31 глава
Без паники. Соберись, блядь! Ааа, какого черта вообще было? Та-а-а-ак, тихо-тихо, руки, вы-то че задрожали. Жесть, а че все плывет-то так... Меня девка поцеловала. Девка, блять! Меня. Сука-а-а. Самый лесбийский день в моей жизни. Да что за дрянь такая...
Ванесса стоит на коленях, привалившись плечом к стене. Паника отступает совсем немного, но дышать становится легче. Кажется, эта дрянь застряла в горле, потому что чувство дискомфорта, которое она испытывает, точно не вызвано галлюцинациями. Девушка кое-как поднимается и тут же припадает к крану с водой. Да, не лучший вариант — пить из крана в сортире, но... вы серьезно считаете, что у нее есть выбор?
Она говорила про дозу. Да, там что-то было... что-то... «первая доза бесплатно». Блядь, это наркотик. Я не хочу плавать по кафелю, крича, что тюлень с севера. Не х о ч у. Ладно, стоп, стоп, стоп, никто и не говорит, что меня это ждет. Пальцы в глотку и пошла, ну же, не так это и страшно...
В кармане снова вибрация. Ванесса подносит гаджет к лицу и криво улыбается, когда на экране всплывает «17 пропущенных» и «3 непрочитанных смс». 5 звонков с номера Антона, остальные помечены контактом «Виолетта».
«Ванесс, где тебя носит? Ты сдала?»
«Сукина ты дочь, ты завалила чертов английский. Мне тебя начать спать вовремя укладывать? Лучше бы выспалась, чем учила! Когда пересдача?»
«Если ты не отвечаешь, потому что творишь какие-то глупости, то тебе сегодня точно влетит»
Девчонка убирает телефон, умывается напоследок и плетется к барной стойке, стараясь держать равновесие. Да почему, черт возьми, мир так сильно качается из стороны в сторону?!
— Бармен! — зовет она и припадает руками к стойке, уставленной пустыми бокалами.
— Че те? — оборачивается на нее мужчина, добавляя сливки в бокал. Зачем в напитке сливки?.. Ванессе смешно от того, что кто-то пьет напитки со сливками. Нет, ну правда, смешно же, человек за 18 лет пришел нажраться и покупает коктейль со сливками. Девушка хихикает, закрыв рот рукой. Паника отступает, и она чувствует себя легче.
— Тут девушка была, в куртке черно-красной... — язык немного заплетается, но она старается говорить внятно. Бармен перебивает.
— Дала тебе таблетки? — спрашивает он, устало вздыхая и отставляя в сторону бокал. Ванесса качнула головой. — Заебала уже эта идиотка... — шепчет он, внезапно ударяя по столу. — Ты не бойся только, ага? Они слабые, отпустит без последствий, — успокаивает он, вытягивая руку. — Давай сюда телефон свой, набрать кого, чтоб забрали?.. — Ванесса вздрагивает. Как-то уже не весело от сливок.
— Никого не нужно, я сама, — говорит она, разворачиваясь к выходу.
— Лучше вызови кого-то, самоубийца! — слышится вдогонку. Почему именно это прозвище — Ванесса старается не думать.
***
Ванессу шатает по сторонам, а перед глазами красивые загадочные спиральки. Волшебно, когда снег и небо соединяются в общую округленную линию. Девушка улыбается, глядя по сторонам, запоминая, как выглядит иной мир. Пусть, не совсем удобно, и глаза от этой «каши» устают, но ей, вообще-то, нравится. Красиво. Как будто она попала в картину Ван Гога. Телефон снова дает о себе знать. Ванесса в этот момент идет по заснеженной тропинке и, загребая все новые горсти снега, остервенело трет им по губам, желая смыть с них отвратительный поцелуй.
Ванесса игнорирует последующие звонки преподавательницы , но почему-то отвечает Тоше.
— Боже, ну наконец-то, — осуждающе произносит он, и все же облегченно выдыхает. — Куда ты нахрен делась?
— Есть коктейли со сливками, ты знал? — вместо ответа, произносит она этот впечатляющий факт. — Ванесс... — тянет парень, наверняка хмурясь по ту сторону провода.
— Я пила, — гордо заявляет она, продолжая свой путь. — А сейчас думаю, куда мне пойти — домой или прыгнуть с моста, — будничным тоном объявляет она, задорно пиная носком ботинка еще нетронутый снег.
— Свинья ты обоссанная, где тебя носит? — на фоне лишь шум ветра, а значит, Антон сейчас находится на улице. Или он тоже застрял в этой картине Ван Гога. Ванесса устала идти, а потому она садится посреди тропинки, вытягивает ноги и смотрит на звездное небо над ней. А ярче всего светит луна. Красиво.
— Что с моими родителями не так? — внезапно даже для себя задается вслух самой интересующей всю жизнь мыслью Ванесса, чувствуя холод, который исходит от снега.
— Что?.. Ванесс, какого хера? Ты много выпила? — настороженно уточняет парень, останавливаясь на месте. Просто шаги стихают. — Лучше бы выпила, — вздыхает девушка. Луна качается вправо-влево, как ненормальная. Она много раз моргает, но та продолжает охотно двигаться из стороны в сторону. Глупая, какая же глупая луна.
— Я надеру тебе задницу, как только найду, — угрожающе произносит собеседник, от негодования даже топая ногой, как ребенок, лишенный десерта.
— Становись в очередь, — глупо хихикнула Ванесса, закрывая рот. Ей смешно, но... почему она тогда плачет? Или это не слезы на ее лице?.. — Просто скажи мне, где ты, — грозно произносит парень.
— Я застряла в обломках саморазрушения, — драматично вздыхает Ванесса, переворачиваясь набок и глядя на бледный свет фонаря неподалеку.
— Тебе пизда, — коротко оглашает свой вердикт парень. — Последний шанс, Ванесс, собралась и сказала, куда за тобой ехать! Иначе я звоню психологине, — говорит он на одном дыхании, а у Ванессы внутри что-то обрывается, словно она впервые слышит эту кличку. Она пытается смеяться, ведь плывущая перед глазами аллея — это очень, ну очень уморительно... только вот на щеках почему-то горячие дорожки от слез.
Что с моими родителями не так? Что со мной не так?
— Во сколько лет от тебя отказались родители? — тихо спрашивает она, колупая замерзшими пальцами сугроб напротив. Она уже не чувствует рук и движения какие-то задеревенелые.
— Я набираю ее номер, — предупреждает Антон, действительно ставя вызов на динамик и выходя в меню телефона, чтоб подключить вторую линию, но резко останавливается после следующей фразы:
— Один ответ и я скажу, где я, — быстро тараторит девушка, содрогаясь всем телом.
— Почти полгода назад, — соглашается на ее авантюру собеседник, покусывая губы.
— А от меня почти с рождения, — грустно вздыхает Ванесса, недавно пришедшая именно к такому выводу. После она тихо диктует адрес и тут же отключается, сворачиваясь калачиком и твердя себе, что плывущая перед глазами аллея — это весело.
Нет, вообще-то, совсем не весело.
Укачивает.
Ванесса заставляет себя встать на ноги и дойти до конца аллеи, пройти через дорогу, делает еще шаг или два, и без сил останавливается у какой-то многоэтажки, приваливаясь к ней лбом, ощущая прохладу. Не проходит и пары минут, как на плечи опускаются чьи-то руки и резко разворачивают к себе.
Ви?.. Не Ви.
— Тоша, — выдыхает Ванесса, почему-то, вопреки эмоциям, бушующим в душе, улыбаясь и выдыхая пар изо рта в его лицо.
— Что ж ты с собой делаешь... — осуждающе качает он головой, беря ее за край куртки и потянув за собой, но девушка даже не сдвинулась с места.
— Поговорим? — просит она, упрямо стоя на месте.
— Ты дура? — не спрашивает, а уточняет он, рассматривая ее глаза и, да ладно, блять, ее зрачки большие до невозможного. — Ты принимала наркоту?.. — неуверенно спрашивает он, и почти кричит, не дожидаясь ответа: — Ты, блять, что-то приняла, сволочь?!
— Коктейль со сливками, — хихикает Ванесса, вспоминая тот самый странный напиток.
Парень зло рычит, ударяя ее по плечам и груди, на что она морщится и ставит слабый блок руками, но не пытается сопротивляться.
— В тихом, блядь, омуте! — истерит парень, резко делая шаг в сторону и набирая чей-то номер, прислоняя телефон к уху. Ванесса знает лишь одного человека, которого он может набрать в данной ситуации, и тут же протестует. Она вытягивает вперед руку, но гребаные спирали перед глазами путают общую картину и она промахивается, чуть не падая в снег.
— Не звони ей, — скулит девушка, наконец, нащупывая плечо парня и пытается дотянуться и до телефона. — Не ей, — хрипло умоляет она, а у самой снова глаза на мокром месте. — Она убьет вообще, — из последних сил выпаливает девчонка, которую ведет в сторону. Она прислоняется к стене, а в следующий момент накрывает такая тошнота, что она готова блевать прямо здесь и сейчас.
— Господи... — выдыхает парень, разрываясь между сочувствием и ненавистью.
Антон держит Ванессу, поставив руки ей на предплечья, и старается удержать в ровном положении. Отчего-то последние три минуты она рвется броситься под машину, срываясь на неожиданные крики, в которых можно различить слова «родители», «я» и «умереть». И парню правда не по себе, когда она отталкивает его как тряпичную куклу, когда взгляд карих глаз вдруг цепляется за надвигающуюся на нее фигуру. Антон только сейчас отступает назад, под давлением девушки, и видит припаркованную у обочины машину Виолетты, а ее обладательница, собственно, быстро шагает к ним, и она выглядит настолько устрашающей, словно готова убить их обоих за эти проделки.
— Ну и че ты мне сделаешь?! — кричит Ванесса, делая дерзкий шаг навстречу. В следующий момент в ее челюсть с размаху вдруг врезается кулак, и боль такая оглушающая, а толчок настолько сильный, что ее отбрасывает обратно к стене. Антон вскрикивает, закрывая рот рукой.
— Сукина ты дочь, — шепотом, пробирающим до мурашек, низко произносит Виолетта, хватаясь за воротник куртки девчонки и, потянув немного на себя, снова впечатывает спиной в стену, привлекая внимание. Девчонка болезненно морщится, а на губе выступает кровь. — Что ты приняла? Что ты, блядь, приняла?! — холодное самообладание сменяется на громкий крик, и Ванессе кажется, что у нее на миг заложило уши. Тело сковывает неподдельный страх, и она боязливо жмется назад, хотя за спиной лишь непреодолимая бетонная преграда.
— Не знаю, — тихо и хрипло шепчет девушка, а в следующую секунду щеку обжигает резкой болью, и от пощечины слезятся глаза. Она всхлипывает и корит себя за проявленную слабость. Антон старается оттащить разъяренную преподавательницу назад, осознавая, что, возможно, тащить человека, чей близкий друг погиб от передоза, расправляться с небезразличной ей девушкой, принявшей наркотики — не лучший вариант. Его легко отпихивают назад, и он пытается докричаться до них хотя бы словами, но его упорно игнорируют. — Ты, блять, даже не смотришь, что тащишь в рот, да?! — рычит психологиня, с силой потянув воротник куртки вправо, куда и разворачивает Ванессу. Виолетта отпускает воротник так же резко, как и бралась за него ранее, и девушка падает в снег, приземляясь в него лицом. Она уже не скрывает своих слез — обиды, боли, сожаления о совершенном. Виолетта падает рядом на колени и, загребая в руку снег, резко размазывает его по лицу Ванессы, а девчонка жалобно скулит и пытается вырваться. Она больше не хочет броситься под машину. Она мечтает об этом.
— Хватит! — Антон тянет Виолетту за плечи на себя, но та снова сбрасывает с себя его хватку и повторяет процедуру со снегом.
— Мне больно, — хрипит Ванесса, отплевываясь от снега во рту. У нее уже онемели щеки от холода. — Пожалуйста, — скулит она, поднимая взгляд.
Виолетта резко останавливает занесенную в воздухе руку с горстью снега, впиваясь взглядом в раскрасневшиеся лицо и глаза, а еще Ванесса даже не ощущает, как по лицу скатываются слезы, которые размазались по всему лицу от действий женщины. Она молча тянет ее за шкирку на себя и толкает в спину. Ванесса чуть не падает, но Виолетта подхватывает ее под локоть и доводит до машины, грубо заталкивая на заднее сидение. Мир перед глазами Альстер то меркнет, то зажигается яркими-яркими красками. И то ли ей лучше, то ли хуже.
— За что ты с ней так, — корит ее Антон, занимая переднее место.
— Довыебывалась, — коротко бросает женщина, выруливая на трассу. — Слышишь, наркоманка? Довыебывалась! — и Ванесса не уверена, дрожит ли она в этот момент от холода.
— Я не... не сама их приняла, — хрипло, обессиленно шепчет она, а взгляд зеленых глаз тут же останавливается на зеркале заднего вида. — То есть? — хмурится она, но Ванесса, кажется, отключается. Или просто перестает слышать. И видеть. Или спирали так сильно скручиваются и впитывают в себя темную обивку кресел, черное небо и темные волосы водителя, образуя беспросветный черный.