XIV
Викторианна
Сон
Сильный ветер, перехватывающий дыхание, дул в лицо. Викторианна попыталась отвернуться от него, но он настигал ее со всех сторон. Шум океана, крики чаек и далекий звон часов. Запах. Соленый морской запах и аромат приготовленной рыбы. Слезы. Неужели принцесса вернулась туда, куда не рассчитывала и не хотела возвращаться?
Глухой голос, словно издалека. Темнота. Она окружает, подавляет, а ветер не дает дышать. Крики чаек становятся громче. Шум моря приближается. Страх. Она боится, что утонет, хотя до нее не долетает ни капли морской воды. Она хочет что-то сказать, но горло будто сдавили.
– Викторианна? – раздалось совсем рядом, над плечом.
Но девушка не смогла ответить.
– Викторианна?
Голос был женским. Мягким, нежным, но звучал все еще глухо. Все вокруг пугало: принцесса будто ослепла и не видела ничего. В ее памяти появился Паша, с которым она только что разговаривала. Где он? Где она?
– Викторианна? – громче произнес голос.
Девушка попробовала что-то сказать, но из горла вырвалось неясное хрипение. Она чувствовала, словно во рту застрял сухой песок. Принцесса закашлялась.
– Викторианна! – уже увереннее воскликнул голос. – Викторианна!
– Я... – наконец протянула принцесса, – з-здесь...
– Викторианна! Викторианна!
Девушка постаралась хоть что-нибудь разглядеть сквозь непроглядную тьму. Обернулась. Вдали загорелся маленький оранжевый огонек. Он приближался. Викторианна, пошатнувшись, и едва не упала. Ее ноги затекли. По коже будто пробежала тысяча насекомых с иглами вместо лапок.
– Викторианна! – доносилось со стороны огонька.
– Я здесь!
– Викторианна!
– Кто Вы?
Чем ближе приближался огонек, тем лучше принцесса начинала видеть окружающее пространство. Это была башня. Башня, в которой она жила с рождения: разбитое зеркало, кровать без матраса, клочки пыли повсюду.
– Викторианна!
– Кто Вы?!
Сквозь темень начало проступать лицо – брови с легким изломом, узкий нос, маленький рот, широкий лоб и родинка на правой щеке. Эта девушка – Викторианна. Будто бы ее отражение в зеркале.
– Викторианна! – повторило ее отражение. – Викторианна!
– Что?
Лицо, освещенное пламенем свечи, улыбнулось. Отражение не смотрело на принцессу. Оно глядело в никуда, будто ее не видит.
– Я слышу тебя, Викторианна!
– Я тоже Вас слышу. Кто Вы?
– Я – та, чьей жизнью ты сейчас живешь.
Свет. Яркий свет и голоса. Много голосов. Смех. Принцесса зажмурилась, а потом резко открыла глаза. Небо. Чистое небо без единого облака. Вид на него загораживала огромная ветка яблони. Где-то рядом топали чьи-то ноги, где-то рядом разговаривали и веселились. Викторианна повернула голову и увидела кроссовки. Потертые, но такие прекрасные хотя бы только в том, что их не существует на ее родном Флёрете.
– Проснулась? – спросил хозяин обуви. – Не было холодно? Комары не донимали? Вот меня цапнули несколько.
– Ч-чего?
– Мы с тобой уснули прямо здесь, на покрывальце, – объяснил Паша. – Друзья нас накрыли пледиками и свалили спать в дом, прикинь!
– Что?
– Ты же вчера не пила. Почему такая потерянная?
Викторианна села. Бардовый плед скатился с ее плеча. Принцесса потерла сонное лицо и огляделась. Земля. Она на Земле! Она не вернулась на Флёрет, в Морские владения, в ужасную башню! Она там, где может жить спокойно.
– Паша...
Парень вопросительно взглянул на девушку.
– Мне кажется... Мне кажется я видела Вику.
– Когда? – удивился он.
– Во сне.
Парень ухмыльнулся, присаживаясь рядом с подругой.
– Во сне можно все что угодно увидеть!
– Да... Ты прав. Это просто сон.
– И что она в нем делала?
– Стояла со свечой. И звала меня.
– Жуть...
– Она как мое отражение! Моя родинка... Она ведь слева. Когда смотришь на зеркало, родинка меняет свое расположение и кажется, будто она справа, да? Ну, если бы отражение было человеком... Так вот Вика – словно мое отражение!
– Ладно, ладно. Успокойся. Пойдем, умоешься, выпьешь чаю с лимончиком. И домой поедем.
– Домой?
– А ты как думала? Что жить здесь останемся? Завтра на учебу. Если бы не воскресенье, то учиться бы вы начали еще сегодня.
Девушка недоуменно посмотрела на парня.
– Учеба?
– Вы с Аленой учитесь в ВУЗе на экономиста. На одном курсе, потому что ты... как бы покультурнее выразиться? Ты тогда на период поступления ушла в запой и пропустила свой шанс. Поэтому пришлось поступать на следующий год. Зато есть плюс – вы с Аленой одногруппники.
Викторианна скинула с себя плед и начала вставать, оглядывая дом и Розу с Вовой, стоящих на крыльце.
– Я не понимаю, о чем ты!
– Мда... – протянул парень. – Это плохо. Тебе последний год учиться, а ты ничего не знаешь о своей будущей профессии. Вика, конечно, тоже с двойки на тройку кое-как перебивалась, но... Но ты то вообще ничего не смыслишь в окружающем тебя мире!
– Дашь нужные книги?
Паша покачал головой, отрывая начинающую засыхать травинку с газона.
– В этом книги не помогут, пока ты не запомнишь хотя бы элементарные экономические термины. Тебе придется юлить. Очень сильно и старательно юлить! И твоя хорошая память сыграет на руку.
Принцесса с надеждой посмотрела на парня, притянув сцепленные ладони к груди:
– Ты поможешь?
– Чем смогу – обязательно. Экономист из тебя получится никакой, зато будет диплом о высшем образовании. Зачем он тебе нужен – не знаю. Ты ведь не будешь работать по профессии, да?
– Я не знаю, что такое экономист!
– Ладно, не визжи. Что-нибудь придумаю. Садись в тачку и жди меня. Часть уже разъехались, включая твою Алену с Алисой. Они поручили мне приглядеть за тобой, так что и домой доставлять тебя мне.
– Что такое тачка?
Парень кивнул на четырку Владика, складывая покрывало, на котором друзья сначала пировали, а потом спали.
– Влад нас подвезет. Только если ты попросишь.
– Домой?
– А куда еще, Вичка? Ну, то есть Викторианна.
Уговаривать Владика долго не пришлось. Едва принцесса улыбнулась другу, как он тут же растаял, не переставая косо глядеть на Пашу. Закинув пледы в багажник, сел за руль. Викторианна устроилась на заднем сидении, разглаживая складки на небесном платье с белыми кружевами на подоле. В кофте крупной вязки темно-серого цвета было уютно и тепло.
Друзья ждали Пашу, побежавшего зачем-то в дом.
– Вот придурок забывчивый! – выдал Владик, потирая подбородок.
Викторианна промолчала.
– Вичка! А чего ты сзади села? Ты раньше всегда ездила впереди.
– Мне так хочется.
– Понятно...
Девушка почесала кисть руки, глядя в окно на начинающее сереть небо. Распахнулась дверь справа от нее. В машину влез Паша, параллельно протягивая подруге бутылку с чаем и плавающей в нем лимонной долькой.
– Это че? – поинтересовался Влад.
– Не обольщайся, не для тебя!
– Да больно надо мне от тебя что-то! Это тебе вечно нужна моя тачка!
– Я могу поехать на автобусе.
– Езжай, – фыркнул Владик. – Мы с Вичкой и без тебя до города доедем.
Паша ухмыльнулся, наклонившись вперед, чтобы через проем между сидениями и через зеркало заднего вида посмотреть другу прямо в глаза.
– Алена сказала, чтобы я довел ее сестричку до квартирки, так что Вичка на автобусе поедет со мной. Хочешь, чтобы подруженька тряслась с потными незнакомыми людьми в одной колымаге?
– Что за шантаж?
– Никакого шантажа, – поднял руки Паша, делая невинный вид.
– Тогда заткнись, и поехали уже! Заколебался слушать твой треп весь вчерашний и сегодняшний день.
Павел, продолжая противно усмехаться, откинулся на спинку сидения и подмигнул Викторианне. Она почесала кисть руки вновь и только после этого взглянула на нее. Увидев на коже красное пятно, состоящее из маленьких темно-розовых бугорков, растерялась.
– Что такое? – спросил Паша.
Девушка молча протянула ему ладонь. Друг выругался.
– Что случилось? – заподозрив неладное, поинтересовался Влад, выезжая на главную дорогу.
– Аллергия, черт возьми!
– Аллергия? – прошептала Викторианна.
– На синтетику. Вика, она у тебя с рождения, помнишь? – надавив на последнее слово голосом, произнес Паша, все еще держа девушку за ладонь.
Он надеялся на понятливость принцессы.
– Конечно, помню! Я просто... Я просто недоумеваю, как это пятно появилось так, что я не заметила его?
– Вот именно! Пледы были из натуральной шерсти. Покрывала из натуральной ткани. На что у тебя аллергия? От кресла в машине так быстро бы не проявилось... – Паша посмотрел на лицо подруги. – Черт... Черт, черт, черт!!!
– Что? – испугалась девушка.
– Подушка! Гребаный Рома, когда я проснулся и перестал служить тебе подушкой, принес настоящую из дома. Маленькую, диванную. Ты на ней спала полчаса. Реакция, слава Богу, не сильная.
– Это плохо?
– Нет. Если Владик заедет в аптеку и позволит мне купить лекарство.
– Конечно, Владик позволит! – воскликнул водитель четырки.
Викторианна почесала щеку. И поняла, что красное пятно появилось еще и на лице. Она нахмурилась. Девушка не раз слышала об аллергии от Алены и от других, но не придавала этому значение. Значит, у Вики есть аллергия на синтетику, и теперь выяснилось, что она есть и у Викторианны.
– Ты точно не Вика? – прошептал Паша на ухо девушке, чтобы Влад не слышал.
– Точно!
– Не кричи. Все будет хорошо, я раньше всегда при таких случаях спасал Вичку.
– И скоро это пройдет?
– Вот этого я не знаю.
Вика
Смерть Лауры
Разлепив глаза, девушка увидела лицо Фауста, покрытое щетиной. Он был слишком близко. Отшатнувшись, девушка заметила, что ее руки обнимали мужа во сне, а ноги бесстыдно на него закинуты.
– Доброе утро, – сказал он.
Вика промолчала. Совсем недавно она думала о том, что Фауст может нарушить ее личное пространство, а сегодня она нарушила его сама.
– Я... извини.
– За что?
Встав с кровати, Вика одернула задравшийся подол ночной сорочки. Она привыкла за такой короткий срок к длинным юбкам, и ей было неловко показывать открытые ноги мужчине. К тому же небритые уже полтора месяца. Здесь это считалось нормальным, а Вика все еще не могла принять такое.
Взглянув в зеркало, девушка вздохнула. Видок оставлял желать лучшего.
– Я затушил свечку, которую ты вчера оставила на туалетном столике, – произнес Фауст.
– Ага...
– Все нормально? У тебя какой-то потерянный вид.
– Да.
Глядя на свое отражение, Вика припоминала лицо из сна, которое увидела за долю секунды до того, как проснуться. Лицо Викторианны, жизнью которой девушка с Земли сейчас живет.
– Ты знаешь о параллельных сестрах? – спросила Вика, посмотрев через зеркало на мужа.
– Легенду? Знаю. Я прочитал все книги, что находятся в моей библиотеке.
– Она известная?
Мужчина задумчиво потер щеки, чувствуя ладонями щетину.
– Не совсем. Я ее купил в одном маленьком провинциальном городке. Она в ходу только там. А что?
– Ничего. Просто интересно.
– Когда я о ней узнал впервые, прямо мороз по коже был.
– Почему мороз? По-моему, ничего страшного в ней нет.
– Конечно, вот только в нашей стране действительно случались похожие прецеденты.
Вика резко развернулась, едва не скинув рукой подсвечник с туалетного столика.
– Что значит случались?
– Например, мне рассказывал дед, как моя прабабка, та еще скандалистка, превратилась в самую милую женщину, которую он когда-либо встречал. Раньше он ненавидел тещу, а потом даже пригласил ее пожить к себе. Вот его жена радовалась! В матери, особенно когда та изменилась, дочка души не чаяла.
Вика присела возле столика на стул с резной спинкой.
– Может, женщина просто обдумала свое поведение?
– Возможно, – пожал плечами Фауст. – Мне, на самом деле, это безразлично. Я ее не знал. Это дед любил байки рассказывать, а я обожал его слушать.
Дверь в комнату распахнулась, демонстрируя зад полной служанки, которая тащила лохань, наполненную водой. Глаза Вики и Фауста полезли на лоб. Показалась вторая, более щуплая девица. Она и просветила герцогов, в чем дело.
– Вы вчера не помылися после дороги! Не успелися! Вот сейчас принесли вам купаться, Ваши Светлости!
– А почему без стука? – поднял бровь герцог Аллионский.
– А как мы постучимся то? Руки занятые у нас были, Ваша Светлость!
Девка вытерла рукавом нос и беззубо улыбнулась. Вика содрогнулась.
– Я тебе, честно говоря, не очень верил... – протянул Фауст, глядя на жену. – А сейчас вижу, что местные слуги очень наглые! А ну выйдите немедленно!
Девки, переглянувшись и ойкнув, выбежали в коридор. Вика скрестила руки на груди, глядя на бадью с прозрачной водицей.
– Наверное, еще и холодная, как обычно.
Фауст не поленился, встал и проверил.
– Ледяная...
– Видишь, как с твоей женушкой обращались? Что толку от того, что я принцесса?
– М-да... Надо поговорить с Его Величеством.
– И что ты ему скажешь?
– Все, что думаю!
– А вдруг он тебе отомстит?
– Герцогство Аллион слишком важно для королевства, – возразил Фауст.
Он подошел к бадье, ополоснул водой лицо и принялся одеваться.
– Я сейчас прикажу добавить сюда горячей воды. Помоешься, а я пока по делам схожу.
Застегнув рубашку полностью, герцог принялся надевать штаны. Вика подперла щеку рукой и стала наблюдать за бешеными движениями Фауста.
– А умыться нормально не хочешь? – спросила Вика. – Будешь потом без зубов, как та служанка.
Муж улыбнулся:
– Я рад, что ты обо мне беспокоишься. Но у моей семьи зубы не начинают выпадать раньше шестидесяти. Так что моя челюсть потерпят часик, милая Викторианна. Надеюсь, без меня тебе не придется скучать?
– Конечно, придется.
– Я скажу принести тебе книгу.
Вика сморщилась. За пятнадцать дней она прочитала столько книг, сколько не читала за всю жизнь, и они ей ужасно надоели.
– Лучше прогуляйся со мной после своих дел.
– Хорошо.
Горячую воду принесли. Слуги собирались помочь герцогине вымыться, но та их послала благим матом, чтобы неповадно было. Девицы впервые испугались принцессу и убежали, а Вика смогла в одиночестве насладиться ванной, а после валяться в постели и думать о всякой ерунде.
Она лежала на спине, потом перевернулась набок. Было неудобно. Легла на подушку Фауста, притянула свою к себе и обняла. Слабый запах фортис-росы донесся до ее носа. Вика подумала, что у нее обонятельные галлюцинации и ей это мерещится. Но после девушка поняла – запах источает подушка Фауста. Удивившись, герцогиня села, разглядывая ничем не примечательную белую наволочку. Как такое возможно? Ее муж не пользуется никакими духами! Да и Вика не знала, существуют ли здесь, на Флёрете, духи.
Прогулка герцога и герцогини Аллионских случилась через час. Фауст вернулся мрачноватым, на вопросы ответил, что все в порядке, приказал принести лохань с водой, самостоятельно вымылся в бывшей гардеробной принцессы, приоделся, и они пошли гулять.
Вика не видела все, что было вокруг замка, кроме берегов океана. А сейчас появилась возможность рассмотреть и начинающий краснеть сад, и маленький прудик в нем, и красивые железные витиеватые скамейки из темного металла, и статуи. Куча статуй и бюстов короля Людовика Георга Второго, отца Викторианны. Вика с недоумением оглядывала их блестящие головы. Неужели этот мужик настолько самовлюблен?
– Я и не знал, что у вас здесь такое... – выдавил из себя Фауст.
«Я тоже» – едва не выдала Вика, но вовремя прикусила язык.
Семейная пара присела на лавку, с которой открывался вид на пруд – без всяких голов Его Величества. Фауст был угрюм, а Вика решила ни о чем его не спрашивать, пока он вдруг не заговорил сам.
– Король не особо богат, куда-то дел часть казны. Оттого вы и живете в таких условиях. А Лауру убили, – сказал он, не глядя жене в глаза даже тогда, когда она схватила его за руку. – Ядом.
– Я же говорила!
– Мне очень жаль...
– Виноват папенька, да?
– Не знаю, кто ее отравил, но он не вызвал врача, когда она только-только заболела и когда была при смерти. Так что он, по сути, соучастник.
– Дрянь! – выругалась девушка.
Фауст поморщился от грубого слова. Ему непривычно слышать от дам такие фразы, которые даже мужчины в его окружении произносят редко. Но он ничего не сказал жене. Потому что она имела права на любые эмоции. И на любые слова, даже если они считались неприличными и недостойными рта принцессы. Он никогда ей не скажет, что она не должна что-то делать, или что она что-то делает не так, потому что полтора месяца назад он стал ей мужем, а муж не может не поддерживать жену, как Фауст считал.
– Откуда ты узнал?
– От фрейлин.
Вика напряглась. Даже вырвала свою ладонь из руки Фауста. Фрейлины... Красивая свора дам, сопровождающих королеву. Вика их никогда не видела, но думала, что они могут свести с ума любого мужчину. Она поймала себя на мысли, что ей было неприятно услышать об источнике информации. А эта эмоция – звоночек. Вика знала этот звоночек как свои пять пальцев. Она ревнует. Бессовестно ревнует того, кто, хоть и является ее мужем, по сути, не является никем. Пара поцелуев разве считается? В ее мире и окружении это практически всегда не значат ничего.
– А они откуда знают, что ее отравили, раз врача не вызывали? Кто установил причину смерти?
– Не знаю.
Вскочив, Вика подошла ближе к прудику и поглядела на прозрачную воду и плавающих в нем алых рыбок.
– Может, одна из твоих фрейлин приложила руку к смерти Лауры, а?
– Нет.
Герцогиня резко обернулась:
– Уверен?
– Да.
– И почему же ты так уверен, позволь узнать?
– Они честные женщины.
– Значит, Лаура была нечиста на руку, раз ее грохнули, да?
Вика понимала, что сказала что-то нелогичное, но это ее ярость не остановило. Она ушла. Ушла по тропинке, которая находилась напротив той, по которой они сюда пришли. И эта тропинка вывела девушку к беседке, выкованной из того же металла, из которого были скамейки. Она обернулась, убедилась, что Фауст не пошел за ней, и села в беседку. Птичий помет испачкал стол, поэтому Вика даже не думала класть на него руки. Раздражение горело в ней. Фауст действительно не пошел за ней? Зато защитил куриц-фрейлин!
Герцогиня сжала руки в кулаки.
«А чего ты ожидала? Он же тебе – никто, забыла? Ты не принцесса Викторианна, ты обычная Вичка из Кирова. То, что ты в этой сказочной стране в сказочном мире – невероятно. Может, все вокруг – воля твоего воображения, а ты сидишь тут и злишься на выдуманного мужика, на выдуманных тобой же фрейлин и жалеешь выдуманную тобой мертвую, безжалостно убитую кем-то по воле твоего воображения, Лауру».
Одинокая капля дождя упала на беседку.
«И почему мой мозг не выдумал мир потеплее и с солнцем?»
– Гребаный Флёрет!
Вторая капля. Третья.
– Гребаный Флёрет!
Вика знала, что последует за жалкими маленькими каплями.
Ливень. Он обрушился так резко, что герцогиня вздрогнула, хоть и ожидала его. Ветер донес до нее несколько ледяных капель. Сегодня первый день осени.
В беседку влетел взмокший герцог. Он плюхнулся рядом с женой и обхватил себя руками.
«Лучше бы обнял меня», – подумала Вика, но, осознав, что ее вредность перешла на новый и опасный уровень, прогнала эти мысли. – «Еще не хватало обниматься с воображением! Тем более с таким, который предпочитает компанию фрейлин, а не законную жену».
Он молчал. Молчала и Вика. Она угрюмо глазела на землю, по которой прыгали дождинки, и ни о чем не думала, в отличие от мужа. Фауст думал о ней – об этой принцессе, на которой женился полтора месяца назад. Он взглянул на крестик, нанесенный жрецом храма под большим пальцем. Знак того, что он теперь не один.
С самого первого дня он понял, что придется непросто. Потому что в глазах «Викторианны» тогда был страх, недоумение, отчаяние и презрение. Она будто бы не знала, где находится, кто перед ней и зачем все это происходит. Но в них было заметно и смирение: «Еще чуть-чуть и все закончится». Что закончится? Свадьба? Разве свадьба – это самое страшное? Самое страшное – это жизнь впереди. Когда не знаешь, за кого ты вышла замуж, на ком женился. Благо, что его жена вполне разумная женщина, более-менее доверяющая мужу. Она ведь поведала тайну о первенце, которого планируют забрать, едва он родится.
«Почему он молчит?» – пронеслось в мыслях Вики.
И дождь также резко, как и появился, исчез.