За столом
Стол был накрыт так уютно, что Кристину на секунду пробило тёплой волной: чайник, парящий над кружками, свежий яблочный пирог и тарелка с клубникой — будто лето вернулось на пару часов.
Марина Петровна суетилась у плиты, а Егор уже подвинул Кристине стул, даже не спрашивая. Она села — и почувствовала, как его рука на секунду коснулась её спины. Коротко. Почти невинно.
Но этого хватило, чтобы сердце взбесилось.
— Кристина, — начала Марина Петровна, ставя перед ней чай, — а ты давно танцуешь?
Кристина чуть улыбнулась.
— С детства. Мне это всегда нравилось.
— Я видела несколько роликов, — сказала Марина Петровна и хитро посмотрела на Егора. — Знаешь, кто мне их показал?
Егор тут же откинулся на спинку стула и закашлялся, будто подавился воздухом.
Кристина резко повернулась к нему.
— Егор?!
Он поднял руки:
— Я что? Просто... показал.
Марина Петровна засмеялась:
— Да он тебе часами мог пересказывать, как ты двигаешься, как у тебя техника, пластика... Я уже думала, что он устроится к тебе на тренировки, честное слово.
Кристина уставилась на него с открытым ртом.
— Мама преувеличивает, — пробормотал Егор, глядя куда угодно, только не на неё.
— На десять минут, — вставил Николай Борисович.
Он отрезал пирога и подвинул тарелку Кристине.
— Но говорил уверенно.
Егор закатил глаза.
— Папа, спасибо.
Кристина спрятала улыбку в кружку.
Ей было приятно.
Так приятно, что в животе стало тепло и неловко одновременно.
---
Когда все немного успокоились и пирог почти закончился, Николай Борисович опёрся локтями о стол.
Спокойно, размеренно, но с тем самым прямым взглядом.
— Кристина, — начал он, и Егор тут же напрягся, — хочу спросить.
Егор тихо буркнул:
— Сейчас начнётся...
— Не умничай, — строго сказал отец, не отрывая взгляда от Кристины.
Она протёрла ладони о джинсы.
Стало жарко. Очень жарко.
— Спрашивайте, — осторожно сказала она.
Николай Борисович не моргал.
— Ты счастлива рядом с моим сыном?
Егор чуть не подавился чаем.
— Что? — невозмутимо ответил Николай Борисович. — Нормальный вопрос.
Кристина впервые посмотрела ему прямо в глаза.
И не отвела взгляд.
— Да, — честно сказала она. — Очень.
В груди стало тихо.
Даже часы на стене будто перестали тикать.
Егор повернулся к ней медленно, будто пытался понять — она просто говорит из вежливости или... правда.
И увидел в её лице только искренность.
Никаких масок.
Николай Борисович кивнул.
— Тогда всё хорошо.
Марина Петровна улыбнулась так тепло, что Кристина почувствовала, будто её только что приняли в семью.
---
Егор наклонился к ней ближе, чем нужно.
Так, что только она могла слышать:
— Знаешь...
— Это первый раз, когда отец НЕ пытался меня опозорить при девушке.
Кристина фыркнула:
— Может, ты просто выбрал нормальную девушку?
Он ухмыльнулся.
— Ну... может быть.
А потом — тихо, быстро, незаметно для родителей — провёл пальцем по её руке под столом.
Она вздрогнула.
Явно.
Слишком явно.
Он улыбнулся ещё шире.
---
— Кристина, — вдруг сказала Марина Петровна, — а вы останетесь ночевать? Дом большой, комната свободная есть.
Кристина тут же напряглась.
Егор тоже резко повернулся к матери:
— Мааам...
— А что? — невинно спросила она. — Всем будет удобно. И вы не будете ехать поздно.
Кристина замешкалась.
Егор смотрел на неё внимательно — не давя, не торопя. Но в его взгляде было что-то вроде «я бы не хотел, чтобы ты уезжала сегодня».
Она вдохнула.
— Если... вам не будет сложно, — сказала тихо. — То... можно.
Марина Петровна вспыхнула от радости:
— Отлично! Сейчас всё подготовлю.
И, смеясь, ушла в коридор.
Николай Борисович поднялся, взял свою кружку и сказал:
— Я не против.
И тоже ушёл.
В помещении остались только они вдвоём.
Егор взял её за руку, медленно, будто боясь спугнуть.
— Ты молодец, — прошептал он. — Они тебя полюбили.
— А ты? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Он остановился.
На долю секунды.
Потом наклонился, почти касаясь её губ своим дыханием.
— Я давно, Крис.
Он отстранился, будто боясь сказать больше, чем можно.
И это было хуже любого признания.
Потому что было слишком настоящим.
---