Превью
Кира через силу подняла веки. С трудом понимая своей свинцовой головой, где лежит, она сразу заметила черные круги на белом миндале, что смотрят злобно ей в глаза.
«О Боже...» – можно только подумать сколько в это обращение внутреннего голоса вложила Кира. Одежда на месте, каштановые волосы все еще собраны в низкий хвост, уже изрядно потрепанный. Зеленоглазка была спасена – ничего не произошло. Но почему Авив так злобно смотрит? Кира аккуратно стала подниматься, чтобы затекшее за целую ночь на неудобной кровати тело не заныло и не заскрипело. Она провела небольшую ревизию в тишине под пристальным взглядом персонального экзаменатора Авива: на кровати еще двое человек в обнимку, огромный плюшевый медведь валяется на полу (кто-то заботливо прикрыл его пледом), пара бутылочек стояли около кровати. Потихоньку память стала возвращаться, и Кира вспомнила, что где-то должны быть тела других ее уставших друзей. Ей хотелось ощутить хоть какую-то прохладу.
– Хорошо погуляли на день рождения... – вздох вырвался из груди Киры и осел дымкой на холодное окно, сквозь который просачивался ночной свежий воздух.
Ее слова не нарушили тишину комнаты и звон в голове, настолько тихими и легкими они были, и понятно, ведь сил на них совсем не осталось.
Авив тоже поднялся с кровати, но продолжал молчать, предпочтя просто встать позади девушки.
Она не хотела оставаться наедине с этим человеком, каким бы хорошим она его ни считала, страх того, кто скрывается под маской благочестия и благородства превосходил. Есть ли вообще там что-то под этой маской? Кира ловко выскочила в приоткрытую дверь, и первое, что бросилось в глаза – блондинка Мари, раскинувшаяся на диване в центре гостиной в позе Розы-будущей-Досен.
– Доброе утро, Кирпичик, – сонно протянула Света, вышедшая из той же комнаты.
– По-моему, еще или уже вечер. – Роб следом подполз к Свете. – Тебе удобно спалось? – вот, кто спал на одной кровати с Кирой и Авивом.
Света и Роб принялись о чем-то шептаться, а Кира решила, что правильнее сейчас разбудить остальных.
– Вставайте, Мария-Антуанетта, к Вам с обвинением в растлении малолетних! – Кира трепала плечо Мари, ведь еще чуть-чуть и та точно стала бы неотличима от культового рисунка из «Титаника».
– Отстань! Ты точно Кирпич! На мою голову! – недовольство и нежелание вставать сочилось из каждой буковки не открывшей глаза Мари.
Кира точно заслуживала такого прозвища особенно после вечеринки в честь ее дня рождения, а вернее шабашем перед днем рождения. Она всегда была тем самым кирпичом во всех смыслах – могла свалиться на голову или стать звеном, которое связывало людей, делая одной целой стеной.
Пока из темной комнаты выходил Авив, остальные парни медленно вставали с бархатных кресел, жалуясь на стекло в мозгах. Марк осознавал тщетность бытия, находясь в одних джинсах с изрисованной маркером грудью; Стас с ужасом отбросил подушку в виде гриба, которую обнимал, на пол и завизжал, потому что весь был в чем-то липком. Его визг вызвал только новый прилив головной боли у большинства в гостиной.
– Это все джин! – став в позу «руки в боки», продекламировала Света, припоминая детали вечера и хитро щурясь.
Понемногу все начало всплывать на подкорке мозга Киры. Воспоминания плавали на поверхности, надо было только оценить обстановку. Бесполезно было пытаться вспомнить сколько они выпивали, но спасибо веку технологий – дата и время в телефоне помогла понять, что уже наступил новый день, а вместе с ним двадцатый день рождения Киры.
– Давайте все обнимемся с Кирпичиком! – радостно пролепетала Мари, но ее примеру последовали только Света и беззаботный Марк с черными каракулями у сердца.
Пока ребята предавались моменту нежности, остальные пытались убрать в мусор остатки вчерашнего дня, заказывая продолжение.