Прояви ко мне интерес

Время бежало так быстро, даже слишком... Учёба, дом, встреча с Виолеттой, поцелуи, не заходящие за рамки дозволенного, общага, опять учёба... замкнутый круг окончился в пятницу, когда измученная, но живучая четвёрка собралась за одним столиком в кафе сразу по окончании учебного дня. Виолетта с Ванессой, Тоша и Кира Медведева. Женщина пришла сюда первой, следом парочка голубков, принявшая решение подсесть к ней, а к ним присоединился и парень, у которого смена ещё не началась.

Ванесса стеснительно жмётся ближе к психологички, зная, что не должна привлекать много внимания посторонних таким странным поведением, и всё равно продолжает касаться своим бедром ноги Виолетты, иногда поглаживать её ладошкой, пуская разряды мурашек по телу женщины, и часто смотрит на её красивый профиль. Кира Медведева же устало помешивает чай, то и дело бросая неоднозначные взгляды на Антона, который словно и не замечал, активно рассказывая собравшейся компании о вчерашнем особенно наглом клиенте, который даже посмел обладать им, за что получил от него удар подносом по морде. Медведева попросила уточнить, где ей найти этого человека, чтоб добавить «пару ласковых», и по её тону не до конца было ясно: шутит она или нет.

— Ви, — окликает её блондин, беря из пододвинутого к нему политологичкой блюдца маленькое шоколадное пирожное, надкусывая его. — Ты в воскресенье уезжаешь? — Ванесса, сидящая рядом, поджала губы. Виолетта, словно почувствовав перемены в её настроении, под столом поднесла руку к её безвольно свисающей ладони, переплетая их пальцы.

— В понедельник, вечером, — поправляет она собеседника, одаряя сидящего рядом парня коротким взглядом.

— А, даже так... Тогда проконсультируешь меня? Насчёт летней сессии, — просит он, мысленно представляя себе ужасные английский и юриспруденцию, в которой Малышенко разбиралась чуть лучше самого студента.

— Я... — только открыла рот Виолетта, как её перебила коллега-политолог:

— Если тебе без разницы, с кем заниматься, могу предложить свою помощь, — ровным тоном проговаривает Кира, повернув голову в сторону Антона, который замялся, не зная, что отвечать.

— Ну... Мне с Виолеттой как-то привычнее и...

— В субботу после шести, буду ждать, — приходит на помощь Малышенко, переводя настороженный взгляд на собеседников. Кажется, она начинает понимать, что между ними происходит. — Кир, на минуту, — она кивнула в сторону улицы. Женщина, нахмурившись, не зная, что от неё хотят, послушно привстаёт с места, следуя за психологичкой в направлении к выходу.

Ванесса неуверенно переглядывается с Тошей, который поджимает губы, глядя, как два силуэта скрываются за закрывшейся дверью.

— Я вот ничего не поняла, — встряхнула головой Альстер, громко фыркая. Парень вымученно улыбнулся уголками губ.

— У меня смена начинается... — прошептал он, поднимаясь на ноги.

— Тоша, ну блин! Объясни, что ли! — парень качает головой, как-то быстро уносясь в сторону раздевалки, не вслушиваясь в мольбы подруги.

*******
— Я правильно поняла? — осторожно интересуется Малышенко, кутаясь в плотный полосатый шарф, который её утром заставила надеть Ванесса, и задирает голову к небу, выдыхая воздух, который тут же становился паром, похожим на дым, из-за слишком холодной погоды.

— Видимо, так, — невесело усмехнулась Медведева, привалившись плечом к высокому фонарному столбу, глядя перед собой затуманенным взглядом.

— Ты же понимаешь, что он... — начинает было преподавательница, но её быстро перебивают:

— Да, Ви, я понимаю, — с напором произносит Кира. — Только вот мне эта информация как-то легче не делает, — последнее слово она выговаривает буквально на выдохе, и оно едва ли не теряется в шуме городских улиц.

— И что, серьёзно? — не зная, как продолжить, несмело нарушает тишину женщина, сверкнув своими зелеными глазами в свете бледного солнца, когда резко переводит взгляд на понурую Киру.

— К сожалению, — одними губами произносит Кира, оборачиваясь на широкое окно в стене заведения, откуда за ними подглядывает одинокая Альстер, попившая невкусный кофе, спёртый у Виолетты, пока той нет.

********

Ванесса уже и забывает про историю с кафе, сидя на кухонном столе и покачивая свешенными вниз ножками, пока Виолетта мечется по дому, например, сейчас она забирала из ванной гель с лавандой, шампунь, которая глазки не жжёт, представляете? Ванесса была в шоке от такой вещи. Ну и что там женщины ещё берут с собой, уезжая на неопределённый срок?.. щётку, пасту, труселя, смазк... да пусть только попробует!

— Положи на место! — рыкнула Альстер, видя, как психологичка уже тащит баночку со смазывающей жидкостью в карман. Виолетта, улыбнувшись, взмахнула банкой в воздухе. Девчонка вздернула бровь. — На место, Ви, — вздохнув, психологичка бросила ненужное, по мнению её девушки, конечно же, на законное местечко — в навесной шкафчик над зеркалом. А что? Логично.

Кстати, о возбуждённых. Ванесса всё чаще ловила себя на мысли, что организм активно отвечает на ласки преподавательницы, которая не упускала момента погладить, потрогать и поцеловать каждый участок тела, к которому только могла дотянуться. Раньше Альстер и представить себе не могла, что столь сдержанная женщина может так сильно нуждаться в нежностях. Один раз дело дошло до того, что, лежа ночью в постели и целуя Виолетту в щёку, она почувствовала, как рука преподавательницы скользнула под резинку трусов, оглаживая гладкую кожу вокруг половых губ, проводя вверх-вниз по бёдрам и ягодицам, а после она резко перевернула девушку на спину так, чтоб нависать над Ванессой. Тогда девушка подумала, что этот момент настал, но женщина остановила себя раньше, чем стащила с нешироко разведённых ног трусы, и ушла в душ, не отнимая тихого взгляда от девушки.

*******

Ванесса мнётся на месте, спрятав руки в карманы, спрятав первую половину лица шарфом, а вторую капюшоном, и видными оставались лишь переносица и глаза. Виолетта смеялась с неё, называя воробушком, и упорно отказывалась застегнуть на себе пуховик, ведь ей было довольно тепло, в отличие от младшей. Они стояли на перроне, ожидая прибытия поезда, и Альстер проклинала вновь ударившие морозы, ведь даже вынуть руку из тёплого кармана было испытанием. Пересилив себя, она тянет подрагивающие пальцы, которые не покрыты перчатками, ведь она нарочно сняла их, чтоб чувствовать касание, она сплетает свои пальцы с преподавательницей, улыбаясь краешками губ. Они встали позади вечнозелёной ели, раскинувшей широкие ветви, отчего другие немногочисленные люди, решившие помёрзнуть на улице, их не видели.

— Обещай вести себя хорошо, — с улыбкой произносит Малышенко, приседая слегка вниз, чтоб достать уровня Альстер, отчего студентка всегда начинала улыбаться или даже смеяться, настолько комичным ей это казалось.

— Как получится, — по-девчоночьи показав ей язык, для чего не поленилась даже на секунду опустить шарф с губ, и снова кутаясь обратно, отвечает ей девушка.

— Альстер, узнаю, что ты что-то натворила, будет бо-бо, — то ли серьёзно, то ли в шутку отзывается Виолетта, задрав голову, чтоб взглянуть на небо. — Че, опять снег? — смешно хмурится психологичка, когда снежинка опускается на кончик её носа, оставляя след-капельку.

— А мне нравится, — мечтательно шепнула девушка, ловя рукой снежинку, которая тут же растаяла.

Голос, раздавшийся из динамиков, объявил о прибытии ожидаемого поезда. Виолетта, глядя в глаза Ванессы долгие пятнадцать или даже двадцать секунд, вдруг резко тянет руки к её шарфу, чтоб опустить, и целует в губы, делясь своим теплом с замёрзшей студенткой, а после быстро отстраняется и вновь натягивает шарф на законное место.

— Ну всё, я побежала, — уведомляет она, крепко обнимая девушку напоследок, а после бежит в нужном направлении, лавируя между толпами людей, покинувшими поезд, с тяжёлой сумкой в руке.

— Звони мне! — напоследок только и успела попросить ее Ванесса, шмыгая носом. Снега было всё больше, мир вокруг словно стал в белый горошек, что немного поднимало настроение.

Высокий силуэт девушки утопает в начавшейся метели. Пора бы вернуться домой, или, ещё лучше, заскочить в кафе и выпить чашку глинтвейна, о чём Виолетте знать, конечно же, совсем не обязательно.

******

Спустя шесть часов.

Виолетта, вдыхая морозный воздух, идёт вдоль узкой улочки, то и дело перекидывая сумку из руки в руку. Она замёрзла, от долгой ходьбы уже болят ноги, и она сама не может понять, с чего решила, что идти недалеко, и такси — лишняя трата денег, но мысль о том, что скоро она окажется в квартире, где последний год видеть её не рады, сильно тревожит.

Малышенко старается смотреть строго под ноги и как можно меньше по сторонам, ведь каждый некогда родной закоулок пасмурного города напоминает ей, настырно пихает каждое детское воспоминание в лицо, мол: эй, посмотри, а вот здесь вы с Есей дурачились, пока она не упала и не разбила коленки, и ты боялась, что не сможешь сама её успокоить, а она начала смеяться. Думать о сестре не хотелось, а иначе не получалось. Она снова здесь, но теперь одна. Одиноко и немного страшно. На миг даже кажется, что она слышит её родной голосок оказывается, что это просто девочка, лет пятнадцати на вид, пробегала мимо, держа собаку на поводке, и ругалась: «Ну фу, Барс, мне тяжело, фу!».

Тот самый двор, даже деревья те же, а вот дом, на удивление, перекрасили, наверное, осенью. Она не появлялась здесь с августа. В городе снега не было, только сильный ветер, завывающий по переулкам, заставляя окна хиленьких домов трещать, и жуткий мороз, дрожью пробегающий по телу. Шмыгая носом и кашляя, Виолетта прибавляет шагу, вводя код на домофоне: всё тот же. Даже забавно немножко. Она уехала, кардинально сменила свою жизнь, а это место оставалось всё таким же. Такая себе точка возврата, как сохранение в игре. Заскочив в старенький подъезд, изрисованный штрихом и маркерами, по-видимому, это дети развлекали себя чем могли, женщина стала медленно подниматься по лестнице, не рискуя заходить в лифт, который выглядел так, словно мог слететь с тросов, стоит дверям закрыться.

Отослав для личного успокоения Ванессе смс с текстом «я на месте», она жмёт на звонок. Мелодия, если хотите знать, новая, звучит изнутри квартиры, и по ту сторону двери раздаются торопливые шаги. Щелчок и замок снимают, а дверь отворяется нараспашку. Являя лицо женщины, которая смотрит на неё заплаканными, но улыбающимися глазами. На ней был надет фартук, а в руке она держала мокрое полотенце — видимо, вытирала руки.

Губы женщины дрогнули в улыбке, а после она подаётся вперёд, накрывая торс высокой женщины руками, а Виолетта прикрывает глаза, расслабленно выдыхая, ощущая тёплые объятия, приобняв маму за плечи. Она боялась, так долго боялась приехать, зная, что виновата, что смерть Еси на её плечах, не была готова быть отвергнутой.

— Виля... — слышится её сдавленный голос, когда она делает шаг назад, откинув полотенце на тумбочку, и кладёт руки на её щёки, для чего сама привстала на носочки, а Малышенко немного наклонилась. Мама рассматривает её зеленые глаза, а после целует в обе щёки, щебеча, чтоб она не стояла в проходе, скорее проходила, что ужин готов, и почему так долго её не было. Так много разной информации за короткий срок — в этом Елена была мастером. Женщина на скорую руку стягивает пуховик, шарф, шапку и перчатки, отправляя их в прихожей и подползая на кухню.

******

— Ма, да не суетись ты, — со смущённой улыбкой просит женщина, присаживаясь за стол, где уже стояла тарелка излюбленного маминого борща, нарезка-ассорти из колбас и сыров, рыба и кусок запечённой говядины.

— Да как же, — машет на неё рукой женщина, обхаживая дочь. — Может, я тебя ещё полгода не увижу, — немного обвиняющим тоном добавляет она, ставя на стол всё новые тарелки. — Ой, осунулась-то как... — обеспокоенно всплеснула в ладони женщина, подкладывая во вторую тарелку пюре.

— Да ну ма-а-ам, — в край застеснявшись, бубнит Малышенко, уминая вкусные блюда, которые появлялись быстрее, чем она съедала по маленькой порции каждого, уже стоящего здесь.

Телефон раздаётся вибрацией.

Ванесса

И как оно?

Виолетта

Пронесло. Пока хорошо. Не волнуйся.

*******

Они разговаривают на разные темы довольно долго, Виолетта старается избегать темы про отношения, ведь она не уверена, смогут ли родители понять её вообще. У неё уже были отношения с девушкой года четыре назад, но стоило отцу узнать — они быстро окончились. Папа был строгим, и Виолетта его даже боялась, наверное, именно он служил причиной, почему она так долго не решалась вернуться.

Ближе к часу ночи мама чуть ли не силком тащит Виолетту в комнату, ведь «дочка, ну ты и так с дороги устала, нужно выспаться!». Женщина минут десять пыталась взять инициативу помыть посуду на себя, но мама ни в какую не шла на контакт в этом деле и сказала, что сама всё утром уберёт. Вздохнув и посетовав на упрямство этой женщины, Малышенко, успев поменять одежду с дороги на простую белую футболку и спортивные штаны, тормозит перед дверью, очень осторожно опуская руку на дверную ручку и не сразу решаясь прокрутить её, отворяя.

Почти ничего не изменилось. Только теперь вместо двух кроватей одна, а над столом висят все те же рисунки с детскими подписями в углу, вроде «сестры Малышенко». В углу на кнопку приколот маленький, но плотный конверт: нам через пять лет. Виолетта не хочет смотреть, не хочет вспоминать. Она осторожно садится на край кровати и обнимает себя руками. Вдруг телефон в кармане подаёт сигнал о пришедшем сообщении, отчего женщина вздрагивает, дёрнувшись.

Ванесса

Спокойной ночи, Виолетта Игоревна :)

Виолетта

Спокойной, радость моя.

*******
Ванесса, сонная из-за того, что перед сном смотрела вместе с Катей «Пилу», а потом полночи не могла уснуть, сидела за партой, то и дело зевая. Через десять минут начиналась пара по политологии. Кира Медведева уже заняла своё место, пока просто играясь в какую-то игру на телефоне. Вдруг, в проходе мелькнула копна светлых волос, а после в кабинет, как маленький ураган, залетел...

...Антон? — почти в один голос спрашивают Ванесса и Кира Медведева, а Арсений, услышав имя своего парня, обернулся, улыбаясь ему, и быстро подскакивая с места, несясь к блондину. В классе за исключением перечисленных персонажей находилось ещё несколько зевак, занятых либо своими делами, либо, по примеру Альстер, распластавшихся на парте, в попытках досмотреть утренний сон.

— Приве-е-ет, — солнечно улыбается Арс, подходя вплотную и потянувшись за поцелуем, но Антон так резко отворачивается в сторону, что касание губ попадает точно в щёчку. — Ты чего? — тише, чуть хмурясь, спрашивает парень, кладя руку на его плечо. — Я скучал, — он делает еще одну попытку дотронуться до пухлых губ парня, но тот останавливает его, неловко замяявшись.

— Солнышко, не здесь, — он произносит это чуть громче, чем хотел, бросая короткий взгляд на преподавательницу, которая даже не старается отвернуться.

— Да ладно тебе, — хихикнул Арс, всё же непослушно целуя в щёчку ещё раз.

— Арс, прекрати! — уже шипит блондин, неловко уставившись в сторону. — Пойдём выйдем.

— Да какая разница, — фырчит он, окидывая взглядом аудиторию. — Кого тут стесняться?.. — Кира Медведева вдруг резко поднимается с места и стремительно покидает кабинет, не оборачиваясь, только бросив холодное «я за журналом», несмотря на то, что требуемая вещь лежала аккурат перед взором Альстер, которая наблюдала за сценой с приоткрытым ртом. Антон поджимает губы, глядя как женщина уходит, и, повернувшись к парню, качнул головой.

— Не делай так больше, — шепнул он, разворачиваясь и, махнув Альстер рукой, уходит в коридор. Девушка заторможенно кивнула, продолжая сидеть, наблюдая за бурно меняющейся реакцией на лице Арсения, а после подскочила как ужаленная, несясь следом.

                                         ***

Виолетта с самого утра, после бессонной из-за мучивших её кошмаров ночи, решает, что чем быстрее закончит ремонт — тем лучше. Вернётся обратно, обнимет, наконец, свою девочку, проведёт очередную нудную для большинства присутствующих студентов пару, выпьет с Кирой по стакану виски и сходит в уютное кафе к Тоше.

Эти маленькие радости составляли для неё вместе одну большую. Люди, вещи, события... за каких-то шесть месяцев всё это стало её неотъемлемой частью.

Всё утро Виолетта в поте лица трудится над тем, чтоб сдвинуть всю мебель и накрыть её плёнкой, а ещё отодрать обои, которые находились за спинками кресел и диванов и остались нетронутыми, когда начиналась подготовка к ремонту. Перекус на скорую руку и она приступает к изучению состава и применения каждого химиката, что были под рукой. Ванесса не простит ей, если она убьёт себя, спутав растворитель с чем-нибудь не столь безопасным.

                                          ***

Ванесса с полминуты выжидающе смотрит на задумавшегося Антона, видимо, ожидая каких-то разъяснений.

— Ну-у-у? — не выдерживает она, по-детски вскинув брови в предвкушении.

— А ты ещё не поняла? — сухо отвечает он, переведя свой взгляд на Альстер. Та хмурится и качает головой, при этом её не покидает ощущение, словно она самая тупая восемнадцатилетняя девчонка в мире. — Ну потом поймёшь, значит, — просто отвечает он, вызывая смесь возмущения и непонимания на лице шатенки. Прежде, чем она успевает вставить слово, Антон продолжает: — Можешь попросить у Киры Медведевой конспекты по экономике в странах Европы?

— Чего-о-о? — девушка кажется сбитой с толку.

— Я хотел сам взять, но теперь... неловко даже, — закусив губу, отвечает Антон, скрестив руки на груди и глянув на Альстер взглядом побитого котёнка. — Пожалуйста? — надув нижнюю губу и состроив бровки, просит он.

— Э-э... да окей, но... да подожди! А что с...

— Не важно! — блондин уже продолжил свой путь по коридору, не обращая внимания на размахивающую в негодовании руками Альстер, которая не могла и двух слов связать. В голове была сплошная бегущая строка «Пиздец, че происходит, пиздец, че...»

Спустя неделю.

Антон всё так же продолжает морозиться на тему «что ты от меня скрываешь», а у Ванессы в голове рождались всё новые теории, одна глупее другой. Девушка, пусть время от времени и «залипает», размышляя об этом, но и времени зря не теряет: подтягивает оценки по политологии (на самом деле, когда она попросила у Киры Медведевой конспект для Антона, она, видимо, подумала, что это для Ванессы, и стала подкидывать всё новый материал, по которому оставалось просто сделать презентацию и получить заслуженную пятёрку), сдала хвосты по английскому, думая о том, что это заставит Виолетту хотя бы улыбнуться, прогуливает пару пар, чтоб вместо них сходить с Тошей в одно интересное, по словам друга, местечко, где тусуются крутые ребята: скейтеры, трейсеры, те, кто занимаются граффити, и просто прикольные неформальные парни и девчонки приблизительно её возраста. Она едва не согласилась на пирсинг, но потом, вспомнив о ремне Виолетты, почему-то на инстинктивном уровне передумала.

Если брать в общем, девушка не скучала и отвлекала себя как могла, зная, что Виолетта совсем скоро вернётся, обязательно, иначе и быть не может. Она же... обещала. Обещала ведь?..
          
                                           ***

У Виолетты, в отличие от её девушки, всё не так гладко. Первые несколько дней им с мамой было легко общаться, а после она начала ловить её «странные» задумчивые взгляды, словно та смотрела мимо, всё чаще проскальзывали фразы, вроде «а помнишь, как вы с Еськой...», и это всё так сильно заставляло её волноваться, что она резко обрубала эти темы, тем самым отдаляясь от мамы из-за своих грубых «нет, не помню», «ма, я работаю», «не мешай». А к окончанию недели, когда Малышенко оставалось доделать некоторые штрихи, не занявшие бы больше двух дней до конца ремонта, она вдруг объявляет, что завтра приедет папа. Внутри от этих слов что-то колет и больно-больно царапает рёбра. Она была уверена, что они не встретятся. Особенно после событий их прошлой встречи, на поминках Есении, где он при всех собравшихся напился с горя, а после начал обвинять дочь в её смерти, желая ей сдохнуть от СПИДа. Хорошая была речь, эмоциональная. Даже скорую пришлось вызывать маме.

Ночь утопает в воспоминаниях о прошлом. Сложно от такого отвлечься, находясь в комнате, которую больше десяти лет делила с сестрой и часто жаловалась, что та запирается в ней и не пускает старшую сестру, потому что «переодевается», и затягивалось это вплоть до нескольких часов. Утро выдаётся жёстким, клонит в сон, мышцы болят от постоянной работы, хочется хоть день позволить себе поваляться в кровати, лишь желание вернуться туда, где её истинный дом, подстёгивает открыть очередную банку краски и начать покрывать ею прошпаклеванные стены. Так проходит несколько часов, отсчитывающие тот самый момент.

Виолетта настороженно хмурится, когда раздаётся звонок в дверь, и мама идёт её отворять. От волнения она даже зарывается в телефон, проверяя, не пришло ли ей новое сообщение от Ванессы, которая обычно любила писать ей много разных глупостей, вроде «кушаем блинчики с Тошей у него дома, поспорили, кто больше съест. Назвала победный блинчик „Виолетта" и надрала зад этому кобелю. 7:6 :)»

Отец изменился. Сменил причёску, отрастил себе брутальную щетину и начал носить футболки вместо излюбленных ранее рубашек, которых у него была целая коллекция. Разве что глаза всё такие же зеленые, как и раньше, те же, что были у Виолетты. Только его были темнее. Взгляд всё такой же тяжёлый. Он щурится, смотрит на застывшую в проходе дочь, быстро целует жену в щеку и молча проходит на кухню. Мама зовёт Виолетту на ужин, и она, боясь показаться отцу трусихой, тут же проходит в помещение, не сводя глаз со взрослого мужчины.

Вот она — дружеская атмосфера в семье Малышенко, всё, как она любит.

— Не поздороваешься? — довольно смело вопрошает Виолетта, протягивая свою руку. Мужчина, отложив ложку и привстав, крепко сжимает протянутую ладонь, настолько, что хочется скорчиться от боли.

— Привет, — с хрипотцой в прокуренном голосе басит старший, резко отпуская побелевшую от сильного соприкосновения ладонь. Виолетта скрипит зубами, присаживаясь напротив, когда мама ставит перед ней тарелку с картошкой и мясом. — Чего приехала? — мама возмущённо приоткрывает рот, взмахнув руками, чего не видит Малышенко, сидя к ней спиной.

— Помочь с ремонтом, — сквозь стиснутые зубы отвечает Виолетта, загребая в ложку немного еды и прикладывая к губам. Кусок в горло не лезет, но просто сидеть слишком неловко, и она, съев совсем чуть-чуть, берётся за чашку уже остывшего чая, осушая её наполовину.

— Ну конечно, других причин навестить родителей нет, — звучит с упрёком, но отец даже не смотрит на неё, когда говорит.

— Будто вы рады меня видеть, — не выдержав, Малышенко отставила чашку в сторону с громким звуком.

— Да с чего ты взяла, — с сарказмом произносит отец. Мама старается его успокоить, что-то шикает на фоне, заполняя молчаливые паузы.

— Ну давай, скажи уже! — рычит Виолетта, резко поднимаясь на ноги.

— Сядь, — ледяным тоном отвечает мужчина.

— Встань, — тем же тоном произносит преподавательница, не желая подчиняться этому... человеку ни на йоту.

— Свобода меняет, да? — с хищной улыбкой вопрошает отец, медленно, с жутким оскалом поднимаясь на ноги. — И к чему такое приводит, а, Виолетта? — психологичка понимает, что это был самый что ни на есть прямой намёк на смерть сестры, и ей хочется банально уйти отсюда, не слушать дальше. Отец всё время внушал ей, что это её вина, но чего он добивается сейчас — было совсем не ясно. Просто напомнить, что она ничтожество? Разбередить старые раны? — И знаешь, дочка, что я тебе скажу... — мужчина, словно акула, медленно придвигается ближе, делая аккуратные шаги в её сторону, а мама хватает мужа за плечи, стараясь отгородить его от дочери. Она не переживёт, если всё снова закончится... так.

— Ты, — он ткнул пальцем в её грудь, нависая сверху. Виолетта была выше ростом. — Никогда, — губы некрасиво изгибаются в оскале. — Не сможешь, — медленно, разжёвывая каждую фразу. — Завести семью, — завершает он, толкнув Виолетту, отчего она впечаталась спиной в рядом стоящую стену.

— Ошибаешься, — шипит женщина. — Я хотя бы не потеряю свою, — зря. Глупая, глупая Виолетта, зря ты говоришь это. Она не знает, кто или что дёрнуло её за язык, но фраза повисает в воздухе. Лицо отца кривится в болезненной гримасе, а мама всхлипывает, отступая назад. Удар в скулу прилетает резко. Она чувствует боль и даже не понимает, что это было — кулак или пощёчина.

— Да как ты вообще смеешь, — рычит мужчина, хватая за плечи и припечатывая к стене.

— Я не виновата! Не виновата, что её нет! — кричит Виолетта, с диким ревом отталкивая большего по массе человека. — Я не убивала её! — кричит она, ударяя наотмашь, просто растерявшись. Ей страшно. Она ощущает себя тем пятнадцатилетним подростком, которым прожила в этом доме больше десяти лет назад, как в тот день, когда группа ребят поймали её за школой, они просто хотели взять сигарет, а она с паники набросилась с кулаками. Она год винила себя в смерти сестры, но почему-то сейчас понимает, что это не так. Отец внушал ей все эти ужасные вещи. Виолетта была хорошей сестрой, это родители не уследили за ребёнком, не дали должного воспитания, не научили правильно реагировать на разные вещи. Не они возились с ней во время истерик, не они успокаивали ночами, не они силком кормили её, когда она стала терять вес. Это всё она! Она старалась спасти её!

Дышать становится тяжело, осознание словно стягивает горло, как плотный шарф, и даже когда взбесившийся отец поднимается на ноги, проводя рукой по лицу, где сочится кровь, а мама кричит, боясь лезть в потасовку, она не уворачивается, когда тяжёлая рука заряжает в нос, а после её хватают за плечи, и, протащив через всю кухню, швыряют в стену, и она, ударившись о край подоконника головой, безвольно падает вниз, оседая на пол, она всё равно не реагирует. Она знает, что этот приступ агрессии закончится быстрее, если не провоцировать и дальше.

— Спасибо за ужин, дорогая, — слышится от отца, и он целует заплаканную женщину в висок, уходя в коридор, судя по звукам, он ушёл из квартиры.

Мама плачет, треплет её по плечу, спрашивает, как она. А Виолетта даже не соображает, что происходит, голова трещит, а перед глазами плывёт, но это не мешает ей мысленно пересмотреть многие вещи. Невидимый груз словно падает с плеч. Она, игнорируя любые обращения к себе, переворачивается на спину, вытягивая рукой телефон из кармана.

Ванесса

Ты скоро спать? Всё хорошо? Скучаю!

Её радость не забывает писать, как и обещала. И она приподнимается с пола самостоятельно, помогая себе руками, придерживаясь за стены, доходит до комнаты и плюхается на кровать, прося маму не идти следом. Мысли в голове путаются, переключаются на Альстер, вспоминается момент встречи, их знакомство... она помнит, как хотела познакомиться с этой девушкой, ей казалось, что та в свои восемнадцать сохранила свою привлекательность и беззаботность, какие обычно присущи подросткам. Словно она искала в ней не подругу, а... дочь? Девочку, которой можно дать совет и направить? Которую можно воспитать хорошим человеком?.. Что же ты осознала, Виолетта? Ну же, признайся самой себе.

Виолетта

Всё хорошо, малышка.

Уже совсем скоро.

«Прояви ко мне интерес» — именно эта фраза мелькнула в голове, когда она впервые увидела эту красивую кареглазую девушку. Это она нуждается во внимании Альстер больше всего на свете. Это всё она, с самого начала.