Визит леди Нотт
Леди Кассандра Нотт появилась в Хогвартсе так, как и подобало женщине её положения и возраста — без лишнего шума, но с непререкаемой властностью. Её визит совпал с ужином, и когда она вошла в Большой зал, гулявшие там студенты инстинктивно смолкли и расступились.
Она была высока и худа, её осанка была прямой, как палка, а лицо, испещрённое морщинами, напоминало старого орла. Её тёмные, пронзительные глаза под тяжелыми веками медленно обошли зал и остановились на слизеринском столе. На Теодоре.
Мы с ним сидели рядом. Его рука под столом сжала мою. Я чувствовала, как напряглись его мышцы, но на лице не дрогнул ни один мускyл. Он встретил взгляд тётки с холодным, почти вежливым безразличием.
Она не подошла. Она лишь кивнула в его сторону, давая понять, что ждёт его в гостевой комнате для посетителей. Затем её взгляд скользнул по мне. В нём не было ни гнева, ни презрения. Лишь холодная, аналитическая оценка, словно она рассматривала не человека, а интересный, но сомнительный артефакт.
Час спустя мы стояли перед ней в уютной, но строгой гостевой комнате. Кассандра Нотт сидела в кресле у камина, её пальцы были сложены на ручке трости с серебряным набалдашником в виде змеи.
«Теодор, — её голос был сухим и безжизненным, как осенняя листва. — Ты выглядишь… здоровым.»
«Тётя Кассандра, — он поклонился головой, соблюдая формальности. — Это мисс Аврора Кроу.»
Леди Нотт медленно перевела взгляд на меня.
«Мисс Кроу. Дочь Артура и Элинор Кроу. Неожиданно.»
Я сделала небольшой реверанс, как учила мама, встречая важных гостей. «Леди Нотт.»
Наступила тяжёлая пауза. Она изучала нас, и я чувствовала, как её взвешивают на невидимых весах — наше образование, наши манеры, нашу стойкость.
«Мне показали ваши результаты на недавних дуэльных соревнованиях, — наконец произнесла она. — Впечатляющая синхронность. Для пары с такой… разной подготовкой.»
Это была не похвала. Это была констатация факта. И проверка.
«Сила не в чистоте крови, леди Нотт, — тихо, но чётко сказала я. — А в ясности цели и силе воли. Как писал Экберт Изобретательный, «магия повинуется не генеалогии, а решимости».»
Её бровь почти незаметно дрогнула. Цитирование столь уважаемого, но аполитичного автора было тонким ходом — это демонстрировало учёность, но не агрессию.
«Решимость, — она произнесла это слово, словно пробуя его на вкус. — Да. Решимость — это то, что отличает великие семьи. Способность держаться своего курса. Несмотря ни на что.»
Она снова посмотрела на Теодора.
«Твой отец…был слаб. Он позволил эмоциям и чужим идеалам увлечь его на путь, который привёл к падению.» Её голос оставался ровным, но в нём впервые прозвучала тень чего-то живого — возможно, презрения. «Я ожидала, что ты усвоил этот урок.»
Теодор выпрямился. Его лицо было бледным, но голос не дрогнул.
«Я усвоил,тётя. Я усвоил, что слепое следование устаревшим традициям — это и есть слабость. Сила — в умении видеть дальше фамильного герба.»
Комната замерла. Казалось, даже огонь в камине перестал трещать. Леди Нотт смотрела на него так, словно впервые видела.
Затем она медленно поднялась с кресла, опираясь на трость.
«Интересно,— произнесла она. — Ты стал… твёрже. Чем я ожидала.» Её взгляд скользнул по мне. «Возможно, некоторое внешнее влияние… пошло на пользу.»
Она направилась к выходу, но на пороге остановилась.
«Наследство Ноттов— это не только состояние и имя, Теодор. Это ответственность. Перед историей. Перед будущим. Я буду наблюдать.» Она кивнула мне. «Мисс Кроу.»
И она вышла.
Мы остались одни в внезапно ставшей очень тихой комнате. Тео глубоко выдохнул, и его плечи наконец расслабились.
«Это… это всё?» — прошептала я.
«Нет, — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не облегчение, а странную, новую решимость. — Это только начало. Но… мы выстояли. Первую атаку.»
Он был прав. Это не было одобрением. Это было признание. Признание нашей силы. Нашей воли. Нашего права на существование.
Леди Кассандра не отступила. Она просто перегруппировалась. Но теперь она знала — её племянник и девушка с «неподходящей» фамилией не сломятся. Не испугаются. И, возможно, именно в них — в их силе, в их единстве — и заключалось то самое будущее, ради которого стоит беречь наследие.