но попасть в свет, только ей там не место. Может быть мне тоже? Я до сломанных костей борюсь за свет, но тьме стоит только потянуть за нужные веревочки, и меня тянет к ней.
Сначала я услышала противный писк, а потом открылась дверь и в комнату вошла Елена. Я чуть повернула в её сторону голову, но потом снова уставилась на муху.
– Ты очнулась, – констатировала она, но я ничего не ответила. – Ты проспала два дня. Удивительно, что огонь почти не тронул тебя. Только мелкие ожоги на руках.
Елена присела на край кровати и взяла меня за руку, сжав её:
– Малышка, – начала она. – Твоя квартира сгорела, конечно, не сильно, но многая мебель пострадала, некоторую можно просто выкинуть. Мы не стали ничего трогать, это уже твоё дело, как этим распоряжаться. Твоя комната почти не пострадала, так что ты можешь вернуться в квартиру хоть сейчас.
– Нет, – отрезала я. – Я останусь жить в Центре, пока не знаю насколько.
– Хорошо, я скажу Амаре, чтобы выделила тебе комнату.
Она ещё раз сжала мою руку и уже собралась уйти, но остановилась и хмуро поглядела на мою руку. Несколько минут она ничего не говорила, только глядела на мою руку.
– Странно, но я точно помню, что на этой руке были ожоги.
Я ничего не ответила. Конечно, ожоги были и не только незначительные на руках. Были ужасные, черные покрывающие мои руки, только всё это зажило с невероятной скоростью. Елена не услышала моего ответа и вышла из комнаты. Когда за ней закрылась дверь, на мои глаза навернулись слезы. Мне причиняло боль то, что я отталкиваю людей, которые искренне хотят заботиться обо мне, от себя. Но если я позволю им приблизиться ко мне, то они погибнут. Отнимать чужую, невинную жизнь я не хотела больше никогда. Даже если это означало прожить всю отставшую жизнь в одиночестве. Немного успокоившись и перестав плакать, я впилась взглядом в муху, которая надоедливо жужжала. Хватило одного желания, раньше, чем я успела об этом подумать, муха прекратила жужжать и упала на кровать.
* * *
Сон. Это был сон. Я гладила шею и спину лошади, успокаивая её. Длинное синее платье было порвано, а на руках кровоточили раны. Я запрягала лошадь, хотя царапины на руках неприятно щипали.
– Ты должен уйти, – сказала я, даже не оборачиваясь, пришедшему гостю. – Или... дай угадаю, это ты? Они послали тебя убить меня?
– Я здесь не для этого, и ты это знаешь, – ответил юноша. Я сжала руки в кулаки, а потом снова их разжала.
– Уходи, просто, уходи, – взмолилась я, чувствуя, как балансирую на тонкой грани, и вот-вот расплачусь.
– Серафима,..
Ведение. Догадалась я. Не сон, а ведение.
– Зачем ты здесь? – проговорила Серафима сквозь слезы. Он подошёл и обнял её, прижав к себе. – Я этого не делала, ты же знаешь. Я не зло. Я...
– Я знаю, конечно же, я знаю. Я бы ни за что им не поверил.
– Они бояться. Меня, – проговорила Серафима, сильнее прижимаясь к юноше. – Моей силы. Что в один день я смогу стать сильнее их. Поэтому хотят уничтожить меня.
– Мы справимся с ними, слышишь, – парень прикоснулся к заплаканным щекам и вытер горькие слезы. – Я с тобой. Ты же знаешь это, верно?
Она кивнула.
– Я люблю тебя, Кристофер, – сказала она, и парень, улыбнувшись, накрыл её губы в нежном и легком поцелуе. Немного отстранившись от неё, он прошептал:
– Я тоже люблю тебя...
Взрыв. Огонь. Всё закружилось перед глазами. Дым клубился вокруг. Теплые руки прижали меня к себе и повалили на землю. Вывернувшись из объятий, я – Серафима кинулась к Кристоферу. Парень лежал на земле и, боже, кровь пропитала всю его одежду. Он протянул руку и обессилено сжал мою руку в своей.
– Нет! – закричала Серафима. – Нет... Ты выживешь. Нет, не уходи, просто так.
Он покачал головой. Янтарные глаза с теплотой смотрели на девушку, он потянул её за руку и проложил к тому месту, где находилось сердце. Оно билось, раз...
– Я люблю тебя, – проговорил он. – Так люблю тебя. Ты самое лучшее, что есть в этом мире, – два. – Я хотел сделать тебе предложение на вечере у Гамильтонов. Но потом появились они... я бы хотел, чтобы всё было по-другому... я так хочу прожить целую жизнь с тобой.
– И обязательно проживешь, ты выживешь и... – три. Это было три. – Я люблю тебя, – сказала, но уже никто не слышал. Все звуки померкли, осталась лишь злость. Девушка поднялась и прожигала дыру в ком-то:
– Ты заплатишь за это, – а потом всё начало гореть черным пламенем.
Ведение исчезло, и я проснулась в холодном поту, уставившись в потолок и до сих пор тяжело дыша. Дыхание ни как не могло прийти в норму, я задыхалась, до сих пор ощущая то пламя, охватившие всё вокруг. Недолго думая, я вскочила с кровати, ступив босыми ногами на холодный пол. Порыскав под кроватью, я так и не нашла свою обувь, как и одежду, и отправилась в одной безразмерной майке, в которой уже проснулась, гулять по Центру.
Ночью в Центре было жутко и одиноко как никогда. Обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, я продолжила упрямо идти дальше. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове звучали дикие крики и голоса. Древний и неизвестный мне язык. Они все шептали и шептали; и казалось, моя голова просто раскалится на две части. И тьма в душе, которая так и пыталась схватиться за мою душу. Ещё чуть-чуть и я просто перестану существовать. Сколько ещё я протяну? Час? День? Доживу ли я вообще до Дня выбора? Я даже не знала, куда точно иду, пока не пришла к сумасшедшему решению. Это было полнейшим самоубийством. Но я должна была встретиться с Серафимой.
Вернувшись в свою плату, я еще раз попыталась найти одежду, но это оказались лишь изрезанные, сгоревшие лохмотья. Придется у кого-нибудь одолжить одежду и новую обувь. Быстро найдя комнату Елены, я одолжила у неё пару кроссовок (слава богу, что у нас оказался один размер ноги) и джинсы. И поспешила сбежать из Центра с помощью одного из их портала, а потом прямиком в логово врага.
Я оказалась вновь у того заброшенного дома, в котором мы впервые раз засекли Серафиму. Если все же её здесь не будет, то у меня нет больше шансов выжить. Шагнув за порог дома, я старалась не смотреть по сторонам и идти быстро, не останавливаясь. Голоса в голове зазвучали снова, и чем ближе я подбиралась к чердаку, тем сильнее становились они. Я зажмурила глаза, но продолжила подниматься, не отступив, даже когда моих ног касались чьи-то холодные руки, а на плечи ложились чьи-то костлявые пальцы. Я добежала практически до двери и дернула её на себя, а потом вступила во внутрь.
– Серафима, – позвала я, но мне никто не ответил. – Я знаю, ты здесь, – проговорила я, но в ответ снова тишина.
– Я не собираюсь убивать тебя; мне нужно поговорить, – я подняла руки вверх, – и я без оружия.
Я услышала скрип половиц и медленные шаги, приближавшиеся ко мне. Сердце ушло в пятки от страха, ведь вместо Серафимы здесь вполне мог оказаться демон.
– Очень глупо, – проговорила она, и я облегченно вздохнула. – И зачем?
И правда, хороший вопрос. И зачем я пришла сюда, зная, что рискую всем?
– Мне... нужна помощь, – ответила я, чувствуя дрожь по всему телу. Меня то бросало в жар, то в холод. – Я... мне кажется, еще чуть-чуть и я взорвусь... эта сила, она меня убьёт.
Серафима долго смотрела на меня, изучала своим кошачьим взглядом. Черт пойми, что творилось у неё тогда в голове. Я даже не была на сто процентов уверенной, что она хочет мне помогать. Возможно, то был просто трюк, а теперь она захочет меня убить. Но она расхохоталась, а потом присела на пол, пригласив жестом сесть и меня. Я осторожно присела, наблюдая за ней.
– И что ты хочешь от меня? Разве я похожа на ту, которая избежала этой участи? – всё еще улыбаясь, как маленький ребенок, спросила она.
– Ты не стала сразу такой, – пробормотала я. Голоса в голове звучали так сильно, что я почти не слышала собственного голоса.
– И что ты от меня хочешь? Рецепт: как стать доброй? – она продолжала улыбаться во все 32 зуба. – Такого не существует.
– То есть я в любом случае стану темной, если эта сила не убьет меня?
– Возможно, – немного подумав, ответил мой двойник. Она что-то чертила на полу куском стекла. В полумраке помещения, что это, разобрать было не возможно. – Ты последняя Драговер, всегда обозначалась особенной.
– Почему? – я уставилась на свои руки, на вены, которые стали черными. Это магия была у меня в крови, отравляла мой организм. Если я не могу избавится от неё, то должна знать как с ней бороться.
– В тебе древняя магия, сильная и темная. Никогда и ни у кого не было такого всплеска силы. Если ты сильна духом, то выживешь. Другого совета у меня для тебя нет.
– Но это убивает меня, – я показала ей свои вены, которые горели. – Мне нужно знать, как это контролировать, иначе это меня сожрет.
Она долго смотрела на мои руки, потом перевела взгляд на меня. Казалась, что она заглядывает в душу, выворачивает всё тайны прошлого.
– У тебя есть выбор, а у меня нет; ни у кого из нас его не было. И ты выбираешь неправильный.
– Что? – я уставилась на неё в полном недоумение. – О чем ты говоришь?
– Шанс, – Серафима вскочила на ноги, и, схватив меня за запястье, подняла с пола. – У тебя есть шанс: победить эту тьму. Но ты за него не хватаешься. Твоя душа, возможно, даже темнее моей, но у тебя ещё есть и светлая сторона. Но ты даже не пытаешься её спасти. Ты тонешь в своём горе, и твоя светлая сила погибает под натиском тьмы. Ты должна найти свой якорь, иначе в день выбора ты умрешь или станешь не лучше Григория.
Я опешила от её слов, потому что... она говорила правду. Я не пыталась бороться, не пыталась себя спасти по-настоящему. Я стояла, опустив голову, как провинившийся ребенок.
– Но, когда магия освобождается, она просто захватывает меня, отключает разум что ли. Словно меня нет, а появляется какая-то темная сущность. Это происходило, когда ты была заперта внутри моего сознания. Но иногда, мне кажется, это происходит снова. Я теряю контроль. Не так как это было раньше. Но... словно я на самом деле этого хочу.
Я не осмелилась взглянуть на ведьму, я даже боялась пошевелиться. Казалось, одно движение может снова разбудить ту темную лаву внутри меня.
– Ты слетала с катушек, потому что я была заперта в твоем сознании, – ответила девушка тихим, пронзительным голосом. – Когда ты меня освободила, получила шанс выжить. Я не вру, когда говорю, что у тебя есть светлая магия. Когда я была эфирной сущностью, то ощущала её, но я была барьером, который блокировал эту силу. Сейчас она свободна, и именно она дает тебе выбор. И зависит он только от тебя: продолжать давать горю подпитывать твою темную магию или бороться. И что ты выбираешь?
В этот раз я все же посмотрела на неё, и твердо знала ответ: я буду бороться.
Если я добралась до Серафимы без особых трудностей, то до Центра придется добираться длинным путем. Пришлось добираться до города, а потом ехать в пустом вагоне метро на окраину города. Раньше бы трусливая Ника никогда бы так поздно не возвращалась домой, раньше бы её пугал каждый шорох, каждый прохожий в такое время. А сейчас это казалось таким смешным, потому что в мире есть по-настоящему вселяющее ужас существа. Когда я наконец-то доехала до своей станции, пришлось ещё топать через кварталы и наконец-то выйти на пустую местность, оставив сиять город у себя за спиной. И отправляться через безлюдные поля, маленькие подобия лесов к Центру.
Спустя час ноги уже отказывались идти, а мозг требовал срочный сон. Я уже увидела в дали заброшенное здание, которое выглядело жутко и со стороны казалось нежилым, но это и был Центр. Еще несколько шагов и я окажусь в своей постели, но мне не дают сделать эти шаги. Кто-то хватил меня за плечо и с силой дернул назад, так что я упала, ударившись головой. Я перекатилась на другую сторону в ту секунду, когда чья-то рука врезалась в асфальт. Чертыхнувшись, незнакомец направился ко мне, пока я потихоньку отползала от него.
– Не думай, что я не убью тебя, – произнес он, растянув свои губы в улыбке. Этот голос и такая до боли знакомая улыбка. Я встряхнула головой, поднимаясь на ноги. Это не может быть он.
– Ника? Зачем ты это сделала? – хохотал он, а я крепче зажмурилась. Это не он. Не мог быть им. Тело пробила дрожь.
– Что ты молчишь, Ника? – издевался надо мной парень, подходя всё ближе, когда я не могла даже пошевелиться. Разум твердил: «Беги», но, о черт, я стояла как проклятая. – Это ты, – он наклонился ближе ко мне, – ты сделала это со мной.
Я взглянула в его глаза, гордо задрав подбородок:
– Ты не он, – и толкнула его со всей силой, на что он лишь расхохотался. Он даже не пошевелился, как будто ничего не почувствовал. Никакого чуда, никакой древней магии.
– Твоя сила не работает против меня, неужели ты думала, что я просто так пойду к тебе?
– Это не ты, – прошипела я, пытаясь ударить его магий, но она просто не приносила ему ущерб.
– Это я, Ник, это я. Что мне тебе сказать, чтобы ты в этом убедилась? – спросил парень, наклонившись к моему уху. – Может то, что я обещал быть с тобой рядом? Или то, что ты сама бросила меня? Или то, что...
Я со всей силой ударила его, а потом бросилась бежать скорее к Центру. Это просто демон, который хочет, чтобы я повелась на его сказки. Не больше. Крис сейчас дома в безопасности. Это не он. А потом я услышала выстрелы. Я, как могла, избегала пуль, но этот демон все же засадил мне пулю в бок. Я почувствовала огненный всплеск в левом боку, но продолжила бежать. Всего-то ещё чуть-чуть. А потом меня подбросило в воздух что-то, и я отлетела на приличное расстояние от Центра, больно приземлившись на асфальт.
Его хохот пронеся по округе. Я зажмурилась, пытаясь подняться, но малейшее движение причиняло боль. У меня нет оружия, моя магия не работает против него, позвать кого-то на помощь слишком рискованно, поднимутся вопросы, что я делала на улице в такой час, и я сломала себе, по крайней мере, пять костей, и у меня огнестрельное ранение, а ещё меня хотят убить (пустяки-то какие). Сказать, что я в полной заднице, значит, не сказать ничего.
Поднявшись еле-как на ноги, я увидела, что он наблюдал за мной. Как на лице ублюдка появилась улыбка, как его радовала моя боль. Конченный садист.
– Николая! – закричал он, когда глаза стали безумными, как у бешеного пса. – Неужели ты мне не веришь? Своему лучшему другу? Или ты забыла, что я видел, как ты умерла, а потом снова ожила?
Нет.
Одно слово грохотом звучало в моём сознанье. Я замотала головой, отказываясь в это верить.
Нет, нет, нет, нет. Это не Крис. Я отказываюсь в это верить.
– Не веришь мне? Или не хочешь? – он улыбнулся. В этой улыбке не было ничего от моего друга, это просто демон. – Об этом знаем только я и ты. Это тайна, объединяющая нас. Этот вопрос, который мы договорились никогда с тобой не поднимать. Это я, Ник.
Он расхохотался снова, когда увидел всю грусть в моих глазах, и приблизился ко мне. Магия окружила меня неприступной стенной, защищая. Он подошел ближе, внимательно посмотрел на черные нити магии, а потом зловеще улыбнулся. И перешагнул через преграду, как будто её не существовало. Он наклонился ко мне ближе, а я даже не могла ничего против него сделать. Одинокая слеза скатилась по щеке, и Крис протянул руку к мокрой дорожке.
– Как жалко, что ты уже труп, – прошептал он, и я дернулась от него. – Рано или поздно ты погибнешь.
– Что ты с собой сделал? – тихо спросила я, за что получила удар в живот. Потом ещё и ещё, пока не очнулась на холодном асфальте. Что-то острое дотронулось до моей шеи, а потом дикая боль. Я закричала и, дернувшись, ударила его. Боль прекратилась, и, вскочив на ноги, я собрала всё свои последние силы, чтобы подняться. Ну, уж нет. Я не умру сегодня, сукин ты сын. И побежала, не оглядываясь, совсем не много и...
И темнота...