Точно моя?!
Егор смотрел на неё так долго, что даже воздух в комнате будто стал плотнее.
Кристина не отводила глаз — спокойная, уверенная, почти дерзкая.
И именно эта её уверенность добивала его больше всего.
— Ты правда... не боишься? — тихо спросил он, будто в последний раз проверяя.
Кристина усмехнулась уголком губ.
— Егор, если бы я боялась, я бы не приехала к твоим родителям в одинаковой худи с тобой. — Ты реально думаешь, что я делаю такое с теми, в ком не уверена?
Он коротко выдохнул — как будто что-то в нём наконец-то щёлкнуло.
Он поднял руку, коснулся её подбородка и чуть наклонил голову, изучая её лицо.
Не торопясь.
Не бросаясь.
Будто хотел запомнить каждую деталь.
— Ты меня сводишь с ума, — пробормотал он почти неслышно.
— Взаимно, — ответила она, и это было сказано так спокойно, будто они обсуждали погоду.
Егор наклонился ещё чуть-чуть — и она встретила его движением навстречу.
Уверенно.
Ровно.
Без сомнений.
Их губы соприкоснулись так естественно, как будто это был уже сотый, а не второй настоящий поцелуй.
Нежный — но с той самой электричеством, что давно бегало между ними.
Когда он отстранился, лоб к лбу, дыхание чуть сбившееся, голос стал хриплым:
— Это... уже сложно назвать просто симпатией.
— А я и не называла, — мягко усмехнулась она.
— Крис... — он положил ладонь ей на щёку. — Я хочу попробовать. Нормально. По-настоящему.
— Мы. Вместе.
Она моргнула — не удивлённая, не испуганная.
Скорее... довольная.
— Я думала, ты никогда это не скажешь.
Он рассмеялся тихо, прижимаясь губами к её щеке:
— Я просто тормоз. Ты же знаешь.
— Знаю, — хмыкнула она. — Но ты мой тормоз, получается?
Он замер.
Посмотрел на неё.
И улыбнулся так честно, что у неё внутри что-то тепло расплылось.
— Похоже, что да, — ответил он.
Она протянула руку, зацепила его пальцы — и переплела их.
— Значит, мы встречаемся? — спросила она ровно, прямо, как всегда.
— Да, Крис, — он слегка сжал её ладонь. — Мы встречаемся.
Он наклонился, поцеловал её снова — уже увереннее, глубже, медленнее.
Теперь между ними не было ни недосказанности, ни рваных эмоций, ни сомнений.
Только то, что давно требовало признания.
Дом давно погрузился в тишину. Где-то внизу на кухне тихо тикали часы, а за окном мерцал тёплый свет уличного фонаря. Комната Егора была полутёмной — только мягкий свет ночника на тумбе делал всё вокруг чуть теплее.
Кристина лежала на спине, пытаясь дышать ровно, хотя сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть. Рациональная часть её мозга отчаянно нашёптывала:
*«Тише... здесь его родители... тише...»*
Но стоило Егору провести пальцами по её талии — медленно, почти лениво — как все мысли исчезали.
Он лежал рядом, на боку, смотря на неё так близко, что каждый его вдох касался её губ.
— Ты понимаешь, — прошептал он, — что если мы продолжим... мне завтра придётся смотреть в глаза маме?
Кристина едва слышно рассмеялась, хотя смех вышел нервным.
— Ты думаешь, мне легче? — прошептала она. — Я уже представляю, как она смотрит на меня за завтраком... вот таким взглядом.
И она изобразила строгий, подозрительно-пронзительный взгляд.
Егор тихо фыркнул, положил ладонь ей на живот и придвинулся ближе.
— Ну... уже поздно переживать, — пробормотал он, наклоняясь к её шее. — Я всё равно хочу быть рядом.
От его голоса внутри всё перевернулось.
Кристина ухватила его футболку, потянула на себя и шепнула:
— Только тихо. Очень тихо. Иначе я умру от стыда.
— Попробую, — он коснулся её губ, — но ничего не обещаю.
Поцелуй получился совсем другим — глубоким, медленным, таким, от которого всё тело будто нагревается изнутри. Он накрыл её ладонь своей, переплёл пальцы и прижал к матрасу.
Она выдохнула чуть громче, чем ожидала — и тут же замерла.
— Тише, — прошептал он с уголком улыбки.
— Это ты меня не отвлекай, — шепнула она в ответ.
Он прокатил смех у неё над ухом, приглушённый, тёплый, такой родной уже.
— Хорошо, Крис...
Его нос коснулся её виска.
— Тогда придётся быть очень аккуратными.
Ночь растянулась в мягкие прикосновения, тихие смешки, сдержанные вздохи и попытки не хрустнуть кроватью. Каждый их поцелуй был наполнен тем, что они долго прятали — желанием, теплом, привычной нежностью, которую оба боялись признать.
В какой-то момент Кристина уткнулась ему в плечо, пытаясь восстановить дыхание.
— Егор... — прошептала она, едва слышно. — Я правда боюсь, что кто-то услышит.
Он притянул её ближе, целуя в висок.
— Если услышат... — сказал он мягко. — Значит, мы скажем, что просто смеялись.
— В три часа ночи? — она тихо хмыкнула.
— У нас хороший юмор, — прошептал он ей в губы.
Она рассмеялась так тихо, как только могла, спрятав лицо у него под подбородком.
Он провёл рукой по её спине — медленно, успокаивающе.
И в этой полутёмной комнате, среди едва слышных вздохов и осторожных движений, возникла та самая близость — настоящая, живая, тихая, словно только для двоих.
Когда всё стихло, он укрыл её одеялом, подтянул к себе и прошептал:
— Крис...
— М?
— Я правда рад, что ты рядом. Что *мы*.
Она улыбнулась в его грудь.
— Я тоже, Егор.
И, кажется, впервые за долгое время они оба уснули спокойно.