Глава 4: Пропавший телохранитель
Тишина. Вот что поразило Чонина в первую очередь. Не грохот падающих тел, не звон разбитой посуды, не сдавленное «ой!». Абсолютная, гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене.
Прошло уже три дня. Три дня, в течение которых Ким Сынмин напоминал не бодрого, хоть и неуклюжего ретривера, а тень. Он почти не вставал с кровати, если того не требовали пары. Его обычно яркие глаза потухли, он молча проглатывал еду, принесенную из столовой, и уставился в стену, свернувшись калачиком под одеялом.
Сначала Чонин решил, что это благо. Наконец-то покой, возможность сосредоточиться. Но к концу второго дня эта тишина начала давить. Комната ощущалась пустой, несмотря на присутствие в ней другого человека. Недостающим был не просто шум — отсутствовала сама энергия Сынмина, та самая, что превращала его в «ходячий маленький апокалипсис», но при этом наполняла пространство жизнью.
Чонин бросил взгляд на соседнюю кровать. Сынмин лежал лицом к стене, его обычно взъерошенные светлые волосы безжизненно лежали на подушке. И тут Чонин наконец осознал, что именно изменилось в пейзаже их комнаты. На столе Сынмина, на тумбочке, на кровати — не было его плюшевого пса.
«Потерял, — холодная догадка пронзила Чонина. — Он его потерял».
Он хотел было вернуться к своему отчету, но пальцы замерли над клавиатурой. Он вспомнил, как тот самый пес падал на пол, как Сынмин в ужасе хватал его и прижимал к груди, как краснел. Это была не просто игрушка. Это был его талисман. Его телохранитель.
Чонин фыркнул про себя, пытаясь отогнать нахлынувшее чувство. Какая разница? Взрослый парень, а переживает из-за тряпки.
Но вид этого сгорбленного, несчастного щенка (имел в виду Сынмина) вызывал раздражение. Не на него, а на ситуацию. Это было неэффективно. Это мешало гармонии. Их хрупкому, только начавшему налаживанию балансу.
На следующее утро Чонин встал раньше обычного. Сынмин, как и ожидалось, не шелохнулся, притворяясь спящим. Чонин вышел из комнаты, но вместо того, чтобы отправиться на пробежку, он пошел по коридору, его острый взгляд выискивал на полу что-то, что не должно было там быть.
Он проверил душевую, прачечную, общую кухню. Ничего. По пути ему встретилась соседка с их этажа.
—Чонин-сси, ты ничего не потерял? — спросила она.
—Нет, — ответил он, но потом, скрипнув зубами, добавил: — А что?
—Да вчера уборщицы жаловались, кто-то в мусорный бак на первом этаже выбросил какую-то старую мягкую игрушку. Хорошую вроде, но кто их разберет...
Чонин не дослушал. Он уже шел к лестнице, двигаясь с такой скоростью, что его обычно бесстрастное лицо выдавало легкое напряжение.
Мусорный бак в холле первого этажа был полон. Чонин, морщась от брезгливости, откинул крышку. И увидел его. Плюшевого ретривера, того самого. Он лежал поверх картонной коробки, слегка испачканный, но целый. Кто-то, видимо, смахнул его с кровати во время уборки, приняв за ненужный хлам.
Взяв собачку за лапу, Чонин вернулся в комнату. Сынмин все так же лежал, уставившись в стену.
Чонин молча подошел к его кровати. Он не знал, что сказать. «Нашел твоего дурацкого пса»? Звучало бы грубо. «Не грусти»? Слишком сентиментально.
Вместо слов он просто протянул игрушку и легонько ткнул ею Сынмина в плечо.
Сынмин медленно перевернулся. Его глаза были красными от бессонницы. Он увидел пса, увидел руку Чонина, держащую его, и его лицо исказилось. Не улыбка, не слезы, а что-то среднее, гримаса облегчения и стыда.
— Где... — его голос сорвался.
—В мусоре. На первом этаже, — коротко сообщил Чонин, отдавая ему игрушку. — Видимо, уборщица приняла его за хлам.
Сынмин прижал пса к лицу, глубоко вдыхая его запах. Пахло пылью и домом.
—Я думал... я думал, он навсегда, — прошептал он в плюш.
Чонин отвернулся, делая вид, что поправляет рукав.
—В следующий раз следи за своим «телохранителем». Не бросай его где попало. Из-за него пришлось копаться в мусоре. Неприятно.
Он вернулся на свое место, к своему порядку и чистоте. Но через несколько минут краем глаза он увидел, как Сынмин наконец сел на кровати. Он все еще прижимал к себе пса, но взгляд его был уже не пустым. В нем теплилась жизнь. И благодарность.
А еще через час комната снова огласилась знакомым грохотом — на этот раз Сынмин уронил с полки книгу, пытаясь поставить пса на почетное место.
Чонин вздохнул, но на этот раз в его вздохе не было раздражения. Было что-то похожее на... удовлетворение. Равновесие было восстановлено. Его личный апокалипсис снова бушевал на своей территории, и почему-то это было гораздо лучше, чем гробовая тишина.
_______________________________
Я стараюсь 😊😘