Рождество вдвоём
Замок вымер. Последние студенты, весело переговариваясь, уехали домой на каникулы. В опустевших коридорах стояла непривычная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в редких каминах и нашими шагами.
Мы стояли в Зале Двенадцати Елок — самом большом и нарядном. Снег тихо падал за высокими витражными окнами, а огни гирлянд отражались в его серых глазах, делая их тёплыми и бездонными.
«Похоже, мы снова остались одни, Кроу,» — произнёс Тео, его голос был глуховатым в огромном пустом зале.
«Кажется, это становится нашей рождественской традицией,» — ответила я, улыбаясь.
Он не сказал ничего. Вместо этого он взял мою руку и повёл меня в центр зала, под самую высокую ёлку, увешанную хрустальными совами и звёздами. Пахло хвоей, мандаринами и волшебством — тем самым, что бывает только в Рождество в Хогвартсе.
И тогда он начал танцевать. Медленно, неслышно, без музыки, подчиняясь лишь ритму, что отстукивали наши сердца. Его рука лежала на моей талии, твёрдая и уверенная, а моя ладонь — на его плече. Мы кружились в луче лунного света, пробивавшегося сквозь витраж, и тени от ветвей ёлки ложились на нас причудливыми узорами.
«Я не умею танцевать,» — прошептала я, прижимаясь щекой к его тёплому свитеру.
«И я нет,» — его дыхание шевельнуло мои волосы. — «Но здесь, кажется, правила другие.»
Мы танцевали, пока ноги не начали ныть, а щёки не зарумянились от смеха и счастья. Потом рухнули на груду подушек, что домашние эльфы заботливо оставили у камина.
Он достал два небольших свёртка.
«Не смог найти ничего,что могло бы сравниться с тем, что ты мне уже подарила,» — он говорил тихо, почти смущённо. — «Но я попытался.»
В моём свёртке лежала не книга, не украшение и не редкий ингредиент для зелий. Это был маленький, идеально отполированный камень лунного цвета, в котором, если приглядеться, мерцали крошечные серебристые искры.
«Чтобы помнила, из чего сделан твой щит,» — пояснил он.
Я развернула свой подарок для него. Это был не модный аксессуар и не дорогая безделушка. Я отдала ему старый, потрёпанный блокнот. На его страницах не было ни слова. Но стоило ему прикоснуться к обложке, как на первой странице проступили чернила, выводя одно-единственное слово, которое, я знала, значило для него больше, чем все остальные: «Дом.»
Он смотрел на блокнот, и его горло сдвинулось. Он не сказал «спасибо». Он просто взял мою руку и прижал её к своей груди, где под свитером бешено колотилось сердце.
Мы просидели так до самого утра, у камина, в полной тишине, не нуждаясь в словах. За окном кружился снег, в камине потрескивали поленья, а в Зале Двенадцати Елок, среди хрустальных сов и звёзд, было наше собственное, личное Рождество. И это был самый лучший праздник в моей жизни. Потому что подарком было не «что», а «кто». И этот «кто» был целым миром.