XX
Викторианна
Кукла
Понедельник. Это слово, прочитанное принцессой в телефоне, едва она разлепила глаза, больно резануло по сердцу. Ей сегодня предстояло пойти в универ. Она обещала самой себе. Да и Паше тоже.
Алену удивило то, что ее сестра встала ни свет, ни заря. Она думала, что Вичка и дальше будет хандрить, но девушка больше страдать не собиралась. Она собиралась вспомнить свое прошлое, чтобы пережить поведение суровых одногруппников, следующих рядом с ее настоящим и будущим.
Принцесса нарядилась в самое любимое из еще ненадеванных платьев, отданных Ниной Владимировной – в светлое, легкое и пришедшееся девушке к лицу. Первый слой одеяния был сшит из шелка, а второй из тонкого кружева. Квадратный вырез, декоративная шнуровка спереди, прозрачные рукава три четверти создавали такую ассоциацию, будто это платье из сказки.
Алена, увидев в этом наряде сестру, замерла.
– Ну как? – улыбнулась Викторианна.
– Волшебно! – воскликнула девушка. – Нанеси на лицо немного косметики, сделай легкие локоны и у всех отвалятся челюсти, когда они тебя увидят.
Принцесса растерянно поглядела на Алю.
– Ладно, – вздохнула та, – я тебе помогу.
Спустя час на улицу вышли две противоположности – воздушная принцесса и грубая пацанка. Алена любила вещи потемнее, поагрессивнее. На ее ногах красовались тяжелые ботинки на платформе, черные подвернутые джинсы с прорезями на коленях. Сверху укороченная футболка с надписью, кожаная куртка и кепка с небольшим козырьком. Викторианна, чтобы не замерзнуть, накинула кофту, связанную Ниной Владимировной и еще больше из-за этого походила на нежную куклу.
Подходя к универу, Викторианна почувствовала мандраж. Она сжала ладони в кулаки, прикусила губу и замедлила шаг. Алена, заметив это, взяла сестру под руку, чтобы они вместе ступили в учебное заведение.
Одногруппники, уже собравшиеся в аудитории, повернули голову в сторону открывающейся двери. Сначала вошла Алена, а после «Вика». Они вытаращились на девушку. В таком образе Вичку никто никогда не видел.
Принцесса, заметив их взгляды, гордо выпрямила спину и прошла к столу. Положила на него рюкзачок розового цвета, который нашла в шкафу Вики. Достала тетрадку с ручкой.
– Они в ауте, – прошептала Алена, довольно улыбаясь.
Ни один человек ни слова не сказал Викторианне за время нахождения девушки на учебе. Все молча глядели, но не подходили и не высказывали едкие комментарии. Под конец пары приблизилась лишь одна из девушек, которая в прошлый раз начала говорить об Антоне. Викторианна напряглась, хоть рядом и была Алена.
– Вик, ты стиль решила сменить? – миролюбиво поинтересовалась она. – Я еще в прошлый раз заметила на тебе какое-то старинное платье.
Принцесса лишь улыбнулась.
– Да, теперь ей нравится винтаж, – ответила за сестру Аля.
Девушка задумчиво уставилась в потолок:
– Может, и мне стоит сменить свои наряды на что-нибудь другое? Так надоел этот классический стиль!
Одногруппница удалилась, а Викторианна выдохнула. Но то, что девушка ни словом, ни взглядом не показала агрессию, ее удивило. Будто ничего и не было в прошлый раз. Принцесса кое-как досидела последнюю пару и сорвалась с места, чтобы пойти на работу к Паше, обсудить сегодняшний день. Алена едва поспевала за ней.
Вылетев из универа, Викторианна замерла. Сестра врезалась ей в спину.
– Ты чего? – недовольно спросила она, но выглянув из-за плеча принцессы, вытаращилась на человека, стоящего перед ними.
– Что вы столпились?! – возмутился кто-то.
Девушки отошли от выхода. Из универа выплыла та одногруппница, которая собиралась менять стиль.
– О, Антон! – радостно воскликнула она, кидаясь в объятия парня, ошалело глядящего на Викторианну. – Эй! Куда ты пялишься? Совсем обнаглел? При нынешней девушке на бывшую глядеть сверх наглости!
– Прости...
– Прощу, только когда угостишь меня кофе, – кокетливо прощебетала девица, кинув уничтожительный взгляд на Викторианну.
Парочка удалилась. Алена обеспокоенно посмотрела на сестру, но не нашла в ней отражение каких-либо эмоций. Принцесса была абсолютно спокойна.
Возле дома сестры разминулись. Аля свернула вправо, к подъезду, а Викторианна влево, к кафе. Войдя, девушка услышала трель звоночка над дверью и почувствовала сладкий аромат какао. Алиса шла к столику, занятому посетителями, с подносом, на котором стояли две тарелки с круассанами и две чашки чая. Паша, подперев рукой подбородок, глядел на телевизор, в котором показывали клипы. Приятная мелодия разливалась по помещению.
Увидев принцессу, Паша улыбнулся. Его глаза забегали по фигуре девушки. Он впервые видел это платье на ней.
– Прекрасно выглядишь.
– Спасибо.
Алиса, заметив взгляд подруги, кивнула ей, приветствуя. Викторианна села за барную стойку.
– Что будешь есть? – спросил Паша. – Голодная, наверное, после универа.
– Давай что хочешь! – махнула рукой принцесса.
Друг принялся наливать девушке какао, а мимо проходящей Алисе шепнул принести что-нибудь из кухни.
– Как день в универе?
– Удивительно, но неплохо. Ко мне никто больше не лез. Неужели все так поразились моему внешнему виду?
– Что, вели себя так, будто ничего не было? – понимающе хмыкнул Паша, ставя перед Викторианной белую кружку.
Девушка кивнула.
– Так я и думал. У меня с одногруппниками такие же ссоры были, которые все сразу забывали.
– А почему в кафе работаешь только ты и Алиса? Остальных сотрудников нет?
– Конечно, есть. Еще одна девушка. Она то официанткой работает, то баристой. Ты ее видела в прошлый раз, когда она меня подменила.
Алиса принесла Викторианне тарелку с несколькими кексами и стеклянную мисочку с пудингом.
– Как живется в доме Нины Владимировны? – поинтересовалась принцесса.
– Знаешь, просто прекрасно! – с горящими глазами воскликнула подруга, опираясь на барную стойку как Паша. – Она замечательная женщина. У нее мне живется ничуть не хуже, чем у вас. Даже свободнее, на самом деле. Все-таки своя комната, а не диван в гостиной.
Викторианна тепло улыбнулась:
– Я рада за тебя!
– Все благодаря тебе, – прищурилась Алиса. – Спасибо, Вичка! А то я бы еще долго мучилась в раздумьях насчет жилья.
– Да ладно, – отмахнулась принцесса. – Наверное, Паша бы к шестому месяцу твоей беременности сообразил.
Официантка скептически на него взглянула. Паша лениво растянул губы в улыбке. Затем его взгляд упал на дверь. Дернулся звонок. Глаза парня расширились.
– Ой, какое местечко! – раздался знакомый Викторианне высокий голос. – И почему я раньше сюда не ходила?
Обернувшись, принцесса заметила державшихся за руки одногруппницу и бывшего парня Вики. Алиса недоуменно глядела на выражения лиц друзей. Вошедшие, увидев знакомых, тоже очень удивились. Антон дернулся, чтобы выйти обратно, но его девушка настойчиво потянула того к свободному столику. Алиса направилась к посетителям.
– Ну и ну, – присвистнул Паша. – Кто ж знал, что он на блондинок переметнется.
– Это моя одногруппница.
– Еще и на одногруппниц Вики! Может, ей назло? А как хоть зовут эту девицу?
Викторианна постаралась вспомнить, как к девушке обращались другие люди.
– Вроде бы Лиля. А что?
– Да слухи ходили, что он себе после того, как с Викой расстался, девушек с ее именем выбирает.
Викторианна повернулась лицом к Паше и принялась уплетать невероятно вкусные кексы. А бариста наблюдал за новоприбывшими посетителями. Лиля тыкала пальцем в меню, что-то диктуя Алисе, а Антон безмолвно сидел, глядя на пустой стол. Но не прошла и секунда, как он поднял глаза на Викторианну. Заметил взгляд Паши. Нахмурился. Павел улыбнулся ему. Бывший парень Вики скривился.
– Чего корчишь рожу?! – мгновенно раздался голос Лили. – Ты мне совсем недавно говорил, что обожаешь чизкейки!
– Я люблю чизкейки, – поторопился возразить парень.
– Тогда хватит гримасы строить. В качестве напитка – мне чай с лимоном, а ему кофе.
– У-у, – протянул Паша. – Так он всегда на скандалисток западает.
– Вика была скандалисткой?
Друг пожал плечами:
– Что-то вроде того. Она любила возмущаться, поспорить. Хотя Лиля это делает более умело.
Антон не мог перестать коситься на Викторианну. Паша сделал для них напитки, Алиса принесла двоим по чизкейку и мороженому. Лиля приступила к еде с аппетитом, в отличие от своего парня. Он вяло ковырял десерт. Взгляд Антона постоянно поднимался от еды. Рано или поздно Лиля должна была это заметить. И заметила.
– Ты обнаглел? – спокойным голосом спросила она.
Повернув голову к ней, Антон виновато улыбнулся.
– Ты обнаглел, – заключила Лиля. – Что, бывшая стала вновь завлекать? Может, мне тоже обрядиться как фарфоровая кукла?
– Прости...
– Я слышу это второй раз за день! Как только ты начал за мной ухаживать, я сомневалась, соглашаться ли на эти отношения или нет. И, видимо, правильно сомневалась! Так и знала, что ты еще не отпустил эта Вику.
– Да я о ней даже не вспоминал! – начал отрицать парень.
Лиля прищурилась:
– «Не вспоминал»... Вот и правду мне сказал. Зато сейчас вспоминаешь, да? Мечтаешь о ней?!
Викторианна прикрыла лицо руками, прекрасно слыша весь разговор. Она даже представляла мимику обоих, хоть и сидела к ним спиной. Еще и подстегивал Паша, показывающий величайшее внимание к происходящему.
– Лиль, хватит, – поморщился Антон. – Просто она изменилась, вот мне и любопытно стало. Что в этом плохого?
– А то я тебя не знаю, – хмыкнула девушка. – Ладно, повышать голос больше не буду. Делай что хочешь. Лично я остаюсь здесь.
– Я тоже.
– Пялиться на Вику?
– Нет! – раздраженно воскликнул парень. – Я пришел сюда с тобой поесть и поболтать. Так давай есть и разговаривать, черт возьми. Хватит скандалить.
– А ты на Вику не смотри тогда.
– Не буду.
И ведь сдержал свое обещание. Паша даже немного зауважал его, потому что лично ему на Викторианну было тяжело не смотреть. Сегодня она выглядела на редкость прекрасно. Как Лиля заметила, принцесса походила на фарфоровую куклу. Алена накрасила ее так нежно, как Вика до этого никогда не красилась. Тушь, румяна и розовая помада. Столь минимальное количество косметики давало невероятный эффект, которого Вика не могла добиться даже с тенями, подводками, бронзером и хайлайтером. А что уж говорить о мягких локонах? Вичка любила создавать на голове крупные завитки.
Сделав последний глоток какао, Викторианна заметила взгляд Паши и едва не подавилась.
– Что такое? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает бешеную пляску.
– Знаешь, я на Вику никогда как на женщину не смотрел, – признался Паша.
– И? – не поняла принцесса.
– А на тебя вот смотрю.
Вика
Прекрасная дева
Слушая шуршания за дверью, герцогиня сидела в кресле возле камина, задумчиво глядя на картину на стене. Она не успела вызнать, пребывая в замке, кто убил Лауру и зачем. А Октавия о своей мертвой подруге ничего путного не сказала. Лишь махнула рукой, отказавшись говорить. Но Вика увидела в ее глазах боль. Женщина явно до сих пор вспоминала ее. И это воспоминание, конечно же, приятным назвать нельзя.
Дневник Лауры Вичка привезла с собой. Она часто его открывала с тех пор, как вернулась в резиденцию Аллион. Пыталась разобрать почерк в предпоследних записях, но даже если бы и разобрала, имен там точно не было. Лаура все имена писала с большой буквы. А в записях неразборчивым почерком присутствовали только строчные, кроме слов в начале предложений.
За стеной что-то упало с ужасных грохотом. Вика возвела глаза к потолку, встала с насиженного места и, грозно насупив брови, направилась к выходу из комнаты. В коридоре хозяйничали ключница и управляющий, обновляющие каменные плитки на потолке. Еще вчера они закончили отдирать старые, а сегодня принялись клеить новые, более симпатичные, с выгравированными узорами роз на них.
Вика огляделась. Часть плиток валялась на полу. Пуэлла ужасно материлась на мужа.
– Что здесь происходит? – поинтересовалась герцогиня.
Женщина перестала вопить.
– Ремонт делаем, – улыбнулся Бенедикт девушке.
– Почему уронили плитки? Это дорогой материал, между прочим! – воскликнула Вика. – Если что поцарапаете – заплатите штраф. Кстати, к вашему сведению, одна плитка стоит как четверть вашей зарплаты. Поцарапаете четыре штуки – останетесь без денег.
Семейная пара одновременно поджала губы.
– Работайте осторожнее и сплоченнее, милые мои друзья. Иначе вам не поздоровиться. Проверять вашу работу буду лично я.
Лица Бенедикта и Пуэллы стали кислыми, как свежий лимон. Вика довольно улыбнулась. Ключница наклонилась, собирая уронившие плитки. Бенедикт принялся залазить на стремянку. Вика, понаблюдав за ними минутку, удалилась к себе, размышлять о том, когда можно будет поехать в замок вновь, чтобы вызнать больше информации о Лауре и произошедшем с ней.
Начавшая было скучать герцогиня перестала ощущать скуку, как только служанка принесла ей одну новость. Терра вошла в спальню Вики, держа в руках поднос с обедом – фаршированным псевдо-болгарским перцем, рецепту которого девушка все-таки обучила поваров. Они, едва попробовав это творение, пришли в восторг. Как и Фауст. Тогда, неделю назад, впервые вкусив такое блюдо, он поразился и даже не сразу поверил, что готовила его жена. Думал, что она его разыгрывает. Но повара расставили все по местам, когда после вкусного обеда Их Светлостей прибыли с чернильницами, перьями и бумагой, чтобы записать рецепт.
– Ваша Светлость, – обратилась Терра к Вике, – Его Светлость просил передать, что к вам на ужин сегодня придет баронесса Перч.
– Кто это такая?
– Прекрасная дева, – улыбнулась служанка, а затем спохватилась, – то есть Евангелина Перч, сестра графини Эстеллы Тин. Они приходили в резиденцию Аллион вместе с вами после театра.
Вика начала припоминать улыбчивую молоденькую девчушку, которая с радостью обсуждала цветочки с ее Фаустом. Прищурившись, герцогиня уставилась на Терру:
– Прекрасная дева, говоришь? И почему она прекрасная?
– Ну... – смутилась служанка. – Она очень добрая и красивая, как начавшая распускаться роза. К тому же, мой брат работает у них кучером. Говорит, баронесса Перч очень щедрая.
Понятливо кивнув, Вика отпустила служанку, а сама принялась наслаждаться обедом. Приходу Евангелины девушка не обрадовалась. Эту девчонку герцогиня сразу же невзлюбила, как это обычно и бывало у Вики. С дамами, если они не являлись матерью или сестрой, у нее никогда не складывались теплые доверительные отношения.
Отобедав, герцогиня спустилась в библиотеку. Села на любимый подоконник с новой книгой – Фауст приобрел художественную литературу для жены. Целую коробку. Эти произведения Вике было легче читать. Она на этот раз выбрала историю о какой-то фрейлине двадцати четырех лет и ее возлюбленном короле из соседнего государства, прибывшем погостить в замок ее родной страны. Вика зевнула, открывая первую страницу. Она не переставала удивляться, видя красивые рукописные буквы в книгах. На Флёрете печатную машинку еще не придумали.
И что толку оттого, что Вика из цивилизованного мира? Да, она видела компьютеры, айфоны, телевизоры, пылесосы и даже активно ими пользовалась. Но сделать бы никогда не смогла. Поэтому Флёрет останется без таких удобных вещей.
Прочитав несколько страниц, Вика начала думать о Евангелине. Глядя в окно, за которым накрапывал дождь, девушка представила, как баронесса придет в их дом и начнет щебетать с Фаустом. Еще большая неприязнь к Евангелине пробудилась в Вике. Муж девушки был слишком хорошим, он показывал прекрасное и уважительное отношение к герцогине, что усугубляло ее собственническое чувство, которое она просто ненавидела. Собственническое чувство всегда мешало ей – и в романтических отношениях с Антоном, и в дружеских отношениях с Пашей, Владом и Аленой. Она часто ревновала их к другим друзьям. Это не приводило к ссорам только лишь потому что Вика умела сдерживать гадкое чувство. Единственное, что она могла сдерживать в себе. Однако иногда истинные эмоции вырывались наружу, выливаясь на объект, к которому Вика ревновала, а не на близкого человека. Именно поэтому, наверное, герцогиня не могла дружить с другими девчонками, ведь ревновала она обычно именно к ним.
Время тянулось довольно долго. Девушка после каждого прочитанного абзаца переводила взгляд на механические часы, висящие в библиотеке возле входной двери. Естественно, ничего нового она на них не наблюдала, поэтому тоска и начинающееся раздражение порождалось в ней.
Когда книга окончательно наскучила Вике, девушка решила впервые в жизни на Флёрете сделать то, что так любила. Выйти гулять под дождь. Промокнуть ей не хотелось, но два дня назад, в который раз изучая дом, она наткнулась на кладовку, где зачем-то хранили старую одежду. Среди нее Вичка обнаружила кожаный плащ, который был почти ей в пору. Разве что рукава оказались длинноваты, но девушку это не остановило. Принарядившись и надев новые сапоги, сделанные на заказ по приказу Фауста, герцогиня вышла на крыльцо и вдохнула свежий воздух. С наслаждением огляделась, улавливая красоту темноствольных деревьев с ярко-красными листьями. Здешняя осень ничуть не уступала осени на Земле. А может быть, Земля в красоте даже проигрывала на вкус Вики. Она всегда обожала, как выглядят красные листья на деревьях.
Сделав круг вокруг дома, девушка поглядела на растения мужа. И на любимую Фаустом розу сорта фортис-роса, и на куст Викторианниус-Аллион, выведенный герцогом для Вички, и другие не менее красивые растения. Обойдя их, герцогиня заметила, что красный цвет начинает приобретать в том числе и трава.
Дождь размеренно капал Вике на капюшон, а она не переставала с наслаждением вдыхать воздух. Иногда она подставляла ладони и лицо к небу, чтобы почувствовать холодные маленькие капли на коже. К концу прогулки Вичка решила, что такую вылазку нужно устраивать чаще. Особенно за пределы резиденции. Герцогиня хотела увидеть улицы не из окна кареты.
Вика опустилась на ступеньки крыльца. Посидела, наслаждаясь любимой погодой и чувством умиротворения. Но ее счастье закончилось, когда девушка узрела веселое лицо Евангелины. Подойдя ближе, баронесса присела в книксене:
– Здравствуйте, Ваша Светлость! – приветливо улыбнулась она.
– Здравствуйте... – недовольно буркнула Вичка.
– Вы вышли меня встречать? Как мило с Вашей стороны!
Герцогиня встала, повернулась спиной к Евангелине и направилась к двери. Баронесса последовала за ней, не переставая щебетать о невероятно свежем воздухе сегодняшним днем. Вика кривилась, слушая ее тоненький голосок. Благо, девушка не видела лицо герцогини.
Первой попавшейся служанке Вичка приказала привести Фауста в гостиную, где они принимали гостей в первый раз. Евангелина, после того как герцогиня плюхнулась на один диван, села на второй.
– А что же вы не поставили в вазу фортис-росу, как в прошлый раз? – поинтересовалась девушка.
– Фауст придет, у него и спросите, – не слишком любезно ответила Вичка, но Евангелина не заметила недоброжелательных интонаций.
– Как прошла Ваша поездка к родителям? Наверное, Вы по ним безумно скучаете!
– Ага, безумно... Нормально прошла. Встретила своих родственников – дядюшек, тетушек.
Евангелина возвела глаза в потолку и ахнула:
– Это так прекрасно, когда все семья встречается в одном месте! Я вот жутко переживаю, что когда выйду замуж, буду меньше общаться с родными. Особенно с сестрой.
– Но она же как-то общается с Вами после замужества.
– Это все потому, что у нее муж очень добрый человек. Не все мужья такие, к сожалению.
– Да? – заинтересовалась Вика. – А какие они бывают?
– Злые, – вздохнула Евангелина.
Герцогиня приподняла брови. Она надеялась на более вразумительный ответ. Но уточнить не смогла, так как в комнату вошел Фауст, улыбка которого могла сравниться своей шириной с расстоянием между островами в родной стране Викторианны – в Морских Владениях. Вика сразу же почувствовала назревающее в себе раздражение, которое начала подавлять.
– Здравствуйте, баронесса! – радостно произнес Фауст.
Щека герцогини нервно дернулась.
– Здравствуйте, герцог! – вскочила Евангелина. – Как Ваши дела? Ваше здоровье?
– Все замечательно, как у Вас?
– И у меня все хорошо. Спасибо, что спросили. И спасибо за приглашение!
Глаза Вики расширились. Какое приглашение? Она повернула голову к Фаусту и возмущенно уставилась на него. Он ей тепло улыбнулся, усаживаясь рядом.
– Я всегда рад видеть Вас в резиденции Аллион.
«Зато я не рада!» – подумала Вичка.
– Правда? – расплылась в улыбке девушка. – Мне очень приятно это слышать.
Последующие разговоры Фауста и Евангелины не отличались особой информативностью, как и предыдущие. Вика сидела, поставив локоть на подлокотник, подперев подбородок. Ей было невыносимо скучно. Развлекало лишь чувство злости и ревности, которое постепенно съедало ее.
Принесли ужин. Вика поковырялась в тарелке и вскоре отложила столовые приборы, уставившись в окно. Ей не хотелось видеть счастливые лица мужа и непонятной девицы. Она хотела уйти. Но Фауст не дал. Едва жена встала, мужчина тут же взял ее за руку, продолжая ненавязчиво улыбаться Евангелине. Перед гостьей девушка не хотела возмущаться вслух. Она плюхнулась обратно на диван, закинула ногу на ногу и проявила на лице саркастическую ухмылку. С преувеличенным вниманием уставилась на баронессу, рассказывающую что-то о своем детстве.
Когда на улице стемнело, Евангелина засобиралась домой. Фауст наказал управляющему проводить девушку. Вика не без удовольствия заметила поджатые губы Бенедикта. Он выглядел уставшим после ремонта, проведенного в коридоре на втором этаже, но перечить герцогу не мог.
Когда баронесса покинула резиденцию Аллион, Вика почувствовала, как путы раздражения и ревности отпускают ее. Но не отпустил Фауст, который, закрыв дверь за уходящими, повернулся к жене с вопрошающим выражением лица.
– В чем дело, Викторианна? – спросил он. – Тебе не нравится Евангелина?
– Совершенно верно, – кивнула девушка, скрестив руки на груди.
– Но почему?
– Должна быть причина?
– Ничего не бывает просто так.
Вика кивнула:
– Согласна. Но, к твоему величайшему сожалению, причину ты не узнаешь.