Прояви ко мне интерес

Холодный воздух пробирается под куртку, норовя пощекотать тело своим трепетным ледяным дыханием, заставляя ёжиться и покрываться мурашками. Воздух, покидая пределы грудной клетки, тут же превращался в пар, клубами развевающийся перед глазами. В такие моменты особенно не хватало любимой студентки, готовой в любой момент согреть своими тёплыми объятиями и подставить свой красный носик, чтоб чмокнуть в него и любоваться, как краснеют щёчки Ванессы... От холода, конечно. Гм.

Виолетта стоит на перроне, сжимая в руке сумку. Ранним утром на вокзале собрались в основном нелицеприятного вида (да и запаха, если до конца откровенно) люди, и она предпочла постоять на улице, дыша свежим, пусть и холодным воздухом. Не зря Ванесса не отпускал её без тёплого шарфа, что согревал её сейчас. Она фактически не спала эту ночь: сначала головная боль мучила и не проходила, потом она поднялась из-за жажды, что в край её замучила, а после решила, что раз уже на ногах, несмотря на поздний час, продолжила ремонт, желая закончить как можно скорее и уехать отсюда. Здесь было неуютно и тоскливо. Правильно говорят, что дом там, где тебя ждёт любимый человек.

Виолетта вынуждена закрыть большую часть лица капюшоном, который надевала крайне редко, чтоб спрятать от посторонних глаз проступивший на скуле синяк. Она садится на слегка припорошённую снегом лавку и упирается руками в колени, низко опустив голову. Отец... мысли о нём она отгоняет всё утро, но вымученный бессонной ночью организм сводит всё именно к этой теме. Этот человек всегда был немного... вне воспитания Виолетты, что ли. Требовал чего-то, но не принимал никакого участия в воспитании, но приносил деньги в семью и стал инициатором того, чтоб направить дочь в педагогический ВУЗ. Первые скандалы начались, когда Виолетта попробовала вступить в отношения с другой девушкой, скорее, чтоб привлечь внимание родителей, но добилась лишь унижения со стороны семьи. Потому она и приняла отношения с Ванессой без сильных душевных терзаний, ведь, когда люди счастливы вместе, несмотря на пол — это правильно. Просто иногда девушки лучше любых парней, и это не вина представителей сильного пола. Поддерживала в этот момент только сестра, Еся, которая и убедила отца в том, что она сама решит, с кем хочет связать свою жизнь, и, видимо, был у неё талант убеждения...

...а потом она погибла. Почти что на её руках. Отец винил только дочь, не признавая собственной вины, а мама всегда была на нейтральной стороне, просто боялась взять на себя ответственность. Как сама Виолетта относилась к своему отцу? Наверное, лучше всего будет сказать, что она потеряла к нему уважение, когда ей едва ли стукнуло восемнадцать. Человек с тяжёлым характером, не признающий постороннего мнения, живущий без цели и мечты, обвиняющий во всех бедах кого угодно, только бы не себя. Она старалась полюбить его, как это было в нормальных семьях, но мужчина сам обрубал эти попытки.

Виолетта подняла взгляд к небу, немного отодвигая капюшон назад, и смотрит, как, порхая по воздуху, снежинки плавно оседают на землю. На часах едва ли восемь утра, на улице ещё довольно темно, и лишь снежинки блестят в свете фонарей. Как и тогда, на прошлой неделе, когда Ванесса провожала её на перрон, здесь снова идёт снег.

Виолетта

8:07

Малышка, вечером буду дома.

Люблю.

Конечно же, Ванесса ещё спит крепким сном и наверняка не прочтёт сообщение ещё минимум часика два, ведь сегодня суббота и она будет спать, кутаясь в пушистое одеяло и морща носик, как она делала всегда, тут же становясь похожей на котёнка со своими растрёпанными волосами. Однажды Виолетта поставила на тумбочку миску с молоком и нарисовала ей во сне чёрным маркером кошачьи усы и сердечко на кончике носа, на что младшая обижалась ещё целый день.

                                              ***

Антон стоит у барной стойки, лопая бесплатные конфетки для посетителей из вазы. Это самые дешёвые из магазина за углом леденцы, но они прикольно красят язык всеми цветами радуги и оставляют довольно приятное послевкусие. Дверь в помещение в очередной раз открывается, и спустя полминуты чьи-то руки ложатся на его плечи, отчего он давится конфетой и кашляет.

— Прости-и-и, — щебечет до боли знакомый голос над ушком. Тонкая рука, унизанная несколькими кольцами, протягивает бутылку воды, взятую в спешке из бокового отдела в рюкзаке. Антон машет свободной рукой, второй поднеся бутылку ко рту. — Я не хотел...

— Котёнок, всё хорошо, — между глотками успел произнести блондин, допивая до дна. Здесь было чуть больше половины, но в него без проблем поместилось всё содержимое бутылки, ведь до этого он умял приличную горсть «стёклышек» (так назывались конфеты). — Фух... а ты чего тут? — просиял он, глядя в смущённое личико своего парня.

— Извини меня за... ну там, в универе, — замявшись и опустив голову вниз, перебирая в пальчиках одно из колец, щебечет Арсений, и тут же подаётся вперёд, утыкаясь носиком в плечо официанта. Антон оторопело смотрит на него, тут же спеша приобнять руками покрепче.

— Ты чего, солнышко, всё хорошо, ты так расстроился из-за этого? — он осторожно отстраняется, за подбородок вздернув милое личико второй половинки. Его нижняя губа подрагивает, а глаза немного влажные. — Просто удивился, что ты...

— Да я просто дурак, — стонет он, когда его обратно увлекают в объятия. — Думал, что тебе не нравится, что я такой... нежный и скромный, блять, — шмыгнул носом парень. — Произвёл, называется, впечатление... — Антон тихо смеётся над ухом.

— Ты прекрасный, слышишь? — шепчет он ему на ушко. — Не надо никаких впечатлений, я тебя и так люблю, — он быстро целует его в щёку. От волос парня пахнет апельсином и карамелью.

Не нужно сейчас и здесь рассказывать Арсению, почему он не хотел, чтоб этот поцелуй видела именно Кира... Нет, Кира Андреевна, так лучше. Не хочется ввязывать своего малыша в эти треугольники, которые лишь потреплют ему нервы. Иногда люди влюбляются в занятых людей и это, пусть и бесчеловечно, но нормально. Это нормально, когда один страдает, глядя, как любимый человек счастлив... не с ним. Это несправедливо, глупо, неправильно, но нормально.

Это нормально, если ты вдруг влюбляешься в парня-солнышко, младше тебя больше чем на десять лет, и встречающегося с другим парнем. Это нормально, когда ты одинокая преподавательница, влюбившаяся в официанта из любимого кафе. И, наверное, это нормально, когда парень достаточно умён, чтоб понимать это, не зря ведь её сердце выбрало именно его. Парня-солнце.

                                                ***
  Ванесса проснулась ближе к одиннадцати утра, сонно потягиваясь и нежась в тёплой постели. Катя, правда, падла, разбудила в шесть утра, пока ютилась у кухонной тумбы, ища что-то съестное на завтрак, но Альстер всё равно быстро уснула после её ухода.

Первым делом девушка полезла копаться в телефоне, листая соцсети, просматривая сообщения. Одно из них от Виолетты. Оно вызывает яркую улыбку на лице ещё полусонной студентки, которая, не будь такой ленивой по утрам, наверное, уже танцевала бы и стояла на голове от счастья. Она не знает, что радует её больше: «я приеду вечером» или «люблю» в конце. Девушка распинается в ответ целой тирадой, расписывая целое эссе, а потом перечёркивает всё и пишет скромное «жду очень сильно, люблю».

В чат группы прислали видео, которое не открывалось с телефона, а комментарии были очень, гм, яркими и разнообразными, так что посмотреть хотелось. Пришлось встать, сходить принять утренние процедуры, вроде умывания и чистки зубов, провести рукой по волосам вместо того, чтоб расчесаться полноценно, заварить чашку зелёного чая, а после этого сесть за ноутбук, подключить наушники и открыть чёртову видеозапись.

На ней показано, как в толпе людей, окруживших пару девушек явно не русской внешности, одна из них становится на колено, вытягивая вперед коробочку с кольцом. Запись короткая, но заставляет Ванессу улыбнуться, а когда второй произносит «да», сзади вдруг слышится отвращенное «фу-у-у!». Захлопнув крышку ноутбука, Ванесса оборачивается, за спиной стоит Катя, скривившись, словно увидела нечто неописуемо отвратительное, а не двух счастливых людей с видеозаписи.

— Нахуя ты это смотришь, блять, почему я позже не зашла, — фырчит Катя, стягивая с плеч куртку. Видимо, выходила зачем-то на улицу. Ванесса смутилась, отведя взгляд в сторону.

— Да в чат скинули... — отзывается она, поднимаясь из-за стола.

— Везде эти лесбиянки, так ещё и браки эти однополые... — негодует девушка, вынимая из своей спортивной сумки, лежащей под кроватью, пару конфет «баунти», и кладя в боковой отдел пару купюр. — Нет, ну ладно бы ещё вели себя нормально, так слащавые, сюсюкаются вечно на людях! — продолжает она свою возмущённую речь.

— Почему «слащавые»? Встречала, что ли? — нахмурилась Альстер, проверяя телефон, хоть и зная, что там пусто.

— Да ещё бы я такую встретила... фу! Что за вопросы дебильные? Не нравятся они мне и всё, — добавляет она.

— Просто я думаю, что они такие же, как мы, вот и всё, — отстаивает своё мнение студентка, заваливаясь обратно в кровать, только бы не нарезать круги по комнате.

— Ну вот ты можешь представить себе, что ты — лесбиянка? — обернулась на неё Катя. — Я себя точно нет, это отклонение какое-то, — поморщилась она, бросая конфету в рот.

— Знаешь, как по мне, быть лесбиянкой — абсолютно нормально. И это — не отклонение, это — ориентация, и она не меняет человека, наоборот дарит чувство определённости, — не долго думая, выпаливает Альстер, которая никогда не считала себя защитницей прав ЛГБТ. Ей просто хотелось выразить своё мнение, особенно на такую волнующую тему. Катя чуть нахмурилась. Она молчит довольно долго, бросает неоднозначный взгляд на Ванессу и пожимает плечами.

— Ладно, давай переведём тему, — предчувствуя ссору, предлагает она, не настроенная на то, чтоб убить своё время на негативные эмоции. Делать ей нечего — пересраться с подругой из-за каких-то лесбиянок.

                                          ***

Ванесса кусает губы и ногти, каждые пару минут порывается выйти на улицу, чтоб скорее увидеть Виолетту, которая сообщила ей, что приедет вечером... Господи, да когда же! Человек — ходячий ребус. Часы медленно отсчитывают каждую минуту, и идея перевести стрелки вперёд уже не кажется такой тупой — мало ли, поможет.

Ванесса ждёт. И ждёт. И... угадайте, что? Да, всё ещё ждёт. Она стоит, сидит, лежит, меняет эти вариации по несколько раз в минуту и теребит браслеты на руках. Восемь, девять, десять часов... Девушка, смотря скучный фильм, прикрывает глаза, удобно укладывая голову на подушку, продолжая сжимать в руке телефон. Она чувствует, что несколько раз почти засыпает, но всякий раз упорно вздёргивает голову, заставляя себя принять прежнее положение. Ну что она, в конце концов, Виолетту не дождётся?..

За дверью раздаются шаги. Девушка буквально отбрасывает в сторону ноутбук, успевая поставить фильм на паузу, и, сонно потирая глаза, и всё же с улыбкой смотрит, как дверь отворяется, и на неё своими голубыми глазами смотрит...

—... Катя? — изгибает бровь Альстер, оглядываясь по сторонам, словно ощущая, что...

— Забыла кое-что, — тут же объясняет своё нахождение в комнате. — Разбудила? — коротко интересуется она, рассматривая взъерошенную Ванессу. Виолетта Игоревна бы сейчас назвала её «воробушком».

— Не, — так же ёмко отвечает заспанная девушка. — Ты в ночную? — собеседница, роясь в карманах своей куртки, висящей на вешалке, кивает, не отрываясь от своего занятия.

Ванесса волнуется, когда на часах уже половина двенадцатого, а благоверной всё нет, но сообщение «задержалась в кафе, сейчас стою в пробке, прости, ложись спать, Ванесс» успокаивает и согревает, хотя совсем чуть-чуть (ладно, немного больше) удручает её. Она пишет упорное «хочу тебя увидеть», на что вскоре получает ёмкое «хорошо, я заеду». Немного стыдно, что уставшая с дороги преподавательница должна увеличить свой маршрут, но её объятия кажутся жизненно необходимыми.

Времени — чуть за двенадцать. Ванесса на задворках сознания, почти полностью погрузившись в сон, слышит стук в дверь и сонно разлепляет глаза. Она наощупь находит телефон, и яркость экрана тут же режет глаза. Девушка жмурится, трёт веки и подрывается на ноги, подсвечивая себе смартфоном. Стук повторяется. Девушка включает свет в комнате и щурится от его яркости, убирая телефон в карман. На ней все та же одежда, только помятая после лежания в кровати, а волосы кто-то словно нарочно спутал во сне. Она проворачивает ключ в замке и тянет дверь на себя. На нее смотрит такая же уставшая и помятая Виолетта. Девушка без церемоний делает шаг вперед и хватается за нее, как за спасательный круг, обхватывая за шею, а Малышенко крепко притягивает к себе за тонкую талию, прижимая так сильно. Она оставляет отрывистый поцелуй меж прядей, когда Альстер склоняет голову, кладя ее на подставленное плечо.

- Ви... - слышит она сонный шепот, когда девушка просто утыкается носом в ее темные волосы, прижимаясь сильнее, и вдыхая такой успокаивающий запах лаванды.
- Ну все, все, - улыбается Малышенко, поглаживая ее меж лопаток.
- Не уезжай, - девушка все переставляет руки по ее телу, словно не в силах насладиться касаниями. Виолетту хочется ощущать, гладить, прижимать к себе, и... вдыхать. Вдыхать, как она когда-то дышала сигаретным дымом — до последней затяжки, каждый день, впитывая в себя её запах.

— Компрометирующе остаться с тобой в общаге, — прикрыв глаза, на выдохе отвечает женщина с явным сожалением, подталкивая Ванессу спиной вперёд, в открытую дверь, только бы не стоять в коридоре, не разнимая объятия.

— Останься, — упрямо твердит младшая, хватаясь за её футболку, комкая её в сомкнутых пальцах. Не хочет, просто не хочет отпускать её ни на секунду.

— Хорошо, — быстро сдаётся под таким щемящим напором женщина, прикрывая за собой дверь. Девушка вскидывает голову, глядя своими заспанными карими глазками на лицо Малышенко и изумлённо приоткрывая рот, замечая синяк на скуле, расцветающий в сине-фиолетовых тонах. Преподавательница, как бы переводя тему, впивается в мягкие губы своими, придерживая недолго отпирающуюся Ванессу за голову. Она чуть покусывает её пухлую нижнюю губу, аккуратно надавливая зубами, очерчивает кончиком языка и мягко углубляет поцелуй. Девушка сначала бьёт её по плечам, как бы стараясь отстраниться, а после кисти рук ослабевают, так и оставшись где-то рядом с шеей словно она потеряла над ними контроль, когда её прошибает мурашками от столь долгожданного поцелуя.

Рядом. Она, наконец-то, рядом.

— Всё хорошо, — успокаивающе нашептывает преподавательница, притягивая к себе девушку, заставляя ту прижаться к ней всем телом. И Ванесса почему-то верит, слепо верит в её слова. Ведь Виолетта — она же никогда не соврёт? Ей можно доверять.

Слабые попытки Ванессы расспросить про синяк не увенчались успехом, прерываемые то поцелуями, то сказанным самым убеждающим в мире тоном «Всё хорошо, не бери в голову». Они ютятся на её узкой кровати, не находя удобного положения, а Ванесса нагло перебирается на грудь женщины, обвивая её ноги своими, чтоб они хотя бы не свисали с кровати, и укладывает голову так, чтоб уткнуться носом в висок Виолетты.

— Ты уснёшь сегодня? — сонно бурчит Малышенко, перекатываясь набок и сбрасывая с себя тощую тушку.

— Извини, — пискнула Ванесса, в сотый раз меняя положение. Тяжело вздохнув, преподавательница сгребает её в охапку, накрывая впалый живот и резко притягивая к себе, вынуждая вплотную придвинуться и быть прижатой к вздымающейся груди.

Альстер думает о том, как же хорошо, что свет выключен, ведь её щёки, кажется, самую малость горят.

                                                ***

Уходит преподавательница рано. Настолько рано, что, когда Ванесса просыпается, постель уже холодная, а на столе стоит остывший чай, поблёскивающий на солнце золотистой этикеткой батончик Twix и маленькая записка: «Доброе утро. Ты мило сопишь во сне. К восьми чтоб была на учёбе». Девушка фыркает и всё же подавляет в себе лезущую на губу улыбку, и быстро тянется к сладости, желая съесть её в один присест. Нет, серьёзно, она так сильно хотела сейчас чего-то вкусного! Когда-то она точно станет жирной из-за Виолетты с её вечными шоколадками, — думается девушке, но, вопреки мыслям, ей хочется улыбаться... Виолетта. Это имя создано, чтоб вызывать радость. Виолетта — её радость.

Странно оборачиваться назад и вспоминать всё то, что происходило. Ещё чуть больше полугода назад Ванесса впервые подумала, что хочет завладеть вниманием своей новой преподавательницы психологии, а уже сейчас, когда на дворе вовсю бушует весна, пришедшая, казалось, так скоро, она стоит в её объятиях и получает короткий поцелуй в макушку, щурясь и тихо смеясь, накрывая руки, обвивающие её пояс, своими. Зима, наконец, отступила, начался короткий и щедрый на дожди март. Малышенко тогда почти каждый день таскала её в кафе после учёбы и поила вкусным какао. Затем кубарем прокатился апрель, в который они много ругались, и всё равно прибегали друг к другу всякий раз, позволяя своей гордости отойти на задний план. И вот она стоит здесь, около крыльца в универ, стоит посередине мая между двумя часами дня и понедельником, точно в их эпицентре. Сама того не замечая, крепче сжимает лямку рюкзака и хмурит брови, думая о том, как быстро летит время, и боится не успеть за ним.

Вспоминает неловкую историю со «взяткой».

Вспоминает Хованскую, которую поначалу чуть ли не ревновала к преподавательнице.

А как же не упомянуть то, как Виолетта Игоревна всячески поддевала её на первых парах со своими типами мировоззрения и как будила её с совершенно абсурдными криками, вроде «Война, Альстер! Вставай!».

Артёмка, с которым она нянчилась весь урок, первое свидание в кафе, первая ночёвка у Малышенко дома, простуда, от которой её лечила Виолетта, как она успокаивала её, как выхаживала после сотрясения, позорная для Ванессы по сей день «порка» в аудитории и первый взаимный поцелуй... Когда это было?.. Столько всего, через что она прошла. Они прошли.

А ещё Альстер думает, что, если бы кто-то взялся писать книгу о её жизни, это было бы нечто абсолютно абсурдное и ужасно смущающее, наверное, она бы даже не смогла прочитать и половины. Да и как можно назвать книгу о девушке, которая просто искала в ком-то поддержки и желала внимания... Что же, пожалуй, это было бы что-то в стиле «Прояви ко мне интерес», определённо. Хорошо, что эта история никогда не будет издана на страницах какого-нибудь произведения. Она надеется, что нет. Ведь нет?..

Позади слышатся торопливые шаги, и девушка растягивает губы в улыбке, когда чьи-то (Господи, Виолетта, сколько тебе лет?) ладони накрывают её глаза.

— Даже и не знаю, — подыгрывает Ванесса, заводя руки за спину, стараясь нащупать человека, которому вздумалось играть с ней. — Катя?.. М-м, Тоша? Может, Кира Медведева? — гадает девушка, получая в ответ недовольное «совсем страх потеряла?» и лёгкий щипок от преподавательницы.

— Ну Виоле-е-етта Игоревна, — хихикает девушка, пускаясь лёгким бегом вслед за женщиной.

— Отвали, — слышится в ответ, а в следующий момент воздух буквально выбивает из лёгких, когда нечто запрыгивает на неё со спины, цепляясь руками за плечи, а ногами обвивая бёдра.

— Вернись сюда и люби меня, — канючит студентка, прилипая ещё сильнее.

— Ну ты и гадость, — тихо шепчет Малышенко, получая в ответ «что ты сказала?». — Радость, говорю, ну ты и радость. Моя.

                                              ***

Начало лета омрачено тем, что, возвращаясь в общагу после удачно сданного зачёта, Ванесса застаёт Катю, пакующую вещи в спортивную сумку.

— Не поняла, — ведёт бровью Альстер, осматривая пожитки подруги. Девушка оборачивается, отвлекаясь от сборов, и натянуто улыбается.

— Меня отчислили, — она пожимает плечами. — То есть, я сама. Короче, уезжаю домой, — не в силах верно сформулировать предложения, как ей того хотелось, она замялась и снова выдала улыбку. — Да не кисни, малая, — она ткнула её в бок.

Наверное, это была единственная плохая новость за всё лето. Ванесса провожала Катю до вокзала, а потом завалилась в общагу и ещё пару часов осознавала произошедшее. Сумасшедший, абсолютно сумасшедший год. Настолько, что она просто не успевает за всем, что происходит вокруг, стоя в самом эпицентре событий.

А потом была вечеринка в честь удачно сданной сессии. Они всем курсом специально арендовали целый парк с несколькими навесами и даже пригласили Виолетту Игоревну и Киру Андреевну, самых молодых и понимающих преподавательниц, которые умели красиво отдыхать и учили этому других.

Текила, мартини, коньяк, а после и простая водка текли рекой, но Виолетта тщательно следила, чтоб Альстер не то чтобы не напивалась, а даже капли в рот не брала. Салатики, мясо, конфетки — сколько угодно, а вот на алкоголь — табу. Наверное, поэтому её чудо сидит и дуется полвечера, забившись в угол и зависая в телефоне, окружённая толпой подвыпивших сверстников.

— Эй, Ван, — Виолетта, присев рядом, толкает её в плечо совсем легонько, только для привлечения внимания.

— М-м? — мычит она, не отводя взгляда от гаджета.

— Ну маленькая, — тянет Малышенко с усмешкой, проводя пальцами по её руке. Нельзя привлекать к себе слишком много внимания, но так хочется прикоснуться к своей девочке ещё.

— Я не маленькая, — бурчит Ванесса.

— А ведёшь себя как маленькая, — тихо смеётся Виолетта, обижая тем самым девушку ещё больше.

— Отвали, Ви, — отмахивается она, скрещивая ноги.

— Ах вот как, юная леди, — женщина выпрямляется. — Для начала — Виолетта Игоревна, раз на то пошло, — Ванесса, до этого старающаяся делать вид отстранённой заучки, вздёрнула голову, смотря на неё широко приоткрытыми глазами, в которых так и читалось: «да в смысле, блять?!».

— И, Альстер, если вы так провоцируете меня, то сегодня же я... — остальное она шепчет ей на ухо, так, чтоб слышала только Ванесса, и девушка даже тихонько взвизгивает, впиваясь ногтями в свои бёдра и отчаянно краснея от тех грязных слов, что жарким шёпотом лились ей в ухо, словно она двенадцатилетняя девственница и впервые слышит слово «секс». — Всё поняла? — девушка, уткнувшись взглядом в какой-то куст напротив, кивает. — Хорошая девочка, — рука преподавательницы легонько потрепала, даже, скорее, похлопала её по щеке, а после женщина с ухмылкой удалилась, присоединяясь к Кире Медведевой, стоявшей у стола с едой, и смотрит на Ванессу, кладя на язык канапе и облизывая палец вдоль, при этом прищурив глаза. Девушка инстинктивно опускает края рубашки пониже. Да она не шутит!

***

Малышенко, солидарная со своей девочкой, не пила весь вечер, и теперь не была уверена в правильности своего решения, ведь смелости не хватало самую малость. Они стоят посреди комнаты в её квартире, одна без рубашки, вторая с расстёгнутым ремнем и не знающая, куда себя деть. Телефонный звонок прервал всю идиллию, и теперь её срочно надо было восстановить. На удивление, Альстер берёт инициативу в свои руки и набрасывается на старшую с поцелуями, а та быстро и как-то легко подхватывает её за бёдра, фактически поднимая на руки, разрешая оплести ногами свою талию, и сшибает спиной Альстер пару фотографий в рамках и один светильник, пока доходит с ней до кровати.

Ванессе восемнадцать, и она впервые раздевается догола перед женщиной в осознанном возрасте, если не считать гинеколога, осмотр у которого она проходила ещё задолго до знакомства с Виолеттой Игоревной. Преподавательница оглаживает ранее недоступные ей зоны рукой, чем заставляет Ванессу покраснеть до кончиков ушей, и явно наслаждается тем, как легко довести её девочку до смущения. У девушки светлый пушок на лобке и аккуратная влажная ложбинка, а волоски по бокам явно были сбриты не так давно. Неужели готовилась?..

— Мг-м, — Ванесса стонет, закусив губу и выгибаясь, словно под спину насыпали горячих углей, когда преподавательница пару раз проводит пальцами по её клитору, умудряясь зажать в кулаках белую простынь и комкая её.

— Такая чувствительная, — вслух подмечает психологичка, оставляя поцелуи-касания, схожие с трепетом крыльев бабочки, такие невесомые, на тазовых косточках и в самом низу живота, где начинался рост лобковых волос, отчего девушка инстинктивно пытается свести ноги вместе, но рука Виолетты, сжавшая её бедро, не позволила.

Виолетта усмехается, обхватывая пальцами её набухший клитор, поглаживая большим пальцем и как бы между прочим проводя ребром ладони ниже, задевая влажные складки, отчего девушка сдавленно взвизгивает, прикусив палец, поднесённый к губам, и сжимается, заходясь в хныкающих звуках, которые вырывались из груди вместе с громким дыханием. Женщина, словно играючи, разводит её бёдра в стороны, представляя, как сильно это смущает девушку и удивляясь, каким чудом она ещё не вырвалась, и гладит большим пальцем пульсирующий вход, вокруг которого волоски были аккуратно выбриты. Это был не первый лесбийский секс в жизни Виолетты, и это придавало немного уверенности, когда она, смазав кончик указательного пальца, делает сначала круговые движения у входа, а после немного погружает палец внутрь, слушая сладкие стоны и смущённый писк.

— Не смотри, — слабо шепчет девушка, сжимаясь сильнее, и Виолетта сильнее проталкивает палец, отчего девушку подбрасывает на кровати.

— Не говори глупостей, — строго одёргивает она, продолжая манипуляции.

Ванесса оказывается очень нежной в сексуальном плане и тяжело принимает в себя два пальца, хныкая и ёрзая бёдрами по простыням даже спустя несколько минут, и Виолетта удивляется, как она вообще когда-то выдержала её жёсткую «порку» ремнём, и лишь после понимает, что стоны вызваны не столько болью, сколько неизведанным наслаждением. Её девочка просто невероятная, честное слово.

Внутри Ванессы до одури горячо и невероятно узко, настолько, что пальцы с трудом проскальзывают, даже учитывая обильное количество смазки.

— Расслабься, — хрипло просит Малышенко, нависая сверху, углубляя движения. Ванесса мучительно стонет, сжимая в руках простынь и выгибается, стараясь выполнить просьбу. — Расслабься, Ванесса! — нервно прикрикивает Виолетта, ощущая, что напряжённые мышцы всё никак не позволяют двигаться свободнее. Лишь спустя долгую минуту девушка наконец выдыхает и подаётся бёдрами навстречу.

***

Очнулась Альстер под вечер, когда за окном уже был закат. На ней был мягкий белый халат, а волосы немного влажные. Она лежала в постели, заботливо укутанная в тёплое пуховое одеяло.

— Я долго спала? — хрипит Ванесса, обращаясь к ссутулившейся над столом фигуре Малышенко, которая выронила ручку от неожиданности и обернулась.

— Проснулась, соня, — слегка улыбнулась женщина, разминая затекшие плечи. — Часа четыре.

— Когда я успела принять душ? — скорее, мысли вслух, но Виолетта всё равно ответила:

— Не помнишь? Хотя, ты в таком состоянии была... Я тебя так, сполоснула, чтоб, ну, ты поняла, и уложила спать, — взгляд Ванессы замирает, когда приходит осознание, и весь воздух выбивает из лёгких. О. Господи. Её нижняя губа начинает дрожать, когда Малышенко опускается рядом, притягивая к себе.

— Мы переспали, — тупо отмечает вслух Альстер.

— О да, — усмехается Виолетта, сильнее притягивая к себе младшую.

— Я была уверена, что мне снилось, — хрипит девушка, хватая ртом воздух.

— Тогда нам снятся одинаковые сны, — пожимает плечами преподавательница. — Эй, всё же хорошо? — девушка мнётся прежде, чем кивнуть. Она переспала с женщиной, которая старше её на десять лет. Со своей, блять, преподавательницей. Лишилась девственности в квартире преподавательницы. Эти непрошеные мысли, словно рой пчёл, заполнили собой всё пространство. — Ван, что не так?.. — она аккуратно касается подбородка девушки, разворачивая к себе лицом. Та прикусывает губу и задумывается. Виолетту уже начинает пугать эта тишина.

— Мне, кажется, понравилось, — задумчиво выдаёт Альстер. Виолетта сначала удивлённо приподнимает брови, а потом начинает хохотать, словно впервые услышала очень смешной анекдот.

— Иди сюда, — сквозь смех выдаёт она, притягивая младшую и целуя в макушку.

***

Все в жизни имеет конец. Там, где заканчивается одно — начинается другое.

Так, например, у Ванессы заканчивается пятый курс учёбы, но начинается нечто более интересное — работа по специальности. Вот уже месяц как она работает на один офис, и вот уже месяц как Виолетта подкалывает её на эту тему и постоянно ставит на громкую песню «Малая повзрослела», стоит Альстер засветиться поблизости. Ванесса уже не та Ван, которая боится уколов и любит батончики и милые записки. Альстер теперь Ванесса Романовна, и у неё даже есть свой бейджик, а ещё она каждый год делает прививки и перестала бояться игл... ну ладно, батончики и милые записки она любит всё равно. Ванессе двадцать три, и она думает, что в какой-то момент жизнь, которая так долго пинала её под дых, наконец-то наладилась. А её девушка вот уже год как занимает почётную должность ректора в университете, где они когда-то познакомились.

— Да, я вас поняла, — чётко и громко отвечает Ванесса, держа телефон у уха, а Виолетта, которая совсем не изменилась за почти пять лет, смеётся, заваривая зелёный чай, глядя на эту серьёзную и сосредоточенную мордашку возлюбленной.

— Женщина, не подскажете, куда дели мою оболтуску, я её последний раз в универе ещё видела, — издевается Малышенко, стоило звонку закончиться, и Ванесса пихает её в бок.

— Бабушка, не подскажете, где та молодая преподша, в которую я влюбилась? — не остаётся в долгу Альстер.

— Ах бабушка, значит, — сощурила глаза Малышенко, надвигаясь на немного опешившую Ванессу.

— Виолетт, Ви, я шучу, Ви! — взвизгивает она, когда её начинают щекотать. Ну эй, ну запрещённый приём же! — Виолетта, сука,Игоревна! — Альстер вырывается как может. — Да всё, всё, не бабушка, ай, бля! — она смеётся как обезумевшая, не в силах сопротивляться щекотке.

***

Есть вещи, которые не изменятся ни через год, ни через пять.

Ванесса думает об этом, глядя, как Кира Медведева, сидящая напротив, украдкой поглядывает на Антона, надеясь, что никто не замечает.

А есть вещи, которые заканчиваются... чтоб на смену им пришли новые.

Ванесса окидывает взглядом просторный зал кафе и не узнаёт его. Теперь здесь новые столы и пол, даже освещение поменяли, что говорить об интерьере. Некогда безымянное заведение теперь носит гордое название «two hearts», что в переводе означает «два сердца», а интерьер изменился до неузнаваемости. На подоконниках в низких белых горшках стоит лаванда, она же растёт в больших клумбах на входе, а основным цветом в зале является нежно-фиолетовый. Что же, новый хозяин заведения здорово потрудился, а точнее, он и его парень. Они отлично справились с тем, чтоб это место обрело второе дыхание.

— Лаванда? — удивлённо-восторженно вопрошает Виолетта, когда к ней подносят чашку кофе один из новых официантов.

— Всегда мечтал так оформить своё кафе, — улыбается ей Антон, сжимая руку своего парня Арсения, сидящего рядом.

Чашки, наполненные какао, кофе и латте для Ванессы, взлетают вверх, с громким звуком соприкасаясь стеклянными бортиками. Что-то заканчивается, но на замену всегда приходит новое.

Всегда.

Happy end❤️