10 глава
Ванесса много раз видела в фильмах, как люди красиво и плавно сползали по стене вниз, садясь на пол, в моменты, когда на душе совсем тяжело, но ее природа грациозностью обделила, и она смогла разве что коряво упасть на пол, лишь в замедленном режиме, ударившись спиной о бетонную стену, и, больно плюхаясь на дощатый пол, наконец, приземлиться. Но, если честно, ее это сейчас вообще не ебало. Вот совсем. И ладони как-то сами потянулись к ее лицу, закрывая ее от внешнего мира.
flashback
08.11.2006
Восьмилетняя девчонка вздрагивает и непонимающе смотрит на дверь, запертую на ключ, настороженно вслушиваясь в крики родителей. Папа снова кричал на маму, а она говорила ему что-то в ответ, и отца это злило. Ванесса шарахнулась, когда в дверь с той стороны неожиданно впечаталось что-то тяжелое, прокатываясь по комнате громким звуком. Девочка отошла к окну напротив, села на пол, и закрыла уши руками, плотно прижимая ладошки настолько, что кожа на них покрылась красными отметинами.
— Не слушай, не слушай, — говорила она сама себе, слегка покачиваясь, успокаивая саму себя.
Комната не была освещена, и лишь струя света, исходившая из-под двери, проникающая в маленькую щелку, спасала от окончательной истерики, но спустя мгновение потухла и она: кто-то выключил свет в коридоре. Ванессе было восемь, когда она научилась плакать тихо, всхлипывая беззвучно, утыкаясь лицом в руки и закусывая края рукава.
15. 04. 2007
Ванессе девять, и она привыкла сидеть в одиночестве в комнате. Когда мама с папой ссорились — они просили уйти ее в свою комнату и запирали дверь на ключ, а когда она сопротивлялась, то применяли силу, папа даже пару раз толкнул ее так сильно, что она либо падала на пол и сдирала кожу на ладошках, либо ударялась обо что-то, — и мама кричала на нее за это.
Девочка привыкла, что до нее никому нет дела. Единственный, кто с ней общается — одноклассник, его зовут Дима, и он носит очки, которые Ванесса вечно норовит отобрать и надеть на себя. Друг злится лишь для виду, но никогда не кричит на нее, как это привыкли делать родители.
— Она совсем ничего не ест! — возмущенно жалуется мать, стоя над душой девчонки, которой под таким внимательным взглядом кусок в горло не лезет, хотя она и голодна. — Не хочешь жрать — вали отсюда! — выпаливает отец, уставший от повышенных тонов от некогда любимой женщины. Ванесса от неожиданности роняет ложку и слышит в свою сторону мат из уст отца. Мама снова взрывается негодованием: «Да как ты смеешь ругаться при ребенке?!». Ванесса под шумок ускользает из кухни, хватая со стола лишь корку хлеба и запирается в комнате сама.
05. 05. 2009
Проходит еще два года. Ванессе уже одиннадцать, и она завела себе еще одного друга — Сережу. Он смешной и поднимает ей настроение, а Дима дает списывать домашку. И ей нравится гулять с друзьями, а потом и одной еще пару часов, только бы не приходить домой, где снова будут раздаваться крики и разгораться скандалы. Она просто устала от всего этого. Ей одиннадцать, и порой ей кажется, что она устала жить.
09. 10. 2010
Родители развелись. Ей не стыдно, когда она отмечает этот день с друзьями и впервые пробует энергетик во дворах с верными пацанами — Димоном и Сержем. Она уверена, что ее личный ад закончился. Папа уедет, а мама будет спокойнее.
Нет, ад не прекратился. Он только начался, как оказалось. До этого была лишь условность. Теперь, когда отца нет, мама срывается на нее. Кричит подолгу, с надрывом, срывая голос, а потом плачет, и если она пытается успокоить ее, подавив в себе обиду за колкие слова, ее выгоняют и частенько дают подзатыльник или прилетает по плечам и спине, в основном. Ванесса вроде и взрослая девочка, но не понимает, за что ее так ненавидят родители. flashback
Ванесса задирает голову, глядя в потолок, смаргивая слезы. Ее ненавидели всю жизнь. Так почему она вдруг нафантазировала, что ее смогут принять и полюбить?.. Девчонка, живущая сама по себе, кем ты себя возомнила? Это было временное внимание, просто порыв со стороны преподавательницы, а ты уже поверила, что можешь быть дорога кому-то постороннему. А теперь встань, отряхнись, вытри сопли, сходи за сигаретами и сделай пару затяжек. И с каждым вдохом постарайся напоминать себе: ты никому не нужна. Ни раньше, ни сейчас. Идиотка.
***
Ванесса садится за привычную парту второго ряда и ложится на выстроенные в ряд четыре стула, прикрывая глаза. Она не спала всю ночь. Не смогла. Выкурить с десяток сигарет смогла, выпить столько же чашек кофе тоже смогла, а вот уснуть так и не удалось.
— Рота подъем! — раздается как гром средь ясного неба голос над ней, открыв глаза, Ванесса видит нависающую над ней Виолетту Игоревну, и внутри что-то больно-больно колет, а потом саднит. Альстер смаргивает непрошенную влагу на ресницах и подрывается, выпрямляясь. Женщина странно смотрит на нее, но возвращается к кафедре, приветствуя теперь уже весь поток в полном и не спящем составе.
Первые минут пять лекции Ванесса просто повторяет про себя: не нужна. Лишь после затянувшегося самобичевания она поднимает глаза на доску, где уже выведена тема, и пытается включиться в тему урока, но скверные мысли скребут на душе, словно стая изголодавшихся котов. Она вспоминает даже сейчас, на повторе, в сотый раз за сутки: первый в жизни алкоголь, первый серьезный экстрим, первые сильные побои, полученные дома, когда она не могла противиться действиям прилично подвыпившей мамы, обвиняющей в том, что из-за нее они расстались с отцом, первая попытка самоубийства, она почти решилась, даже приняла таблетки, а потом выблевала их все до единой в последний момент, еще пару дней после валяясь дома, как овощ...
— Альстер, ты с нами вообще? — Ванесса испуганно повела дрожащей рукой, задевая пенал и роняя его на пол. Неловко извиняясь, она подобрала его, не поднимаясь с места, и словила на себе настороженный взгляд зеленых глаз, от которых стало лишь больнее.
— А может?.. — Никому, Ванесс.
***
Девушка идет на выход вместе с потоком студентов, и ей даже кажется, что ее окликает преподавательница, но она лишь накидывает на голову капюшон и спешит скрыться, но ее вырывают из потока, больно сцепив пальцы на предплечье и потянув на себя. Дверь закрывается. Испуганный взгляд карих глаз натыкается на хладнокровный зеленый изумруд перед собой.
— Ты в порядке? — фраза повисает в спертом воздухе, Ванесса ощущает себя так, словно ей только что дали под дых, хорошенько приложившись кулаком. Она боится сказать что-то не то, и одновременно понимает, что соврать не получится, когда перед тобой разворачивается настоящий шторм, она смотрит и не верит, что глядя в такие глаза, можно вообще обманывать, а потому отводит взгляд, что кажется единственным верным вариантом.
— Наверное, да, — неопределенно пожимает плечами девчонка, вздрагивая как от порыва холодного ветра, желая укутаться в свою кофту поглубже, спрятаться ото всех взглядов, запереться в своем маленьком мирке, как делала это в детстве — защелкивая замок в своей комнате.
— Наверное? — ведет бровью женщина, касаясь подбородка Ванессы, вынуждая смотреть себе в глаза, а не на ботинки.
— Зачем вам знать? — фраза звучит как-то нагло и гораздо грубее, нежели хотелось изначально, но она уже произнесена и сменить интонацию теперь уже не получится. Ванесса чувствует себя идиоткой, когда ловит на себе непонимающий взгляд.
— Потому что... ты выглядишь странной? — задается вслух вопросом Виолетта, пряча руки в карманах и перекатываясь с носка на пятку.
— И это повод задерживать меня? — Ванесса готова ударить саму себя по голове, желательно, чем-то тяжелым. О, могу я на минуту одолжить этот толстый журнал успеваемости учащихся?
— Какая ты грубая с утра пораньше, — подмечает вслух преподавательница, хмурясь еще больше, а в глазах вот-вот разыграется шторм, уносящий в бездну каждого, кто лишь соприкоснется с ней взглядом — Альстер в первую очередь.
— Извините, — выдыхает Ванесса, и разворачивается, спеша уйти, нет, убежать, пока не наговорила чего лишнего. Виолетта что-то говорит вслед, а у нее уши заложены так, что она слышит только биение собственного сердца, и стучит оно так, словно грозится проломить ребра и сделать еще больнее, чем есть. Когда в один момент рушится баррикада, отгораживающая от воспоминаний, которые и помнить не хочется — ломается человек. На осколочки. И падает мелкими крошками рядом с баррикадой.
***
— Ванесс, поешь, — просит ее Антон, протягивая ей тарелку с супом, который сварил специально для подруги. Он не видел, чтоб она хотя бы касалась еды дня два точно. И ему совсем не нравится, что она прогуливает пары все те же два злосчастных дня. — Ты скоро на атомы расщепишься, знала? — хмуро сообщает он, поднимая вверх безвольное тонкое запястье девушки, которое без проблем может обхватить одной ладонью.
— Не хочу, — меланхолично отзывается тело на кровати, вырывая запястье и кладя его себе на грудь, беспрерывно смотря в потолок.
— Что случилось, говорить ты тоже не будешь? — в ответ тело, просто оболочка некогда жизнерадостной Альстер, качает головой в знак протеста. — Сама напросилась, — кивает ей Антон, грозя пальцем и уходя за дверь. Куда — он не посчитал нужным сказать. Но кого это ебет?
Смотри, Антон за тебя переживает, приготовил вон даже что-то, а ты лежишь тут и расстраиваешь его, скотина. Весело копаться в голове и изображать овощ, а, Альстер? И, дура, с каких пор ты думаешь о себе во втором лице? Шарики за ролики.
Она встает и делает пару шагов по комнате, выпивает стакан воды и снова заваливается на кровать, накрываясь пледом. Антона нет уже с полчаса. Неужели она так довела его, что он просто ушел?..
— Сука я, — вслух говорит Ванесса, отворачиваясь к стене и пытаясь уснуть, но дрема не накрывала ее со вчерашнего дня, после божественного двухчасового сна без мыслей и переживаний. К психологу, что ли, сходить? Дверь с тихим скрипом отворяется, впуская в общажную комнату гостя.
— Ну наконец-то, где пропадал? — бодрее, чем час назад, произносит Ванесса, приготовившаяся вдохнуть глоток жизни сначала. Действительно, хватит с нее... ... а потом она видит перед собой глаза-изумруды, и желание, унесённое смертоносным штормом, тает.
— Ну привет, меланхолик, — с легким задором обращается к ней Виолетта, медленными шагами ступая ближе. Ванесса открывает и закрывает рот, а в голове сплошные маты: «Тох, я убью тебя, сука».
— Что вы?.. — но ее нагло обрывают, не дав закончить предложение.
— Нажаловались, что тут, оказывается, моя любимая студентка решила отсидеться дома. Так ладно бы по-человечески время проводила, а она даже не ест ничего, не спит и постоянно курит. Я все правильно говорю? — точно, нажаловались. Любимая студентка
У Ванессы нет сил даже придумать ответ, так сильно словосочетание вторгается в мозг, воспроизведя целую цепочку эмоций. Зачем вы со мной это делаете, Виолетта Игоревна?.. Почему вы такая?