Возвращение к реальности
Тишину рождественских каникул разорвал наступающий поезд «Хогвартс-экспресса». Его гудок, эхом прокатившийся по заснеженным горам, возвестил о конце нашего хрупкого перемирия. Замок, всего несколько часов назад бывший безмолвным убежищем, снова наполнился гомоном, смехом и грохотом чемоданов.
Я стояла на лестнице, ведущей в гриффиндорскую гостиную, и наблюдала, как толпа студентов врывается в Большой зал. Лия, загоревшая и полная впечатлений, увидела меня и помахала рукой.
«Аврора! Ты не поверишь, что произошло на Рождество!»
Она захлебываясь рассказывала о вечеринках и подарках, а я кивала, стараясь выглядеть заинтересованной. Но мой взгляд непроизвольно скользил по залу, выискивая в потоке слизеринских мантий одну-единственную.
И я нашла его.
Теодор Нотт стоял у входа в подземелье, его поза была такой же отстраненной, как и всегда. Но когда его взгляд скользнул по мне, я увидела в нем ту же напряженную осознанность, что и у меня. Наше случайное Рождество в Хогсмиде висело между нами незримой нитью, натянутой через весь шумный зал.
На следующее утро все вернулось на круги своя. Расписание, уроки, толпы на переходах. Но что-то изменилось. Теперь, когда наши взгляды встречались в классе зельеварения, в них не было прежней вражды. Было нечто более сложное — молчаливое признание того, что произошло. Знание, что под маской врага скрывается человек, с которым можно сидеть в тишине паба и пить горячее масляное пиво.
На уроке защиты от темных искусств профессор Хетти объединила нас для отработки защитных заклинаний.
«Концентрация, мисс Кроу!» — крикнула она, когда мой щит дрогнул под напором его заклинания.
Я смотрела на него — собранного, сосредоточенного — и видела не противника, а партнера. И в следующий раз мой «Протего» вспыхнул ярче и увереннее.
После урока он ненадолго задержался у выхода, будто ожидая чего-то. Я, проходя мимо, замедлила шаг.
«Твой щит стал сильнее,» — тихо сказал он, глядя куда-то мимо меня.
«А твои атаки — точнее,» — ответила я.
Он кивнул, и в углу его рта снова появилась та самая тень улыбки, которую, казалось, видел только я.
«До завтра, Кроу.»
«До завтра, Нотт.»
Мы разошлись в разные стороны — он в подземелья, я — в башню. Но в этот раз враждебность коридоров не давила на меня. Потому что я знала — где-то там, в самом сердце лагеря «противника», был кто-то, кто смотрел на этот мир так же сложно, как и я. И в этой сложности была наша единственная настоящая защита.