Запретное знание
Библиотека Хогвартса в субботний вечер была царством тишины, нарушаемой лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Я искала материал для эссе по истории магии, но мысли постоянно возвращались к диаграмме Снейпа и его словам о «тонкостях».
Проследив взглядом за уходящим библиотекарем, я неожиданно для себя свернула в запретный отдел. Воздух здесь был особенным — пах старым пергаментом, пылью и тайной. Я бродила между стеллажами, пальцы скользили по корешкам, пока не наткнулись на тонкую, ничем не примечательную книгу в потрепанном переплете. Названия не было, лишь вытисненный символ — переплетенные змея и лев.
Любопытство пересилило осторожность. Я нашла укромный уголок за дальним стеллажом и раскрыла книгу. Это оказался дневник. Неподписанный. Страницы были исписаны ровным, уверенным почерком, но чернила на некоторых страницах выцвели, а на других, наоборот, выглядели свежими.
«...Он снова пытался заговорить со мной после зельеварения. Его настойчивость раздражает. Почему он не может просто оставить меня в покое? Мы из разных миров...»
Сердце заколотилось. Это было... знакомо. Слишком знакомо.
«...Сегодня на трансфигурации я невольно следил за тем, как она смеется. Её смех похож на звон колокольчика. Совершенно невыносимо. Я должен помнить, кто я, и кто она. Но это становится все сложнее...»
Я лихорадочно перелистывала страницы, поглощенная чужими мыслями, которые странным эхом отзывались в моей собственной душе. Это был дневник двух студентов из враждующих домов. Их борьба, их сомнения, их запретное влечение...
«Нашла что-то интересное, Кроу?»
Я аж подпрыгнула на месте и едва не уронила книгу. Теодор Нотт стоял в проходе между стеллажами, его руки были в карманах, а взгляд — любопытным и настороженным одновременно.
«Я... просто изучала старые тексты,» — попыталась я соврать, прижимая книгу к груди.
Он подошел ближе. «В запретном отделе? Какая внезапная тяга к знаниям.» Его взгляд упал на корешок, и его глаза сузились. «Откуда у тебя это?»
«Ты знаешь, что это?»
«Это дневник, который много лет назад вели двое студентов. Говорят, он... отражает мысли читателя. Показывает то, что он хочет видеть.»
Я смотрела на него, и кусочки пазла складывались в голове. Наши встречи. Наши взгляды. Наши невысказанные мысли.
«Значит... это не они,» — прошептала я. «Это... мы.»
Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его глазах я видела то же смятение, что чувствовала сама. Он шагнул еще ближе, и теперь нас разделяли лишь сантиметры и та книга, которую я все еще сжимала в руках.
«Ты читала про смех?» — тихо спросил он.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
«И про то, как невыносимо находиться рядом?»
Я снова кивнула.
Он медленно, будто давая мне время отпрянуть, протянул руку и коснулся корешка книги.
«Может, хватит читать о нас, Аврора?» — его голос был низким и хриплым. «Может, пора просто... жить?»
Наши пальцы соприкоснулись на потрепанной обложке. И в тот миг книга выскользнула из моих рук и бесшумно исчезла в воздухе, оставив после себя лишь легкое мерцание.
Мы стояли в полной тишине, глядя друг на друга, больше не скрываясь за страницами чужого дневника. Запретное знание было нашим. И теперь нам предстояло решить, что с ним делать.