11 глава
Ванесса вздрагивает, когда Виолетта Игоревна останавливается рядом с ней, в шаге от кровати, и, убрав руки в карманы брюк, гипнотизирует ее взглядом, от которого хочется спрятаться, да только вот негде.
— Альстер, какого черта с тобой происходит? — и финальный удар в виде главного вопроса, ответить на который тяжело даже самой Ванессе. Девушка садится, поднимает робкий взгляд и тут же желает опустить его, только бы не видеть в глазах собеседницы штормящий океан, в который она и сама сейчас предпочла бы броситься, чем говорить с кем-то о себе. — У тебя какие-то проблемы? — выдыхает Виолетта, обводя взглядом скромную, но чисто убранную комнату. На столе стоит свежий несъеденный суп и чашка зеленого чая. Альстер молча мотает головой из стороны в сторону
— Что вы, я в полном порядке. Просто болею, — нашелась она. Вот тебе и отмазка по всем пунктам: насчет сна, еды и прогулов. А сигареты — это ведь как хобби, давно с ней, поэтому не считается симптомом?..
— А я другую версию слышала, — хмыкнула женщина, и все же протянула ладонь ко лбу девчонки, на пару секунд прижимаясь пальцами и поправляя волосы в смазанном жесте. А у Ванессы снова припадок, мимолетное ощущение, что она может быть любима и за нее могут волноваться, как и за других людей, каждый день сплошным потоком сочащихся мимо нее. И от этого ощущения кругом идет голова. Или это от голода, который преследует ее уже чуть больше двух суток? В детстве она привыкала есть мало и не часто, и могла продержаться без напряга все три дня, прежде, чем снова прокрасться на кухню и по-быстрому что-то оттуда стащить. — Ты бы видела себя со стороны, — тихо, почти шепотом говорит ей женщина, придирчиво осматривая ее бледную кожу, еще немного, и она по оттенку сольется с листом бумаги. А еще она либо стала стройнее (серьезно?), либо такое ощущение создавалось на общем фоне.
— Я в порядке, — и фраза звучит так жалко, что даже не закрадывается мысль «не врет ли она?» — она просто повисает в воздухе в утвердительной форме.
— Порядочнее нет, — фыркает брюнетка, отводя взгляд в противоположную стену на пару секунд и снова возвращая его на все тот же бледный силуэт. — Завязывай с этой херней, пока тебя из универа не поперли, — советует или наставляет — неважно. Виолетта выговорилась — Ванесса услышала. — Рассказывать, что у тебя случилось, ты, конечно же, не будешь? — Ванесса усмехается, глядя в пол и пару раз качает головой вверх-вниз, отрешенно, не замечая этого, и лишь потом говорит вслух:
— Нет, — просто и емко, без пафосной предыстории или вступления. Она даже представляет себе на миг эту историю и не сдерживает нелепой в данной ситуации ухмылки. Я просто загоняла саму себя, ну, знаете, бывает же, осознаешь, что живешь слишком скучно, и копаешься в собственных мыслях, находя там такие моменты, от которых блевать хочется. А еще я немного зависима от вас, кажется, а лучшее лечение — это полное игнорирование. Как с наркотой: ты не завяжешь, пока не закончишь принимать.
— Ты заставляешь меня волноваться, — хмурится женщина, садясь на корточки напротив, наконец, имея шанс заглянуть в карие глаза.
— Извините, — шепчет Ванесса, а у самой глаза от чего-то пощипывает. Когда осознания еще нет, а предчувствия уже заселяются в душе — наступает время эмоций. Она ощущала, как все два дня была не права, считая, что не нужна Виолетте Игоревне, что вообще ее не волнует и является очередной знакомой в длинном списке. И все это навалилось с простой фразой и искренностью зеленых глаз напротив. Да, ощущала, но не осознавала. Не здесь и не сейчас. А глаза все равно пощипывает, сука.
— Ты из комнаты хоть выходила за эти двое суток? Пошли, проветрим тебя, а то сигаретами тянет, не могу, — морщится женщина, отстраняясь. Ванесса и забыла, что уже не первый день носила одну и ту же кофту, а курила в комнате, только форточку открывала, и вещь впитала в себя все пятьдесят оттенков табачного запаха. — Давай-давай, вперед, — подталкивает ее преподавательница, поддерживая за локоть, когда девчонка рывком поднимается с кровати и ее едва-едва ощутимо ведет в сторону от мимолетного головокружения. Ее снова подташнивает, и очень хочется есть, а вместе с тем и не хочется одновременно. Странное состояние.
В полнейшей тишине студентка и преподавательница вышли из подъезда на улицу, и остановились на крыльце, втягивая холодный воздух, от которого у Ванессы поначалу голова идет кругом — так она отвыкла от этой свежести. Легкие словно выпускают наружу пропитанный дымом, пеплом и пылью воздух и восстанавливают баланс с помощью чистого, совершенно легкого, вдыхать который — сплошное удовольствие. Но руки механически тянутся в карман за сигаретой, к которым она особенно сильно пристрастилась в последние дни. Рука Виолетты тут же накрывает ее ладонь, в которой зажата пачка сигарет.
— Даже и не думай, — строго говорит она, вынимая из податливых пальцев коробок с ядом и кладя его в карман пальто. Ванесса прерывисто вздыхает, припадая руками к перилам и опираясь на них, облегчая себе не совсем простое задание — стоять. Ее состояние скачет от прекрасного, легкого и беспечного к болезненному, идущему со всем букетом: тошнота, головокружение, в особенности слабость и головная боль. Американские, мать ее, горки.
— Ты как? — жалостливо спрашивает ее брюнетка, пару раз успокаивающе проводя по спине, заставляя кожу покрыться мурашками.
— Не хуже, чем час назад, — вздыхает Ванесса, не произнося вслух окончание фразы: но и не лучше.
И они стоят молча еще минуты две или три. Когда Виолетта предлагает идти обратно, потому что на улице действительно прохладно и руки уже дрожат от холода, Ванесса согласно качает головой, делает шаг назад, теряя опору в виде перил, и почти заваливается на бок, когда ноги подгибаются сами собой, а в глазах «пестрит» разнообразием черно-серых кругов. Она чувствует сильные руки на своей талии и плече, и от рывка подается вперед, поспешно утыкаясь в короткий воротник пальто Виолетты Игоревны, которая что-то говорит, а Ванесса просто цепляется за сознание, не вникая в речь, и выхватывает обрывки лишь нескольких фраз: «Это ненормально...», «Я вызову скорую, если ты не...», «Ванесса»...
Девушка замирает, когда действительно слышит полный вариант своего имени из уст преподавательницы. Не Альстер, как всегда, а Ванесса. Виолетта , рыкнув, прижимая к себе девчонку плотнее, закидывает ее руку себе за плечи, и ведет наверх, пока девушка едва ли переставляет ноги, желая разлечься прямо на этом полу. Когда Виолетта порывается взять ее на руки, мотивируя, что так быстрее, Ванесса мотает головой, прикладывая больше сил и старания, чтоб скорее добраться до комнаты.
— Упрямая... — поджимает губы брюнетка, когда они преодолевают лестницу и сворачивают в коридор. Пока Ви отворяет комнату ключом, Ванесса глубоко дышит, привалившись к стене и переводя дыхание. — Пойдем, — и снова помогает ей добраться до кровати, на которую Альстер буквально завалилась, удовлетворенно накрываясь теплым пледом с головой, стыдясь сейчас даже смотреть на женщину и видеть в ее глазах застывшее осуждение.
— Спать собралась? — интересуется женщина, проходя к противоположной части комнаты и активируя работу чайника, давая понять, что домой она пока не собирается.
— Да, — буркнула Ванесса, не желая выползать. — Зря, — тут же несется в ответ, и снова слышатся шаги по комнате — женщина замирает напротив нее, сложив руки на груди. — Не хочешь, чтоб я к тебе лезла — пожалуйста, но вот поесть ты просто обязана, иначе я отсюда не уйду, — заявляет Виолетта Игоревна, придвигая ближе к себе тарелку супа. — Ванесс, я серьезно, — строго добавляет она, и лишь после этой фразы из-под пледа показывается голова Альстер.
— Не уверена, что не выблюю это сразу же, — морщится Ванесса, приподнимаясь и садясь в кровати, с грустью смотря на еду, которая вроде и была желанной, и столь же нежеланной одновременно. А еще взгляд зеленых глаз отвлекал, гипнотизируя ее, улавливая малейшее действие. Ну как тут поешь?
— И зачем было себя так доводить? — вздыхая, то ли упрекнув, то ли выражая заботу, задалась вслух вопросом Виолетта, подходя к стеллажу с парой кружек и заваривая завалявшийся в углу кофе. Воспользовавшись моментом, Ванесса начала быстро зачерпывать суп, тут же проглатывая, не разбирая вкуса, только бы скорее расправиться с едой без пристального взгляда, который смущал настолько, что страшно было ошибиться в таком простом процессе, как поглощение еды. Ну или же Ванесса была совсем тронутой на голову и вылилось это все в подобные сдвиги. В следующий раз зеленые глаза выхватили пробежавшую вихрем мимо фигуру, когда Ванесса почувствовала, как к горлу подкатила неописуемая тошнота и она бросилась в коридор, залетая в ванную комнату, благо, свободную. Успев лишь разве что защелкнуть щеколду, она почувствовала комок рвоты, ненадолго вставший поперек горла.
Ванесса без сил опустилась на кафельный пол, выбрав наименее грязный участок. Руки мелко дрожали, желудок сводило болезненными спазмами, но рвать было больше нечем, желчью, разве что. В голове шумело.
— Ванесс? — раздался неуверенный голос за дверью и последующий стук. Девушка, отталкиваясь руками от пола, кое-как поднялась на ватные ноги и, придерживаясь за стенку, прошла к раковине, быстро умылась и набрала немного воды в рот, чтоб выплюнуть ее с остатками рвоты, а после прошла к двери, снимая щеколду и потянув ее на себя. На пороге застыла Виолетта Игоревна. Женщина замерла, так и не опустив руку, которой собиралась вновь легонько ударить по дереву. Она всматривалась в резко побледневшее лицо девчонки, чьи глаза были красными, ресницы мокрыми, а на щеках дорожки слез. Как-то рефлекторно у Ванессы всегда наворачивались слезы, когда ее тошнило, и она не уверена в том, насколько это нормально. — Ты бы себя видела... — наконец, выдыхает Виолетта, делая шаг в сторону, пропуская девушку вперед. Ванесса держалась за стенку, но в итоге преподавательница, вздохнув, все равно, несмотря на слабые протесты, обхватила ее за тонкую талию, помогая дойти до комнаты.
— Я вызову врача, — сообщает женщина, стягивая с Ванессы теплую кофту, в которой она ходила на улицу, и так до сих пор и не сняла, после легко толкнула в грудь, вынуждая лечь прямо, и расшнуровала еекеды, стягивая и их тоже.
— Не нужно, — просит девушка, и голос звучит совсем жалко и слабо. У Виолетты, если честно, от такого вида Альстер что-то сводит внутри и бьет ее по ребрам, под сердцем, заставляя вздрагивать и бороться с желанием притянуть к себе шатенку и обнять руками, успокаивающе гладя по спине и разрешая уснуть в таком положении. Брюнетка резко машет головой, прогоняя такие мысли, и вновь возвращается в реальность.
— У тебя такое было уже? — переводит она тему, накрывая лоб девчонке рукой, сверяясь, не поднялась ли у нее температура. Ванесса закусывает губу, припоминая еще как минимум три-четыре таких случая, но было это довольно давно, в классе 9 и разок в 10, кажется.
— Да, — признается Ванесса, и в ту же секунду ловит на себе неверяще-взволнованный взгляд. Кажется, от нее ожидали другого ответа. Упс. — Завтра я буду в порядке, — успокаивающе произносит девушка, поворачиваясь на бок, лицом к преподавательнице, которая сидит напротив на стуле и прожигает в ней дыру. Ванесса даже делает успешную попытку улыбнуться. На троечку, конечно, но за усилия можно даже четверку влепить.
— И часто с тобой подобная херня происходит? — интересуется Виолетта, стараясь не взболтнуть лишнего, но слова вырываются сами собой.
— Бывало... раньше, — уклончиво говорит девушка, и в этот момент дверь в комнату отворяется и на пороге показывается Антон. Он виновато улыбается ей, понимая, что мог лишь усугубить ситуацию, подключив Виолетту, но, кажется, не прогадал и сделал верный выбор, подтверждением тому служит преподавательница, которая все еще не ушла. Парень молча кивает головой в знак приветствия, и его действительно настораживает тишина в комнате. А где же смех и веселые шутки? Он зачем перехватил Виолетту Игоревну по дороге, когда та направлялась к парковке, чтоб свалить домой, и почти за шкирку привел ее сюда?
— Что вы уже не поделили? — хмыкнул он, подходя ближе, все еще настороженный затишьем, а потом в глаза бросился бледный оттенок лица Ванессы, ее покрасневшие глаза и совсем уж не здоровый вид. Она явно выглядела лучше, когда он уходил, если можно это так назвать. — Что вы сделали с моей Ванесской? — он косится на Виолетту, а она, словно провинившийся подросток, опускает голову вниз, не отвечая. Эта картина почему-то вызывает у Ванессы улыбку, и оттого Антон смотрит на нее еще страннее.
— Тош, все в порядке. Я в порядке, — добавляет она, и преподавательница, на миг сжав и разжав кулаки, чуть ли не рычит. Мелкая упрямая засранка с девизом по жизни: «Я в порядке. И я пиздаболка».
Ванесса отчаянно краснеет, когда Виолетта Игоревна во всех подробностях рассказывает Антону о произошедшем, включая протесты Ванессы, и про вызов врача тоже. А после речи уже два негодующих взгляда уставлены на растерянную девушку, не нашедшую решения лучше, чем с головой уйти под плед и сделать вид, что ее тут вообще нет.
Ви звонят, она извиняется и выходит в коридор, а после возвращается лишь для того, чтоб сумбурно передать ребятам, что должна срочно ехать, в университете ожидается проверка и всех преподавателей срочно собирают, чтоб они сейчас же бросили все свои дела и заполнили все необходимые документы и журналы. Виолетта порой ненавидела свою работу за подобные нюансы.
— Наберешь меня, если будут изменения, — шепотом просит женщина, протягивая обрывок бумаги с номером своего мобильного, который был написан найденным на столе зеленым фломастером. — И присмотри за ней, — вслед бросает она, окинув взглядом изломленную фигуру, накрытую с ног до головы пледом, прежде, чем покинуть общагу и сесть в машину.