29 глава
Ванессе стыдно. Проснувшись, она на минуту уходит в себя, вспоминая события прошедшего дня — и ей отчего-то очень, ну очень стыдно. Она же могла найти в себе силы просидеть эти пары, а потом завалиться домой и отсыпаться. Или все же не могла?.. В любом случае, в голове все же мелькнула мысль о том, что лучше бы ее сбила машина, чем она снова привлекла к себе внимание Виолетты Игоревны таким кардинальным способом. Она, в конце концов, взрослая женщина, преподавательница в серьезном учреждении, и у нее уж точно есть дела куда важнее, чем таскаться с малолетками вроде Ванессы. Девчонка изо всех сил старается вспомнить, как поднялась на второй этаж, в общагу, или хотя бы сама вышла из машины, но...
Боже, нет. Только не опять. Она снова несла меня на руках? Господи, нет, только не снова, только не она.
За минуты самокопания она приходит к выводу, что Виолетта Игоревна — слишком идеальная женщина, а она сама — просто ебнутая на всю голову. Вот они и нашли друг друга, блять. Девушка открывает свою страничку в социальной сети, боясь и одновременно трепеща от мысли, что преподавательница могла написать ей, что именно — она не знает, ей просто хочется убедиться, что не испортила их и без того хрупкое взаимопонимание, что ли. Среди сообщений имени Виолетты действительно не проскакивает, и она бы спокойно выдохнула, если бы не оживший вдруг чат курса. Если бы она могла вернуть время назад — она не переходила бы на сообщения, отправленные ее знакомыми.
Анастасия Х.
О-о-оу, видели? : з
К сообщению была прикреплена фотография, на которой Виолетта Игоревна стоит у ворот, а к ее плечу привалилась Ванесса. Это было сегодня днем, после пары по английскому, они обе не подозревали, что кто-то снимет их на камеру.
Эльвина К.
Они такие милые, ахахах
Ванесса подавилась воздухом, а щеки залились красным. Она все еще смотрит на фотографию и как-то машинально сохраняет ее на телефон, даже не обратив на это внимания.
Алина Б.
Они че, реально лесбухи? О_О Я думала, вы прикалываетесь
Девушке хочется удариться об стол головой, потому что, блять, какого, собственно, хуя.
Ян С.
Бля, я вроде и парень, но все равно начинаю их шипперить XD Надеюсь, Ван этого не прочитает
Алина Б.
Бля, она же тоже тут. ВАНЕСС, ЕСЛИ ТЫ ТУТ, ТО НЕ ЧИТАЙ
Ян С.
Молодец, теперь она точно прочтет
Ванесса открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но в итоге набирает емкое:
Ванесса А.
КАКОГО ХУЯ?!
Вот она вроде и понимает, что в чате просто поугарают и разойдутся, но на душе все же остается осадок. И обидно даже не столько за себя, сколько за Виолетту Игоревну. Она ведь каждому из них желает только лучшего, всем уделяет внимание, а в особенности Ванессе. Девушка с трудом признает этот факт в силу его очевидности. Но ведь и вспомнить того же Арсения? Когда он чуть не расплакался после неудачного ответа на первой паре, когда женщина только начала у них преподавать, она подошла к нему и успокоила. А теперь они в открытую считают ее сторонницей нетрадиционной ориентации лишь потому, что она позволила себе сблизиться со своей студенткой. А еще коробит и то, что все из-за нее, Ванессы.
Бля, ну по сути с меня все началось. «О, здрасьте! Я Ванесса, и я хочу вашего внимания!». А ты думала, они все слепые и нихера не замечают? Да очевидно же, что ты с ней общаешься слишком близко. Такое себе может позволить только пятикурсница, но не первак. Напридумывала себе, что могу быть «избранной». Блядь, ну какого хера я — это я. Как же я люблю эти диалоги со своей раздвоенной личностью!
Ванесса в тот же вечер мысленно ставит галочку напротив «ты должна общаться с ней меньше ради нее же». Она не хочет отдаляться, но ей так совестно за то, как сильно она подводит преподавательницу и портит ее репутацию. Но и сверстников-шипперов, чтоб их, осудить не в силах — она же сама дает поводы. Какой бы глупостью это не было, если прикинуть со стороны — она бы и сама не осталась равнодушной к такому тесному контакту между учительницей и ученицей. Если говорить точнее — между преподавательницей и студенткой.
Непривычно быть 11 лет ученицей и в один момент стать студенткой.
***
Ванесса не рассказывает Антону о своих переживаниях. Она знает, чем это закончится: он назовет ее королевой драмы, скажет, что она накрутила себя и, возможно, добавит слово «дура». Но она видит ситуацию под другим, местами искривленным и изломанным, углом. То, что для него «подростковая драма» — для нее серьезный повод для суицида. Хорошо, ладно, если без любимых суицидальных шуток, то она действительно воспринимает ситуацию со всей серьезностью. Нет, конечно, она совсем не гомофобка, да и сама пару раз поднимала в своих мыслях тему бисексуальности, так и не определившись — принадлежит ли к этой массе, но... она так не может. Это как-то неправильно с ее стороны — знать, что ее, а вместе с ней и Ви, считают причастными к ЛГБТ-массам — это ой как не здорово. А тем более знать и не реагировать. Это слишком трепетная тема для восемнадцатилетней девушки, у которой в голове и без того кавардак. Любое постороннее мнение может довести до срыва. У кого-то этап «нежного возраста» заканчивается вместе с подростковыми годами — 16, 17 лет... Ванесса же до сих пор находился в этом состоянии. Шутки про тонкую душевную организацию приветствуются.
***
Девушка долго не решается войти в универ. На дворе суббота и у нее всего две пары, среди них психологии, благо, нет. Девчонка боится встретить на своем пути Виолетту Игоревну, потому что так и не смогла решить — как вести себя рядом с ней. Должна ли она общаться с женщиной как раньше или нужно вообще урезать разговоры до «здравствуйте» и «до свидания». Черт, это слишком. Просто слишком.
Ванесса резко ныряет в примыкающий коридор, когда навстречу ей, в потоке с парой тройкой студентов, движется Виолетта. Она искренне надеется избежать неловкого диалога, но то ли по злой шутке, то ли по банальной иронии или же закону подлости, преподавательница сворачивает в том же направлении, что и девушка.
— О, Ван, ты чего тут? — ведет она бровью, осматривая пустой коридор. Тот самый, на первом этаже, где расположены разве что подсобки, медпункт и еще несколько каких-то комнат без точного назначения. Студенты сюда ходят в редких случаях — скрываясь от кого-то или же за оказанием медицинской помощи.
— Гм, — девчонка кашлянула в руку, потупив взгляд. — Здрасьте, — шепнула она, стараясь пройти мимо и выйти к лестничной площадке, но на плечо ложится рука. Ее легко отталкивают чуть назад, вынуждая остаться на месте.
— Ну и что ты скрываешь? — заподозрив неладное, все же напрямую спрашивает у нее преподавательница, убрав руки в карманы и прожигая малую взглядом. Ванесса стоит с накинутым на голову капюшоном и нервно подергивает ногой, отбивая одной ей известный ритм.
— Ничего, — приходит она к «гениальному» ответу, все еще не решаясь смотреть в глаза. Ей стыдно за все сразу.
— Не верю, — тут же раздается со стороны Виолетты, а Ванессе хочется расплакаться от того, насколько она идеальная. Вопрос не для галочки, а из искреннего беспокойства. И она готова отказаться от такого важного человека из-за чьих-то мнений?.. Боже, что она вообще творит! Ванессе противно от самой себя, когда она выдает слабое, полное неискренней раздраженности:
— Мне нужно идти, — и резко срывается с места, пока ее не остановили силой. Виолетта Игоревна может, она точно знает. Женщина вслед кричит ей беспокойное «Ванесс!», но девчонка не разрешает себе остановиться и быстро поднимается вверх по лестничному пролету, один раз даже поскользнулась, упав на колени на твердый бетон, но упрямо встает и идет дальше.
Идиотка, что ты делаешь. Опомнись уже, блядь! Сука, почему так сложно-то, а! Ты не должна лишаться единственного маяка в своей жизни из-за... так, стоп, когда я такой романтичной стала?.. Бля, а если ей станет противно, когда она узнает, что нас... ну, в смысле... да бля, просто считают лесбухами. Точно, нужно ей все рассказать и она сама не захочет со мной общаться!.. блять, да я тогда подохну вообще. Нет, так тоже не катит. Ебаные мрази со своим шипперством! Пидоров лучше бы всяких шипперили, чем натуралов, блять. Хотя Ви никогда не рассказывала о своей ориентации... бля, да о чем я думаю только! Конечно, она натуралка, по-другому и быть не может! Такие женщины всегда в центре внимания среди парней. Тебе такой никогда не стать.
Ванесса быстро добирается до двери с характерной золотистой табличкой, где черными буквами выведено «Политология». Любимая, блять. Она надеется, что, будучи вовлеченной в предмет, экзамен по которому запланирован на лето, сможет отречься от мыслей, но как бы не так. Девчонка дергается всякий раз, когда раздается шепот или смех, боясь, что она является инициатором такой реакции, будто студенты именно сейчас решили поржать и постебаться над ней на все ту же щекотливую тему. Но, кажется, предметом их обсуждения была не она.
— Альстер, ты че такая дерганая? — не выдерживает Кира Андреевна, прерывая свою «увлекательную» лекцию.
— А?.. — тупо переспрашивает девчонка, неловко поерзав на стуле. — Извините, — виновато шепчет она, наконец, усаживаясь ровно и подаваясь вперед, сделав вид, что готова внимательно слушать. Преподавательница хочет сказать что-то еще, но в итоге решает перевести тему обратно — к политике СССР.
***
Осталась только физ-ра. Ванесса честное слово не знала — зачем вообще пошла на нее. Видимо, возвращаться в одинокую общажную комнату она не желала уже на подсознательном уровне. Но суть оставалась в том, что она очень скоро пожалела о принятии такого сумбурного решения.
Они разбились на две команды и играли в волейбол. Вторая пара, суббота, студентов было немного, и в команде соперника не хватало игрока. Минуте на пятой дверь в спортзал отворилась и вошла... Виолетта Игоревна. Альстер тут же внутренне содрогается, пропуская мяч, прилетевший в плечо, изрезанное лезвием. Она тихонько взвыла от боли, закусывая губу, получив в ответ тревожный взгляд Виолетты, которая зашла занести физруку пачку каких-то документов.
— Виолетта Игоревна, шестой будешь? — добродушно улыбается физрук, указывая на пустующее место в команде противников Ванессы. Женщина пожимает плечами, отвечая что-то задорное, на что физрук смеется, снимает с себя пиджак и, поправив воротник черной футболки, становится на свободную позицию подающего. Ванесса готова боготворить всех мифических существ за то, что они в разных командах. Она прячет взгляд, зная, что зеленые глаза впиваются в нее с подозрением. Наверняка, преподавательница озадачена таким резким переходом в их общении.
Игра идет довольно неплохо, на удивление, Ванесса даже умудряется трижды подряд забить с позиции подающего, хотя за ее плечами в разы меньше практики, нежели у товарищей по несчастью. Она в какой-то момент даже погружается в происходящее и прекращает бесполезное самокопание. В один момент между двумя подающими разных команд — Виолеттой и Ванессой — начинается незапланированное соревнование в том, кто подаст сильнее. Виолетта бьет так, что мяч, отлетая от стены, в один прыжок возвращается на их же территорию, а Ванесса в ответ лупит по мячу в прыжке, и тот врезается в баскетбольное кольцо. Физрук угорает с них, понимая, что начался настоящий спортивный спор, и просит только о том, чтоб они били по полю, а не в стены, иначе они дальше «аутов» не уйдут, и мяч вечно будет передаваться от одной команды к другой в качестве штрафа.
В какой-то момент Виолетта Игоревна ударяет так, что мяч летит почти в самый конец зала, и, судя по траектории, должен уйти за его пределы, что автоматически зачтется как «аут», но Ванесса с чего-то решила побороться за него, и бросается под удар, но не успевает выставить блок руками и мяч впечатывается в скулу, отчего ее ведет назад, и она приваливается к стене, тут же накрывая угол губы и скулу обеими ладонями. Кто-то оказывается рядом и спрашивает, все ли в порядке, но секундами позже на плечи ложатся знакомые руки, от которых по телу пробегает ток. Запах лаванды.
— Ван, Ванесс, ты в порядке? — беспокойно шепчет она, после извиняясь и накрывая рукой ее собственные, желая отвести их от разбитой губы. Сквозь пальцы Альстер пробегает сразу несколько капель крови, стекающих дальше вдоль костяшек и запястья, а какая-то девочка рядом кричит. Ванессе похер на то, что больно и в голове шумит. Она по-настоящему боится только того, что, вернувшись домой, обнаружит в чате еще одно фото от какого-нибудь «шиппера», где преподавательница трогательно пытается загладить вину. Девчонка вырывается, рывком убирая руку от лица, размазав еще несколько капель крови, выступивших на губе, и уходит от касаний, отчеканивая, что все хорошо, и валит на выход. Присутствующие думают, что она к медсестре, Виолетта же, зная эту девушку, уверена, что причина ухода не в этом и срывается с места, нагоняя девчонку только в коридоре.
— Ванесс! Да что с тобой не так? — фырчит она, останавливая девушку тем, что впечатывает ее в стену, ставя обе руки по обе стороны от ее лица и нависая совсем рядом, давая понять, что на этот раз она от разговора не уйдет. Хотя она и выглядит довольно угрожающе, но взгляд все же остается взволнованным, потому что кровь из губы Ванессы все еще идет, но девчонка слизывает ее языком, проглатывая солоноватую жидкость, смешавшуюся со слюной. — Извини, — смягчается она, вынимая из накинутого в спешке на плечи пиджака пачку влажных салфеток.
Ванессе хочется плакать от того, насколько эта женщина прекрасна и от того, что кто угодно, но не она заслуживает ее внимания.
— Ты головой ударилась, что ли? — после долгого молчания выдает Виолетта Игоревна, отстраняясь назад и полноценно надевая на себя пиджак, пока тот не свалился на пол, соскальзывая с ее плеч. Альстер отмечает, что в руках пачка не каких-то дешевых влажных салфеток из ближайшего магазина, а вполне себе медицинские, антисептические, которые можно найти лишь в аптеке. Она в угнетающей тишине вынимает одну и легонько касается ранки, которая тут же запекла, и от неожиданности роняет белую материю, сильно жмурясь. Руки начинают подрагивать от переполняющих чувств. Эмоции, до этого хлещущие через край, накрывают ее окончательно после неудачной попытки обработать «царапину». Ей хочется закричать, осесть на пол и просто вцепиться в волосы руками, потому что она так вымоталась физически и эмоционально за прошедшие несколько дней.
— Не нервничай, — раздается над ухом мягкий успокаивающий голос. Виолетта накрывает ее дрожащую руку своей, аккуратно вынимает еще одну салфетку, берется свободной рукой за подбородок девушки, чуть вздергивая, и аккуратно приставляет к ранке. Ванесса шипит, но не вырывается, пока ткань пропитывается кровью. — Вот че ты за этим мячом поперлась? Видно же было, что аут, — мягко ругает ее Виолетта, внимательно рассматривая очищенную от крови ранку — небольшое рассечение вдоль нижней губы, дугой пролегшей на сантиметр-полтора.
— Почему вы со мной общаетесь? — вдруг спрашивает Ванесса совсем обессиленно. Женщина переводит взгляд на ее выразительные карие глаза, ища в них ответ на такой внезапный перевод темы. Она берет свободной рукой ладонь Ванессы и поднимает ее, кладя рядом со своей, на салфетку, чтоб та сама начала придерживать ее и она смогла освободить свою.
— В каком смысле? — хмурясь, решает сама уточнить собеседница, потому что Альстер продолжать мысль явно не собирается.
— Почему именно со мной? — немного иначе формулирует она предложение, но суть остается той же.
— Точно головой ударилась, — вздыхает женщина, но шутка остается не воспринятой — Ванесса прожигает ее взглядом все с тем же серьезным видом.
— А ты со мной почему? — девчонка растерянно хлопает глазами, удивленная таким переходом. Что за глупые вопросы?
— Ну, вы... — и неуверенно замолкает, прикусив кончик языка.
— Что я? Продолжай, — настаивает Виолетта Игоревна, стоя в полуметре.
— Да потому что вы — это... вы, — на выдохе несмело говорит Ванесса, опуская взгляд в пол и боясь поднять. — Вы умная, с вами интересно общаться. А еще заботливая, самая-самая из тех, кого я знаю, и... и красивая очень, — совсем тихо выдыхает она, всхлипывая. — А я нет, — с запалом договаривает свою основную мысль девушка, вздрагивая всем телом, словно в полной мере осознавая это лишь сейчас. — Со мной никогда так никто не общался, как вы... почему именно я? — возвращается она к первоначальной мысли, стараясь незаметно утереть рукавом слезы, искренне веря, что преподавательница не заметит их из-за того, как низко она опустила голову.
— Ванесс... — шепчет Виолетта Игоревна, делая аккуратный шажок вперед, кладя руку на подбородок девчонки и приподнимая, вынуждая взглянуть себе в глаза. Преподавательница выглядит растерянной, немного напуганной и поверженной в шок одновременно. Она подается еще немного вперед, за плечи потянув девушку на себя, вынуждая принять объятия, в которых она так нуждалась, но ни за что не решилась бы первой. — Ты чего, Ван... — тихо говорит она, ощутив, как тело Ванессы дрожит под ее руками. Она успокаивающе ведет рукой по ее волосам, перебирая темные пряди. — Что ты тут себе навыдумывала, — с неуверенной улыбкой в голосе говорит женщина, боясь и сама прослезиться от такой трогательной ситуации. — Ты очень, слышишь? Очень красивая, — говорит она, боясь спугнуть или сказать что-то лишнее.
— Я такая слабая, — раздается между всхлипами в районе шеи.
— Королева, — машинально поправляет Виолетта, продолжая поглаживать теперь уже по спине. — Ты — королева драмы, только без короны, — она чувствует, как Ванесса расслабляется, стараясь осторожно высвободиться, но женщина упрямо стоит на своем, не желая отпускать, пока девчонку не перестанет колотить эта теперь уже легкая и все же дрожь.
— Они написали, что мы пара, — признается Ванесса, резко делая шаг назад и, вытерев рукавом слезы, наблюдает за реакцией преподавательницы. Она ждет удара, даже готовится, что в челюсть вот-вот впечатается кулак, но Виолетта только уточняет:
— Кто «они»? — и не выглядит при этом разозленной.
— Сегодня, в чате нашего курса, — в последний раз всхлипывает Альстер, приводя свое эмоциональное состояние в относительный порядок. Она все еще ждет реакции, но Виолетта— она... смеется? Женщина сначала улыбается, а потом по коридору проносится ее тихий смех. Девушка неуверенно смотрит на нее, боясь, что та неправильно поняла, и в запале вынимает телефон, снимает блокировку и показывает преподавательнице сохраненное фото, на котором она стоит, уткнувшись ей в шею.
— И вот из-за этого ты весь день от меня бегаешь? — улыбается она, рассматривая фотографию. — А мы тут милые, кстати, скинешь мне ее, — Ванесса глотает ртом воздух, не в силах придумать, что же ответить.
— И вы... не злитесь? — в ответ снова смех.
— На что? Я же с тобой не встречаюсь, а они пусть что хотят — то и думают. Фотографию мне вон новую на аву подогнали, с чего мне вдруг злиться, — добродушно улыбается она, закидывая руку на плечи Ванессы и уводя ее вдоль по коридору.
— Пойдем, умоем тебя хоть, а то смотреть жалко, — и Ванесса впервые за день спокойно выдыхает, и даже, кажется, улыбается, нависая над раковиной и смывая дорожки от слез, за которые почти не стыдно (это сейчас, потом она будет жутко смущена, но пока она не чувствует жгучего стыда за эмоции), и смотрит в зеркало, в котором отражается Виолетта, стоящая у двери и перекидывающая фотографию с ее телефона на свой через блютуз.