Совиный пост
Платформа девять и три четверти встретила нас привычным хаосом. Но для меня в этот день всё было иным. Воздух, пахнущий углём и магией, казался гуще, а свистки «Хогвартс-экспресса» звучали пронзительнее, словно набат, возвещающий о конце целой эпохи.
Элли стояла перед вагоном, выпрямившись во весь свой одиннадцатилетний рост. Её некогда непослушные кудри были аккуратно убраны, а на лице — смесь нетерпения и попытки казаться взрослой и невозмутимой. Совсем как её отец в день нашего отъезда.
«Пиши,» — сказал Тео, и его голос был ровным, но я знала, какая буря эмоций скрывается за этим спокойствием. Он положил руку на плечо дочери. — «И помни, твой ум — твоё главное оружие.»
«Я знаю, папа,» — кивнула она, и в её серых глазах вспыхнула та самая решимость, что когда-то заставила её пообещать защищать брата.
Потом она повернулась ко мне. Я не стала читать нотаций. Я просто притянула её к себе, вдыхая запах её волос, пытаясь запечатлеть в памяти этот миг. Этот последний миг, когда она всё ещё всецело принадлежала нашему дому.
«Будь счастлива, солнышко,» — прошептала я. — «И не бойся быть собой.»
«Я не боюсь,» — ответила она, и я знала, что это правда.
Она забралась в вагон, и через мгновение её лицо появилось в окне. Поезд тронулся. Мы стояли и махали, пока красный состав не скрылся из виду, увозя с собой частичку нашего сердца.
Обратная дорога в Архив была самой тихой в нашей жизни. Даже Артур, обычно такой спокойный, сидел, прижавшись ко мне, словно чувствуя пустоту, которую оставила после себя его сестра.
---
Прошло две недели. Тоска по дочери была постоянным, ноющим фоном. Я пыталась заглушить её работой, разбирая новые поступления в отдел магической лингвистики, как вдруг воздух в кабинете сгустился, и из камина с лёгким шипением вышла высокая, худая фигура в чёрном.
Профессор — теперь уже мистер — Снейп. Он не изменился. Разве что морщины вокруг рта стали чуть глубже.
«Миссис Нотт,» — его голос, как и прежде, был ровным и безразличным.
«Мистер Снейп, — я отложила книгу. — Неожиданный визит.»
«Я не из тех, кто тратит время на пустые визиты,» — парировал он. Он осмотрел кабинет взглядом, выискивающим малейший беспорядок, и, не найдя его, удовлетворённо вернул взгляд ко мне. «Ваша дочь.»
Моё сердце ёкнуло. «С ней всё в порядке?»
«С ней всё более чем в порядке, — произнёс он, и в его интонации промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее… уважение? — Распределяющая Шляпа едва коснулась её головы, как выкрикнула «Слизерин».»
Я замерла. Слизерин. Конечно. С её аналитическим умом, амбициями и той самой, унаследованной от отца, холодной внешней оболочкой.
«Она, — Снейп сделал небольшую паузу, — уже успела исправить неточность в учебнике по зельеварению для первокурсников. На глазах у всего класса.»
Я не смогла сдержать улыбки. Моя девочка.
«Она попросила меня передать, — он вытащил из складок мантии небольшой свёрток и положил его на стол. — И добавила, что «пытается следовать семейной традиции находить самые тернистые пути».»
После его ухода я развернула свёрток. В нём лежала засушенная веточка шалфея с оранжереи Хогвартса и записка, написанная аккуратным почерком: «Мама, папа, здесь всё хорошо. Домой не собираюсь. Пока что. Люблю вас. Элли. P.S. Скажите Артуру, что я нашла ту самую книгу о звёздных картах, что он просил.»
Я подошла к окну, сжимая в руке веточку шалфея. Замок Хогвартс был отсюда не виден, но я знала — там наша дочь пишет свою собственную историю. И, судя по всему, она начиналась точно так же, как и наша — с вызова, с трудного выбора и с непоколебимой веры в себя.
Тео подошёл и встал рядом. Он прочёл записку, и на его лице появилась та самая, редкая улыбка.
«Наследница,— произнёс он с лёгкой гордостью в голосе. — Пошла в мать. Устраивает революцию уже на первой неделе.»
Да. Наша Элли начала свой путь. И мы не беспокоились. Потому что мы дали ей всё, что могли: любовь, уверенность и силу быть собой. А всё остальное… со всем остальным она справится сама.