Транссибирская магистраль

Гриша

Рано унывать. У Воробьева ко мне вполне справедливая личная неприязнь, но я не думаю, что он единственный человек, который решает вопросы относительно студенческой весны. На собрании, помнится, был еще один парень, и именно он нес на себе бремя руководителя. Как же его звали? Михаил? Марат? Максим? Черт, помню только, что имя на «М». Ничего. Найду.

Выхожу из главного корпуса. Лёха, до этого куривший на крыльце, неторопливо, вразвалочку бредет ко мне. Вчера был мороз, а сегодня ударил плюс один, потому под ногами у него хлюпает. Дорога впереди больше напоминает реку, которая ночью превратится в отличный гололед. Ладно, хоть ледяных дождей в ближайшем будущем не обещают, а то я в прошлый раз от ледяных оков машину освобождал больше часа.

— Как прошло? — спрашивает друг, со смаком затягиваясь. Я невольно сглатываю. Вроде бы давно уже бросил курить, а психологическая тяга до сих пор иногда дает о себе знать.

— Хреново, — пожимаю я плечами. — Столкнулся с Воробьевым, который, естественно, отшил мои душевные порывы, мысленно наверняка пожелав мне переломать все косточки и помереть в овраге, — улыбаюсь я.

— Как романтично! — смеется Леха. — Когда ты упоминаешь свои душевные порывы, ты имеешь в виду чисто меркантильный интерес? — язвит он.

— Именно так, — киваю я. — Но это еще не конец. Я руки так просто опускать не собираюсь. Я захотел поучаствовать в конкурсе, и я поучаствую, — заверяю я Леху. — Ну а пока придется добывать деньги привычным путем, — вытаскиваю я из кармана ключи от машины.

— У тебя же сегодня смена в баре, — напоминает он хмуро. Леха считает, что жизнь надо проживать с минимумом напряга и максимумом кайфа. Я эту его позицию понимаю, но не разделяю. У меня иные потребности и иные взгляды на жизнь. И для расслабона в середине дня нет ни времени, ни моральных сил. Да-да, вы не ослышались. Отдых может страшно выматывать, если каждую его секунду ты ненароком будешь напоминать себе, что бездельничаешь, когда мог бы впахивать. Понимаю, что это ненормально. Я не умею расслабляться, и, если в ближайшие годы не освою сей навык, мне мой трудоголизм здорово аукнется. Хорошо, что осознание проблемы — первый шаг к ее решению!

— В баре только с восьми вечера. А до того покатаюсь, — объясняю я с улыбкой. Лёха цокает языком и неодобрительно качает головой.

— Лучше бы домой двинул и выспался, — ворчит он, прекрасно зная, что я так не сделаю. — За зимние каникулы ни одного отсыпного дня себе не выделил.

— Работа сама себя не поработает, — подмигиваю я другу.

— Но нельзя же жить только ради нее, — не соглашается Леха. — Ладно, бывай. Смотри не перенапрягайся, а то пупок развяжется и геморрой размером с кулак вылезет, — угрожает он мне, после чего шагает в сторону дороги. Я бы мог его подвезти, но ему это не нужно. Леха любит гулять. Всегда любил.

Дохожу до стоянки и упираюсь взглядом в серебристую Лада Веста, которая досталась мне от отца. Папа всегда горел местным автопромом. Черт знает почему, учитывая, что эти машины имеют тенденцию сыпаться раньше, чем того бы хотелось. Отец на мои вопросы всегда заявлял, что зато Лада дешевая в ремонте. «А вот иномарку возьмешь и охренеешь от цен!» Это, безусловно, так. Но правильно ли покупать новую машину с мыслями о том, как ты будешь ее чинить? Мне кажется, что-то в этой логике не так. Следует брать что-нибудь долговечное. Типа Нивы, которая у нас тоже одно время была. Вот уж где машина абсолютно неубиваемая. Правда, и на нее мы нашли управу... А теперь вот пришло время Лады. Сажусь в машину и тут же включаю печку. Прежде чем стартовать, не помешает хорошенько прогреть машину. Пока моя Ладушка (так раньше ее называл папа, а теперь его привычку перенял и я) греется, вхожу в приложение для таксистов. Пока цены в пределах нормы, но судя по тому, как начинает ныть мое правое колено, через часик они повысятся минимум процентов на тридцать благодаря надвигающемуся снегопаду.

Ладушка прогрета. Я кликаю на кнопку, указывая, что готов к работе и мгновенно ловлю заказ. Ничего себе удача! И ехать буквально тридцать метров. Видимо, такси заказал кто-то из преподавателей или студентов. Сколько раз я включал программу на этой стоянке, но так мне не фартило ни разу! Думаю я, еще не зная, кто именно мой заказчик. Фигура, маячащая впереди, кажется мне до боли знакомой, и через минуту вытягивается не только мое лицо, но и лицо Бори.

— Ты прикалываешься? — рычит он.

— Я работаю, — парирую я.

— С каких пор? — выдыхает он с искренним возмущением, будто бы вся моя прошлая жизнь перед ним как на ладони, и он не видит в списке моих дел какой-то там работы таксистом.

— Давно уже.

Мы смотрим друг на друга как два идиота.

— Отменяй заказ, — требует Боря.

— Зачем?

— Затем, что я с тобой никуда не поеду! — заявляет он.

— Окей. Но раз ты не поедешь, ты и отменяй, — не остаюсь я в долгу. Еще не хватало, чтобы мне понизили рейтинг из-за того, что много лет назад я вел себя как дерьмо. Вы скажете: «Это закон бумеранга, милый. Все, что ты делаешь, вернется к тебе сторицей». На что я отвечу, что дерьма уже хлебнул достаточно. Бумеранг оказался не утроенный, а удесятеренный. Я свое отстрадал и не собираюсь больше ни секунды своего драгоценного времени тратить на чувство вины. А, и кстати, я еще и извинился. Искренне, а не для галочки. У меня было достаточно времени для того, чтобы переварить все свои действия, передумать, проанализировать, принять их, смириться и двигаться дальше. И я никому не позволю откатить меня к одному из прошлых состояний.

Боря щурится.

— Тогда я потеряю деньги!

— Да, потеряешь. Рублей двадцать или тридцать. Но это будет справедливо, ведь я уже приехал, потратил бензин и свое время. Не беспокойся, твои двадцать рублей моих затрат не покроют, — успокаиваю я Воробьева, а он успевает нахохлиться как... как воробей, честное слово.

— Я ничего отменять не буду! — настаивает Боря.

— Я тоже, — киваю я. — Сейчас начнется платное время ожидания, — предупреждаю я его, стуча пальцем по циферблату наручных часов. Боря зло фыркает и с разгневанным видом садится на заднее сиденье. Вот и правильно.

— Я поставлю тебе одну звезду, — угрожает он.

— Зачем? У меня спокойный стиль вождения, — пожимаю я плечами. Воробьев что-то бормочет себе под нос, но я не разбираю ни слова.

— Что-что? — переспрашиваю я.

— Я поставлю тебе одну звезду, потому что терпеть тебя не могу! — заявляет Воробьев громогласно.

— Не поставишь, — качаю я головой.

— И что же мне помешает? — выдыхает он, и я чувствую скапливающееся в нем напряжение. Я поворачиваюсь к Боре и смотрю ему прямо в глаза.

— Здравомыслие? — предполагаю я. — Ты всегда был достаточно осознанным и взрослым парнем в отличие... от меня и нашей шайки, — с этими словами я трогаюсь с места. Под колесами шуршит смесь ломкого льда и хлюпающей воды. Зима в этом году — сущая катастрофа. То херачит плюс, всё стремительно тает, и на дорогах реки, то шарашит зверский минус, и весь город превращается в сплошной каток. На автомобильных дорогах попроще. Их чистят. Но все равно приятного мало. А на дворе февраль, который обещают еще и экстремально снежным. Один снегопад уже позади. После него машину мне пришлось не чистить, а откапывать. Впереди еще три недели чистого кайфа (нет).

Боря в ответ на мою реплику отворачивается к окну, я же перекидываю внимание на адрес, по которому мне следует его везти. Изначально я успел глянуть лишь на выстроенный навигатором путь. А вот конечную точку заценить не успел.

Просеки.

Ебать мою жизнь.

Ненавижу Просеки.

Не знаю насчет жизни в этой части города, но для автомобилистов они — ад на земле. Особенно зимой, когда половина дворовых дорог завалена снегом. Пробки в Просеках кошмарные что утром, что вечером. Повезло, что сейчас день, так что встрять мы нигде не должны. Гипотетически. Но Просеки пугают далеко не только пробками. Эти кварталы — ебать какое магическое место. Натуральный лабиринт. Я таксую больше года и достаточно хорошо изучил город, так что в большинство мест могу приехать и без навигатора. Мне достаточно услышать пересечение улиц, чтобы сориентироваться. Но в Просеках я блуждаю даже с картой перед носом. Дворовая путаница дорог заставляет меня тихо плакать. Там красиво, не спорю. И воздух посвежее из-за близости Волги, а летом кварталы наполнены задорным кваканьем проживающих рядом лягушек. Вот только свежий воздух часто превращается в ледяной ветер, который может сбить с ног даже мою тушу. А во мне, на минуточку, почти девяносто килограмм костей и мышц. А за красотой кроются маленькие болотца, которые для невнимательного водителя могут оказаться последним пунктом назначения в их жизни. Короче, Просеки настолько же очаровательны, насколько и пугающие. Хотел бы я там жить? Вероятно. Хотел бы я там кататься в качестве водителя? Абсолютно точно нет. Но заказ уже принят, ничего не поделать. Просеки так Просеки.

Боря

Боря Воробьев: Ты, блядь, не поверишь, с кем я сейчас еду в такси.

Строчу дрожащими пальцами и отправляю сообщение Катьке. Ответ прилетает незамедлительно.

Катюша Минская: У тебя новая пассия?

Не знаю, почему, но я так и не рассказал своей бывшей однокласснице о своей ориентации. Может, потому, что она уехала в другой город, и вроде бы нужда в откровении отпала. Может, потому, что не так уж и часто мы с ней общались в последние годы. Если честно, мы никогда не были так уж близки. Нас сплотило только одно: плохое к нам отношение со стороны одноклассников. Пока меня величали «педиком», она оставалась «нищебродкой» и «ботаншей». К Катьке цеплялись из-за немодных кроссовок, вытянувшихся свитеров и старых джинсов. Ее считали стремной. Чего греха таить, стремной считал ее и я, пока и в мою панамку не накидали хуев. Мы сплотились на фоне общей проблемы, только в какой-то момент в издевки надо мной вплелось насилие, и родители решили перевести меня в другую школу. Спасибо им за это большое. Если честно, я думал, что отец будет настаивать на том, что мне необходимо дать сдачи, бороться за себя. Удивительно, как легко он согласился с вариантом мамы. Возможно, его убедил украсивший мою поясницу синяк, здорово напоминавший след от ботинка. От ботинка урода, который прямо сейчас сидит за рулем и в ус не дует.

Короче, мы с Катей сошлись на общей травме, а помимо этой причины у нас было не так уж и много общего. Так что мы служили друг для друга чем-то вроде жилетки для слез. Она писала, если у нее не ладилось на учебе или с родителями, я — если не ладилось в личке. Но признаться в том, что встречаюсь я сугубо с парнями, написать я ей так и не решился. Трус.

Боря Воробьев: Мимо. Мой таксист — Григорий Орлов.

Отправив ответ, гипнотизирую экран. Вижу, как Катька ритмично строчит ответ, затем останавливается, видимо, собираясь с мыслями, и берется строчить с новой силой.

Катюша Минская: Погоди, какое такси? Он же в большой теннис играл, в Москву поступил, ходил в одиннадцатом классе важный, как хуй бумажный. Смотрела на него и блевать тянуло. А теперь таксист?

Я невольно хрюкаю от смеха. Да, я ликую. И хоть Орлов назвал меня взрослым и здравомыслящим, и я подвержен детским эмоциям вроде мелочного злорадства.

Катюша Минская: Я всегда подозревала, что он туповат. Но чтобы просрать всю свою жизнь! На такое не каждый способен!

Вижу в текстовом сообщении радость и со стороны Кати, и мне почему-то резко становится не по себе. Ведя себя так, не уподобляемся ли мы тем, кого ненавидим? А Катька тем временем не успокаивается.

Катюша Минская: Может, он забухал? Или подсел на наркоту? Как он вообще выглядит?

Честно говоря, выглядит он так же охуительно, как и в школьные времена. Нет, раз в десять охуительнее благодаря тому, что повзрослел и стал еще брутальнее. А еще он украсил себя пирсингом и татуировками, что является чисто моим кинком. Татухи скрыты под одеждой, но я замечаю небольшой завиток, выглядывающий над высоким воротом куртки Орлова. Ненароком появляется желание взглянуть на татуировку целиком. Так... подобные мысли следует от себя гнать ссаными тряпками.

Боря Воробьев: Не, он не выглядит ни пропитым алкашом, ни, тем более, наркоманом. Наоборот... Свеж, бодр и ведет себя максимально адекватно. Я в шоках.

Катюша Минская: Жаль.

Да, наверное, жаль. Или все же...

Качаю головой, пытаясь отмахнуться от злых мыслей. Да, когда-то Григорий превращал мою жизнь в ад, но, купаясь в обиде, я свою жизнь не улучшу. Простить, может, и не смогу, но и танцевать на костях врага не собираюсь, а уж мелочно мстить - тем более. Поставлю одну звезду? Что за бред я нес еще десять минут назад?

Орлов и правда водит мягко. Я за своими размышлениями не замечаю, как мы оказываемся у моего подъезда.

— Спасибо, — кидаю я на автомате и выхожу из машины, надеясь, что очередная неожиданная встреча с Орловым окажется последней. Мечтать не вредно.