Погружение в бездну

События, прописанные в главе, происходят 26 декабря 1995 года.

Крики. Шум. Споры людей.

Вычурная возня высокопоставленных магов, молниеносно примчавшихся на зов родового гнезда дома Бейдз.

- Это Святотатство против рода!

Взгляды, полные холодного любопытства, скользят по амфитеатрам зала в поисках слабой добычи. А воздух, переполненный ядом, медленно капающим с вежливых улыбок, дрожит от невысказанных угроз.

Страх.

Безудержный страх.

Блеск одежд разных мастей пытается скрыть его, создавая впечатление о безобидной семейной встрече, не обремененной долговой суетой. Но эта чертова показная роскошь не работает в стенах змеиного гнезда.

Напряжение сгущается, словно предгрозовая туча. Каждый жест, каждое слово взвешивается на невидимых весах власти и тщеславия. И достаточно совершить лёгкую оплошность, как на тебя обратят свой взор сотни голодных стервятников.

Альтериус Бейдз привык к таким цирковым представлениям.

Проведя почти всю свою жизнь на политическом поприще, он послужил роду отличным дипломатом и заключил множество как простых, так и невообразимых сделок. Поэтому его острый взгляд серых глаз с невообразимой скукой наблюдал за сидящими вокруг дальними родственниками, бывшими коллегами и соперниками.

Это был человек, чей глубокий возраст говорил не о упадке, а о накопленной силе и опыте. В нем чувствовалась внутренняя сталь, покрытая бархатом выдрессированной учтивости. Он говорил медленно и взвешенно, потому что знал, что каждое слово имеет неоправданную цену.

На изрезанном глубокими морщинами лице восседала маска спокойствия. Волосы, покрытые благородной проседью, были уложены в строгую, изящную прическу, напоминавшую образ римских императоров.

– Альтериус, – сиплый шёпот коснулся его уха. Это был один из его давних... партнёров? Соперников? В их мире разделение было условным, – они даже тебя вырвали на это собрание! Неужели слухи оказались правдивы?

Мужчина не повернул головы. Он лишь скосил взгляд, встретившись глазами со старым генеалогом из младшей ветви. Тот был бледен, и его пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, мелко дрожали.

– Не переживайте, мой старый друг, – тихо, почти ласково произнёс Альтериус, и его губы едва тронула улыбка. – Даже я сам не до конца понимаю смысл происходящего.

– Но, сэр, – в разговор вступила леди, сидящая по левую руку мужчины и являющаяся одной из главных сплетниц среди политиков, – многие говорят, что глава рода вот уже несколько месяцев не покидал своих покоев. Наверняка, сегодня будут оглашать кандидатов на почти освободившиеся место.

– Дура! – на неё предостерегающее шикнула другая пожилая дама. – Нашла кому говорить столь крамольные мысли! Одному из прямых наследников Салазара Бейдза!

Слова, острые и опасные, как отравленное лезвие повисли в воздухе. Леди-сплетница резко сомкнула губы, исказив накрашенный рот гримасой ужаса.

Альтериус не шелохнулся. Только его глаза, холодные и пронзительные, как зимнее небо, медленно повернулись к говорившей. В них не было ни гнева, ни обиды. Лишь бездонная, ледяная глубина, в которой тонули души.

– Моя дорогая леди, – его голос обволакивал, заставляя беспрекословно доверять даже самым абсурдным речам, – я понимаю степень вашего беспокойства. Всегда тяжело то время, когда не знаешь, что ожидает тебя за поворотом. Но, думаю, мой брат справится с навалившемся на него бременем...

Последние слова прозвучали так тихо, словно мужчина не должен был их произносить.

– Ну, вот, – Альтериус театрально изобразил раскаянье, – Даже на такого старика, как я, подействовали ваши женские чары. Надеюсь, друзья, вы простите мне мой болтливый язык?

Его взгляд скользнул по бледным, заинтересованным лицам, поймав каждый алчный проблеск в их глазах.

Они проглотили наживку. Целиком. Сомнения были посеяны в их маленькие головы одной простой, якобы случайной, оговоркой.

– Но как же вы, мистер Бейдз?! – к их разговору присоединился один из генеалогов высшей ветви. – Вы также достойны стать главой рода! Возможно, даже гораздо больше, чем ваш брат!

Лесть. Лесть и ещё раз лесть.

Этому человеку было плевать на истинные заслуги любого члена рода, но он опасался гнева и черствости брата Альтериуса. Как главный дементоролог рода, второй после его главы, он уже сейчас представлял опасность для низших слоев.

– Вы слишком ко мне добры, мой дорогой коллега, – он медленно повернулся к генеалогу, его взгляд выражал лёгкое, снисходительное удивление. – Мой брат всегда исполнял свою роль столь искусно и виртуозно, что даже я восхищаюсь его преданности семье. Думаю, в сложившейся ситуации он вынесет заблудшей душе правильный приговор.

Слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как патока. Альтериус не просто отверг лесть – он мастерски перенаправил внимание, заставив собравшихся встрепенуться.

– О ком он говорит? Приговор? Речь о Кэролайн? – новость шлейфом шёпота прокатилась по залу, как шелест сухих листьев.

Политик победоносно наблюдал, как меняются выражения их лиц. Как жажда выгоды в глазах сменяется холодным, расчётливым любопытством. Интрига вокруг наследования внезапно отошла на второй план перед возможным громким скандалом внутри семьи, стоящей у самих истоков.

– Но зная, – Альтериус мягко вздохнул, снова надевая маску усталого миротворца, – приверженность моего брата правилам, ребёнка ожидает поистине жестокое наказание. Боюсь, второй такой картины моё дряхлое, чёрное сердце не выдержит.

– Второй картины?

– Вы разве не знали?

– Что? Не может этого быть!

– Сын Альтериуса, Эдрик Бейдз, был казнён руками собственного дяди по делу Волан-де-Морта!

– Это было по ложному обвинению!

– Немыслимо! Даже слушанья не проходило по этому делу!

– Ужасно, ужасно!

Шёпот превратился в гул, гул — в приглушённый грохот голосов, прорывавшихся сквозь завесу придворного этикета. Слова, которые тринадцать лет боялись произнести вслух, теперь летали по залу, как отравленные дротики.

Альтериус сидел неподвижно, словно высеченный из камня. Его лицо было бесстрастной маской, но каждый мускул был напряжён до предела. Он позволил им вспомнить. Позволил старой ране кровоточить снова на глазах у всей этой жадной до зрелищ толпы.

Он видел, как на лицах даже самых чёрствых магов проступала бледность. Казнь Эдрика была тёмной, кровавой страницей в истории рода, которую все предпочитали не открывать. Быстрое, безоговорочное правосудие. Вердикт, вынесенный в гневе его собственным дядей, под давлением «неопровержимых» улик.

А Альтериус...

Альтериус тогда не сказал ни слова. Не вступился. Сохранил лицо и верность роду. Пожертвовал сыном? Или ему попросту не позволили этого сделать?

Но сейчас это уже было не столь важно. Важна ли эта жертва. Эта всё ещё незаживающая рана, начинающая работать на подкормленную сплетнями публику.

Дверь в конце зала с тихим скрипом распахнулась, нарушив тщательно выстроенный баланс напряжения.

Воздух наполнился ночным холодом, что вытягивал из потаённых глубин самую крохотную частичку тепла. Его костлявые руки растеклись морозным узором вдоль каменного пола, достигая первых рядов замерших от страха присяжных.

Дементоры...

Разменная монета рода Бейдз и то необыкновенное чудо, что помогает удержатся на плаву среди министров магии, великих тёмных и светлых волшебников мира.

Два древнейших существа неспешно вплыли в зал, шелестя обрывками чёрных разорванных балахонов. Их зловонное дыхание тут же учуяли те, кто имел несчастье работать со столь странными «питомцами» рода.

– Леандр Бейдз...

Скучная, отстраненная маска на лице Альтериуса наконец треснула, уступив место легкому, почти незаметному интересу. Он медленно выпрямился во весь свой рост, и в его внезапной собранности почувствовалась та самая внутренняя сталь, готовая к бою.

Его старший брат разъяренной походкой шёл впереди своих мрачных стражей.

Лицо Леандра было бледным, как мрамор, и таким же неподвижным. Но по едва заметной дрожи в скуле, по безумному, горящему бледным огнём взгляду из-под нависших седых бровей, было ясно — буря внутри него достигла апогея.

Его плечи, когда-то прямые, теперь несли невидимый груз и подались вперед. А от широкого, крепкого тела остались лишь крупные руки с узловатыми, распухшими от возраста суставами.

– Вынужден огорчить собравшихся здесь, – его голос прорвался сквозь тишину, как удар хлыста, – известием о болезненном состоянии нашего достопочтенного главы рода. По показаниям колдомедиков в ближайшие пару месяцев его жизнь будет в руках Смерти.

Мгновенная тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Она длилась ровно три удара сердца — время, за которое дементоролог занял главную трибуну в другом конце зала.

– А до тех пор все процедуры по выбору и назначению нового наследника будут запрещены! – Леандр молниеносно оборвал шквал готовящихся криков и возмущений. – Мы всё ещё остаемся цивилизованными людьми, а не собаками, вонзающимися зубами в жалкую золотую кость! Так что сегодня я вас пригласил не из-за неё. Не надейтесь.

Холодная усмешка тронула его тонкие губы, пока он наблюдал, как насторожённость сменилась разочарованием на некоторых лицах.

– Подозреваю, что многие из вас уже видели шумные заголовки жалкой газетенки под названием «Ежедневный пророк», – по залу прошелся встревоженный ропот, – и хотели бы знать, что из этого правда, а что жалкая ложь. И, к нашему с вами глубокому сожалению, большая часть является правдой.

Взрыв возмущения, криков и вопросов оглушил зал. Леандр не стал их останавливать, а лишь ожидал пока первая волна шока не стихла.

– По донесению управляющего доверенной нам тюрьмы Азкабан, – дверь снова распахнулась, поглощая хищные взгляды, – сегодня произойдет слушанье единственного выжившего при нападении личной группировки Волан-де-Морта, так называемых, Пожирателей смерти.

К центральной трибуне, едва ли не прижимаясь к полу в поклоне, шел волшебник. Альтериус невольно наклонил голову, рассматривая эту жалкую фигуру. В нем едва угадывались остатки былой силы и мощи. Вместо этого в потухших глазах сияла пелена неправильно наложенного остаточного заклинания «Империо».

– Наш доблестный сотрудник отдела по контролю за дементорами, – в голосе Леандра пылало неописуемое разочарование, – любезно согласился рассказать о своём провальном рабочем дне!

Волшебник у трибуны вздрогнул, будто от удара плетью. Его пальцы судорожно сжали край дерева, оголяя побелевшие костяшки.

«Да начнётся представление! – беззвучно ухмыльнулся Альтериус. – Надеюсь, Чарльз, ты правильно воспитал своего мальчишку. И он нас не подвёл.»– Нас было семеро..., – дрожащий от страха голос заполнил зал, – когда с верхних ярусов начали раздаваться крики дежуривших авроров... Мы незамедлительно... стали действовать по стандартной процедуре скрытия присутствия потайных ярусов и выставили двоих магов на охрану...

– Почему вас было так мало? – старческий голос одного из генеалогов раздался с трибун. – Мы оплачиваем жизнь таким, как вы, а вместо этого получаем такую благодарность?

Подсудимый съёжился ещё сильнее, будто пытаясь втянуть голову в плечи, словно черепаха. Его взгляд метнулся по сторонам, безумный и застилаемый плёнкой страха.

– Смена... неполная..., – он выдавил из себя, путая между собой слова. – На Рождество тех, у кого есть семьи... всегда отпускают на день домой... Это... устоявшаяся традиция... Мы не знали...

– Наказание вашему начальству будет рассматриваться позже, – Леандр остановил готовящийся град оправданий взмахом руки. – Что произошло дальше?

– Он убил их..., – едва шевеля губами прошептал волшебник.

– Громче!

– ОН УБИЛ ИХ ВСЕХ!

Голос мужчины сорвался на визгливый, животный вопль, полный незаживающего ужаса. Он больше не смотрел на собравшихся. Его взгляд был обращён внутрь собственного кошмара, который его заставили пережить снова.

– Вы уверяете меня, что некий маг, – голос Леандра был холодным и отстраненным, – в одиночку напал на Азкабан... убил десяток авроров, освободил несколько заключенных и украл первородного дементора из-под вашего хорошо обученного носа совершенно без чьей-либо посторонней помощи?

В зале повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь тяжёлым, сиплым дыханием дементоров.

– Я н-не з-знаю, – казалось, несчастного вот-вот вырвет от ужаса. – Н-но он забрал его! Забрал портрет, заставив открыть проклятый механизм! А я даже не превратился в дементора! Это ведь невозможно, господин?

– Что за чушь он несёт? О каком портрете идёт речь?

В зале поднялся гул голосов.

Словно потревоженный улей, люди зашевелились, обмениваясь взволнованными взглядами. Вопросы передавались от одного участника совета старейшин до другого, увеличиваясь лишь в размере предположений и едва ли ответов. Пока Альтериус наблюдал за братом, видя, как тот старается подобрать правильный подход к только что доставленному на растерзание бедолаге, дабы не услышать непоправимые слова.

«Так не пойдет...»

– Позвольте, – все взгляды молниеносно перенеслись на встающую с кресла фигуру, – узнать, кто же эта выдающаяся личность? Неужели у Тёмного лорда появился тайный козырь?

Голос Альтериуса прозвучал мягко, почти учтиво, что всё равно не помешало ему прорезать гул зала, словно отполированный клинок.

– Не тебе, мой дорогой братец, – Леандр впервые за заседание обратил на родственника взор своих выцветших глаз, – стоит сейчас задавать столь опасные вопросы...

– Прошу прощения, если я кого-то скомпрометировал, – младший Бейдз лишь печально улыбнулся, приняв удар с достоинством раненого зверя. – Но мы оба знаем цену верности роду, которую... я заплатил сполна. Поэтому, как и многие, хочу знать, что нам предстоит пережить... и сможем ли мы это сделать?

– Он прав!

– Да!

– Мы хотим знать имя!

Крики согласия толпы раздавались с разных мест. Даже преданность дементорологов своему господину пошатнулась под действием страха перед Смертью.

«Мы оба знаем, что ты не защитишь его, – Альтериус устало опустился на своё место, изображая молчаливую покорность и мнимую поверженность, – ведь даже сына уберечь не смог...»

Леандр устало потер переносицу, раздражаясь от нарастающего гула. Чувствуя настрой хозяина, стоящие за ним дементоры замерли в неестественных позах. Их безликие капюшоны повернулись к толпе, словно голодные псы, ожидающие нужной команды.

– Хватит...

Сначала тихо в надежде на благоразумие и цивилизованность собравшихся произнес главный дементоролог.

– Я сказал, – голос мужчины перерос в крик, – МОЛЧАТЬ!

Леандр стоял, тяжело дыша. Его грудь вздымалась под дорожной одеждой. А каждая морщина на лице казалась высеченной из гранита ярости и непреклонной власти.

– Подсудимый, назовите имя волшебника, посмевшего предать наше доверие.

Тишина обрушилась на зал, словно гильотина. Даже воздух, казалось, застыл с интересом ожидая заветных слов.

– К-к-кристиан Бейдз, мой лорд.

Имя повисло в воздухе.

На мгновение в зале воцарилась такая тишина, что был слышен лишь треск факелов да прерывистый, хриплый вздох самого Леандра.

Кристиан Бейдз.

Внук Леандра. Прямой наследник. Тот, чью кровь и магию они все должны были беречь пуще собственных жизней.

Альтериус не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. Но глубоко в серых глазах вспыхнул и погас крошечный огонёк — огонёк абсолютного, безраздельного торжества.

Он устало опустил веки, делая вид, что потрясён, как и все остальные. Его пальцы сжали резной подлокотник кресла, имитируя ужас, скрывающий в себе лёгкую дрожь давно ожидаемого удовлетворения.

– Вы уверены, что волшебнику не была оказана помощь или иное содействие лиц, находящихся под нашим пристальным контролем? — голос Леандра был едва слышным шепотом, но от него застыла кровь в жилах у каждого присутствующего.

– Клянусь! – залепетал волшебник, падая на колени. – Он пришёл не из-за неё! И даже передал послание!

– Что сказал этот неблагодарный мальчишка?

– Он-н просил передать п-п-пламенный привет старейшинам, – подсудимый, уже почти потерявший сознание от ужаса, выдохнул. – И обещал прийти за каждым, кто посмел предать верность его отца.

– Он лжет! – кто-то крикнул из толпы, но голос тут же потонул в нарастающем гуле.

Леандр стоял, тяжело дыша. Его рука сжала горловину мантии, будто ему не хватало воздуха.

Он посмотрел на брата, ища в его глазах немую поддержку. Холодная логика, требовавшая найти виновного, и древняя, звериная связь рода, не желавшая верить в чудовищное предательство, разрывали мужчину на части.

«Испугался, братец? – в серых, бездонных глазах Альтериуса не было ни лжи, ни торжества, а лишь умело сыгранная боль от услышанного. – Настолько страшишься потери власти, что готов остаться в долгу у младшего братишки?»

Он медленно поднялся.

Каждое движение, отточенное годами, было наполнено невероятным достоинством.

Альтериус не выглядел триумфатором. Он выглядел... скорбящим. Усталым человеком, чье сердце разрывается между долгом и семьей.

– Тринадцать лет назад, – колкие слова сопровождались медленными шагами к центральной трибуне с замершим в страхе подсудимым, – на моих глазах разворачивалась похожая картина. Но мы не роптали... Нет. Мы сохранили верность дому, который отбирал у нас плоть и кровь...

Тишина в зале стала абсолютной, давящей. Даже дементоры за спиной Леандра замерли, будто прислушиваясь к биению его ослабевшего сердца.

– И теперь вы снова пытаетесь заставить меня поверить, – Альтериус ступил на мрамор центрального круга, – что наши дети, выращенные по законам Божьим, снова пошли против семьи? Что те крохи, что мы неустанно вспахивали, оказались гнилыми? ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я В ЭТО ПОВЕРИЛ?

Никто и никогда не слышал его крик.

Даже брат, проживший рядом долгие годы, взирал на каменную фигуру в центре зала с испугом и замешательством.

– Мы постоянно забываем..., – голос Альтериуса больше не гремел.

Нет.

Он был тихим. Спокойным. И этот резкий контраст вбивал каждое слово в сознание, словно гвоздь.

– ...что в нашем распоряжении есть существа, не умеющие лгать нашей крови!

Все присяжные удивленно закивали, словно в их головах наконец начали правильно работать шестеренки сознания.

– Ты просишь, – Леандр с тяжело скрываемой улыбкой посмотрел на брата, – проверить нашего подсудимого на ложь при помощи дементоров?

– Не просто прошу! – мужчина обвёл умоляющим взглядом собравшихся. – Я умоляю наш совет одуматься хотя бы сейчас от непоправимого поступка, брат!

– Да!

– Правильно!

– С чего мы должны верить каждому слову человека, что не оправдал оказанного нами доверия?

– Он, наверняка, лжец!

Братья снова встретились взглядами.

В этом немом рукопожатии отразилось многое, но подтвердилось главное – доверие. Леандр в который раз поверил в непоколебимую веру в него его младшего брата. В его хитро выставленную ловушку, что тянется вот уже многие годы. Другого нужно не было.

– Леандр Бейдз, – голос Альтериус был мягок, но слышен в каждом уголке замершего зала, – Ты – главный дементоролог нашего рода. Ты призывал их свидетельствовать в самых тёмных делах и верил их безмолвному языку больше, чем клятвам на крови. Так пусть они подойдут к этому человеку... и подтвердят правду или опровергнут его слова.

– Господа и дамы, – старший брат обвел присяжных тяжёлым, изучающим взглядом, – вы согласны с просьбой Альтериуса Бейдза, верховного политика рода?

Сотни глаз метались между братьями, пытаясь уловить малейший признак слабости, малейшую трещину в их единодушии. Ведь не было ничего страшнее великих братьев Бейдз, работающих вместе.

Ропот пробежал по рядам. Но это был уже не ропот возмущения, а скорее испуганный шепот загнанных в угол животных. Они чувствовали ловушку, но не видели из неё выхода. Отказаться — значит публично признать, что замешаны в темных делах. Согласиться — значит подписать смертный приговор человеку и, возможно, тем, кто попадёт под горячую руку правосудия.

– Пусть дементоры подтвердят его слова! – внезапно, срывающимся от страха голосом крикнул кто-то с верхних рядов.

– Да! Пусть проверят!

– Нам нужна правда!

Крик подхватили другие, менее решительные, но не менее напуганные голоса. Стадный инстинкт и жажда крови взяли верх над осторожностью.

Леандр медленно, почти театрально, кивнул. Его рука, тяжелая и узловатая, поднялась в повелительном жесте.

Один из темных силуэтов оживился. Черный капюшон, колыхнувшийся от быстрых движений, приоткрыл обезображенное лицо. Некое подобие рта изобразило довольную улыбку из острых кольев-зубов.

Тварь поплыла вперёд.

Волшебник у трибуны забился в беззвучной истерике. Его тело сковал паралич ужаса. Неимоверного страха от приближающегося к нему существа. Он не мог ни отползти, ни закрыть глаза.

«Жаль парня...»

Дементор склонился над подсудимым.

Раздался отвратительный, душераздирающий вопль — попытка вдохнуть то, чего уже почти не осталось. Попытка высосать последние крохи надежды, памяти, оставляя лишь голый, неприкрытый ужас.

Тело волшебника выгнулось в немой, противоестественной судороге. Глаза закатились, оставляя лишь белые, невидящие белки. А из открытого рта не доносилось ни звука — лишь клубы пара на фоне ледяного дыхания Смерти.

Кто-то в испуге отвернулся. Кто-то с неестественным интересом наблюдал за происходящим, не упуская из виду ни одно мгновение мрачного суда.

Тишина в зале была оглушительной. Она длилась ровно столько, сколько дементору потребовалось, чтобы выпрямиться и медленно, с театральной неспешностью, развернуться к Леандру.

Казалось, само пространство застыло в ожидании вердикта. Но лишь братья уже знали ответ.

Ложь.

Существо медленно покачало головой.

***

– Альтериус, – голос Леандра остановил мужчину, возвращающегося в свой кабинет после слушанья, – я благодарен тебе за оказанное доверие.

Младший брат остановился у резной дубовой двери. Его рука замерла, коснувшись холодной бронзовой ручки.

Он медленно обернулся. В полумраке длинного коридора, освещенного лишь трепещущим пламенем факелов, его брат казался еще более древним и изможденным. Тень от его высокой, но сутулящейся фигуры тянулась по каменным плитам, достигая самых ног Альтериуса.

– Доверие – это единственная валюта, которая не обесценивается в наших стенах, брат, – тихо произнес Альтериус. – Особенно, когда на кону стоит наше будущее.

Леандр сделал несколько неуверенных шагов вперед. Барьер официальности, сквозь который они общались на собрании, окончательно рухнул, обнажив их истинную натуру.

– Кристиан... этот паршивец..., – прошептал Леандр, и его голос вдруг сорвался, став хриплым и надломленным. – Он сделал это. Он напал на Азкабан! Он бросил вызов нам всем, встав на сторону этого зазнавшегося Волан-де-Морта!

Альтериус молчал, давая брату выговориться, излить ту боль, которую тот не мог показать никому другому.

– Зачем? – старший Бейдз посмотрел на брата почти умоляюще, ища в его холодной рассудительности хоть каплю причастности. – Во имя чего? Ради власти? Славы? Ради... мести? Мальчик едва вернулся после обучения в Дурмстранге!

– Мы не знаем, что говорил ему Чарльз, брат, – осторожно начал Альтериус, делая шаг навстречу. – Мы не знаем, что Кэролайн сделала с ними. Мы лишь видели то, что показал нам дементор. А значит, он считает себя жертвой... и, в этой ситуации, мальчик прав.

– Что за чушь ты несешь? – огрызнулся Леандр, удивленный столь откровенными словами. – Какая к черту жертва? Я неустанно потакал любой прихоти его отца. И где мой сын теперь?

– Да, ты прав. Ты потакал ему, – голос Альтериуса прозвучал мягко, но с ледяной, неумолимой точностью, – но никогда не прислушивался к его мыслям и чувствам. Чарльз был способным и умным волшебником, а ты довёл до сумасшествия его самого дорогого и горячо любимого человека. И... после такого... ты думал, что сын тебя так просто простит?

– Эта женщина и без моего участия натворила достаточно, – раздался тяжелый вздох. – До сих пор не можем найти её след! А уже трое мастеров погибли, включая моего сына!

– Бедняжка вышла на охоту, – Альтериус едва заметно ухмыльнулся, – А тебе в знак назидания придется наказать внука. Или совет разорвёт его раньше, чем он сам явится на наш порог.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, прорасти ужасом и осознанием неизбежности.

– У нас нет выбора, брат. Либо мы поступаем с ним по закону, который сами и предпочли свободе... либо мы находим его первыми. Но не для казни... а для поддержки, чтобы вернуть нашу кровь и честь на прежнее место. Ведь он и мой внук тоже, в какой-то степени.

– Неужели я слышу предложение помощи от своего младшего братца?

– Пока ты слышишь лишь голос человека, который однажды потерял части семьи, но, – дверь с тихим щелчком открылась, – если в ближайшее время не решится вопрос с нападением на Азкабан, то услышишь голос верховного политика второго круга.

– И давно у тебя прорезались молочные зубы? – Леандр раскатисто рассмеялся.

– Семьдесят два года назад, братец...

Дверь с тихим щелчком закрылась за спиной Альтериуса, оставив Леандра одного в полумраке коридора.

Гулкий стук собственных каблуков по холодному камню отдавался в висках мерной, раздражающей дробью. Он шёл к своему столу, чувствуя, что за его спиной стоял старший брат, вглядываясь в резные дубовые панели с немым вопросом на измождённом лице.

Кабинет верховного политика пах старым пергаментом, дорогим огневиски и едва уловимым, медовым ароматом валерианы. Воздух здесь был густым, неподвижным, словно законсервированным во времени.

Альтериус сбросил с плеч расшитую золотой нитью мантию, позволив ей бесшумно соскользнуть на спинку кресла у камина. Пламя отозвалось на его появление, вспыхнув чуть ярче, отбрасывая на стены, заставленные книгами до самого потолка, пляшущие тени.

«Молочные зубы...,» — мужчина налил в стакан янтарную жидкость.

Грубая попытка старого быка вернуть себе иллюзию контроля. Жалко. Смешно. Леандр так и не понял, что зубы, которые он считал молочными, давно сменились стальными клыками, отточенными за десятилетия тихой, бескомпромиссной войны в министерских кабинетах и на светских раутах.

Он сделал медленный глоток. Напиток обжёг горло, разливаясь по телу согревающей волной.

За окном раздался скрежет когтей.

— Явилась-таки, — в голосе скользнула уставшая усмешка.

Он не обернулся, лишь отпил еще один глоток, наслаждаясь теплом, растекающимся по жилам. Ему некуда было торопиться, а вот гостье да.

Скрежет повторился, но уже настойчивее и с тихим, едва слышным «кар».

Альтериус медленно подошел к оконному проему, который до сих пор был скрыт от глаз. Плотная бархатная портьера висела неподвижно, поглощая все тайны внутри мрачного кабинета.

Он не схватил ее резко, а медленно погрузил пальцы в густой, роскошный ворс. Ткань оказалась на удивление холодной, словно впитала в себя весь холод боли этого дома. Полотно послушно поползло в сторону, с мягким шелестом, похожим на вздох.

— Чего расшумелась? — птица за открывшимся его взору стеклом извивалась, дрожа от морозного холода. — Может ещё сонорус применишь, чтобы все точно услышали?

Альтериус смерил её ледяным взглядом, затем медленно, с наслаждением, допил остатки виски.

— Добрый вечер..., — он неторопливо отщёлкнул старомодную защёлку и приоткрыл створку, — мисс Морриган.

Птица, едва не задевая крылом косяк, впорхнула в проём и, описав в воздухе плавную дугу, опустилась на свободное кресло у камина.

Не было ни вспышки, ни хлопка — лишь стремительное, почти жидкотекучее изменение формы. Перья слились в бледную, почти фарфоровую кожу, крылья сложились в изящные руки, а клюв смягчился в тонкие, ироничные губы.

На кресле, расслабленно вытянув длинные ноги, сидела женщина. Совершенно голая, но воплощающая собой такое достоинство и холодную элегантность, что наготу её можно было принять за самую изощрённую форму одежды.

Влажные от тающего снега чёрные волосы тяжёлыми прядями падали на высокую грудь и стройные плечи. Её фигура была воплощением изящной силы — хищницы, привыкшей к движению и власти.

— Надень уже хоть что-то, — проворчал Альтериус, опускаясь в соседнее кресло.

Дама небрежно сняла со спинки его мантию.

— Ты слишком быстро заработал себе импотенцию, Ал, — жестом, полным врождённой грации, она накинула её, но не стала завязывать, позволив ткани обнажить соблазнительную линию бедра. — Давно у колдомедиков проверялся?

— Зачем явилась?

На миловидном личике отразилась обиженная гримаса. Пушистые ресницы невинно опустились, симулируя разочарованный взгляд.

— Вообще-то я информацию в клювике принесла, а ты так негалантно ведешь себя со мной.

Альтериус медленно потянулся, чтобы наполнить второй бокал. В его глазах не было ни раздражения, ни удивления — лишь холодная, отполированная до блеска сталь терпения.

— Информация, — произнес он мягко, растягивая слово, — как известно, имеет свойство портиться. Так что, прежде чем предлагать свой товар, убедись, что он мне действительно нужен, моя дорогая.

Морриган рассмеялась — низко, хрипло, словно воронье карканье, и томно потянулась, заставляя ткань мантии скользить по коже.

— Она нашла себе учеников...

— Их несколько? — бокал перекочевал в руки леди.

— Двое. Одна весьма бестолковая, но второй, - дама хищно облизнулась, - ходячий секс.

— Для тебя всё, что моложе гробниц, кажется соблазнительным, — Альтериус откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Мне нужна конкретика, моя дорогая.

— Помнишь дочурку Кэролайн? — в фиолетовых глазах говорящей блеснул азарт. — Ту, что должна спокойно лежать в земле и никому из взрослых не мешать.

— Смутно.

— Тогда позволь поздравить с первым криком, дедушка! А заодно с первым и единственным отмеченным меткой дементора в её жизни! — Морриган чокнулась бокалом об сосуд собеседника, замершего в удивленной позе.

— Повтори, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической нотой, что Морриган невольно откинулась в кресле, внезапно потеряв всю свою игривую уверенность.

— Эмилия Бейдз, ныне в возрасте восемнадцати лет, обучается в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Её декан, профессор Северус Снейп, имел несчастье присутствовать при её первом крике, крике клятвы... и теперь... несчастные связаны одной большой проблемой.

Раздался звон разбивающегося об пол бокала.

— Значит, — на лице Альтериуса стало медленно возвращаться спокойствие, — Кэролайн решила оставить свой неудачный плод в живых... И давно ты узнала?

— Около месяца.

Он закрыл глаза на мгновение, просчитывая ходы. Политик в нём уже видел возможности. Живое, дышащее доказательство ошибок Леандра. Такой чудесный артефакт нельзя было просто уничтожить. Его нужно приручить. Возглавить. Использовать.

— Месяц, — шепот Альтериуса заставил колдунью вздрогнуть. — Целый месяц ты хранила эту информацию, как сорока блестящую безделушку. Интересно, с какой целью?

— Ты знаешь, я же так... Поклевываю за ушком, — дама осторожно погладила пальцами ног колено собеседника. — Сам просил за Габриэль только присмотреть, а тут приятный бонус затесался. Удобно ведь?

— Как она до сих пор тебя не вычислила? — он открыл глаза и устало взглянул на Морриган.

— Если бы один волшебник не лишил нашу знакомую зрения, она бы сразу заметила подмену своей любимой пташки... А так... слежка продвигается, как ты и хотел. Не пойму, Ал, для чего эта старуха тебе нужна?

— Мне нужен опыт и знания, которые Габриэль ни за что просто так не отдаст...

— Ну, теперь она хочет обучить этому племянницу и её «нареченного», — Морриган зябко укуталась в мантию, её игривость наконец уступила место деловому интересу. — Но я вряд-ли уже смогу за ними присматривать.

— Снова закончилась? — мужчина устало встал с кресла и направился к своему столу. — Куда в тебя столько влезает...

— Хочешь проверить? — кокетливо бросила ему вслед Морриган, даже не пытаясь выглянуть из-за спинки кресла.

— Пожалуй откажусь, — массивный ящик стола с трудом открылся. — Одного пузырька тебе пока достаточно?

— Даже слишком.

— Кровь единорога нынче подорожала, — Альтериус предостерегающее помахал флаконом. — Мне мало удовольствия принесло её доставать.

— Ты такой щедрый...

— Я знаю, милая, — он навис над креслом, протягивая заветную награду гостье.

Не успел пузырек перекочевать в её когтистые руки, как был нещадно выпит до последней капли.

— Как тебя до сих пор Смерть не забрала...

— У вас с ней свой договор, у меня свой, — Морриган расслабленно облизнула губы, уничтожая малейший капли столь необходимого ей напитка. —Ты лучше скажи, какие у нас дальнейшие планы?

— Мне нужно, чтобы моя пташка достала всё возможное о нашем новом друге...

Дама подняла голову, посмотрев широкого раскрытыми и полными интереса глазами на своего господина.

— Кто тебе нужен?

— Северус Снейп.