Глава четвертая
Приехав в Вижай, там их подобрали местный народ - Манси и решили помочь им довести вещи до заброшенного посёлка второй северный.
Ребята конечно же согласились, потому как не хотели тратить силы ещё до подъёма на гору.
Вещи везли на санках, а сами туристы шли на лыжах. Из-за мокрового снега пришлось постоянно останавливаться, и прочищать лыжи.
Наконец, доехав до второго северного, они нашли ещё живой достаточно вместимый домик и заселились туда.
После этого, манси, который вёз их вещи, ушёл. Ребята уселись на лавки, которые были в этом доме и начали рахводить маленький костёр.
Собравшись у костра они начали петь песни и придумывать новые версии произошедшего.
В основном это были версии про нападение, или опять таки лавины.
Наконец, настала ночь.
Рэю, уже на протяжении трёх дней снился один и тот же кошмар. Кошмар не отпускал его, а на оборот, затягивал ещё сильнее. Каждую ночь он снова погружался в ледяные объятия сна, где реальность переплеталась с древними страхами. Теперь его видения приобрели более конкретные, пугающие детали, приближая их к судьбе группы Дятлова.
Он видел, как ночь сгущается над их лагерем, но это была не обычная темнота. Это был живой, пульсирующий мрак, который, казалось, дышал холодом и тишиной. Звезды, обычно служащие маяком в дикой местности, в его кошмаре были тусклыми, болезненными точками, словно кто-то затушил небесный огонь.
В его сне снег перестал быть просто сыпучим материалом. Он стал плотным, словно бетон, и начал медленно, но неумолимо давить на их убежище, на их сознание. Это было не лавиной, не обвалом – это было преднамеренное, медленное уничтожение, исходящее из самой сути этого места.
Он видел, как некоторые из его товарищей, как и дятловцы, вдруг оказывались в странных, неестественных позах, словно их тела были сломаны не под тяжестью падения, а под воздействием невидимой силы. Их глаза были открыты, но в них не было жизни, только отражение того ужаса, который они успели лицезреть.
Самым жутким моментом в его кошмаре было ощущение, будто их разум становится чужим. Мысли путались, логика отказывала. Казалось, что само пространство вокруг них искажается, время замедляется, и они оказываются в ловушке между мирами, где законы физики перестают действовать. Он видел, как их тела, словно под воздействием какой-то неизвестной энергии, демонстрируют следы внутренних повреждений, несовместимые с обычными травмами.
Рэй чувствовал, как нарастает ощущение беспомощности. Их попытки понять происходящее были тщетны. Они были как муравьи, пытающиеся противостоять гигантской, невидимой силе. И эта сила, казалось, питалась их страхом, их замешательством, их отчаянием.
Он видел, как их последняя надежда угасает, когда они оказываются разделенными, стихия разделила их на две небольшие группы, которые разбрелись кто куда. Они не кричали, не звали на помощь – их голоса будто были поглощены всепоглощающей тишиной. И в этой тишине Рэй слышал лишь эхо той самой трагедии, которая уже произошла, эхо, которое теперь грозило поглотить и их.