XIII
Викторианна
Как Лаура
Высокое пламя костра извивалось, отпуская в небо маленькие яркие искорки, почти сразу же потухающие от малейшего дуновения ветра. Викторианна сидела с Алисой и Аленой на покрывале возле огня и, обхватив свои ноги руками, как не подобает принцессе, глядела на него. Мысленно она была где-то далеко отсюда. И на грани сознания проплывали образы Лауры и Паши.
– Прекрасный вечер, – тихо произнесла Алиса, запахивая на груди бардовый плед, который ей вынес Вовчик.
– А я что говорила, – ответила Алена, глотнув из бутылки чай с лимоном. – Видишь, как хорошо, когда не заморачиваешься?
– Но всю жизнь так прожить невозможно.
Аля, пожав плечами, начала вставать с насиженного местечка:
– Кто знает, возможно, или нет? Мама раньше всегда говорила – дуракам везет, оттого и нужно вести себя как дурак. Им для счастья много не надо. Они слишком глупы, чтобы разглядеть какую-нибудь беду.
– К сожалению, я дурой не являюсь, – вздохнула Алиса.
Громкие вопли раздались со стороны дома, отчего Викторианна, вздрогнув, «очнулась». Из съемного жилья выбегала смеющаяся Роза с нарощенными ресницами. За ней бежал такой же веселый Вова.
– Не уйдешь от меня! – крикнул он, попытавшись схватить девушку за руку.
Роза взвизгнула, притягивая ладонь к себе и, развернувшись, побежала в противоположную сторону от костра. Принцесса улыбнулась. Ей всегда нравились веселящиеся люди, коих она почти не видела в замке. Обычно веселилась лишь она. С Лаурой. Когда подруга была еще жива. Девчонки также бегали по коридорам и залам, когда Людовик Георг не видел. Или, когда был в отъезде. Веселились как в последний раз, потому что это веселье им позволяли крайне редко.
В отличие от Викторианны, у Алисы настроение сразу же испортилось, едва она увидела Розу и Вову. Она не знала, что с ней. Девушка была уверена, что к Вовчику не испытывает никаких, кроме дружеских, чувств. Но почему тогда на душе так мерзко? В чем причина? Может, Алиса просто-напросто завидует? Или ревнует? Не как любимого человека, а как друга. Ведь друзей тоже можно ревновать.
Прикрыв глаза, девушка пощупала покрывало с правой стороны и нашла бутылку с чаем, оставленную Аленой. Открутив крышку, немного отпила.
– Эй, второй костер догорел! – завопила Аля, разгуливающая возле яблони, где друзья и собирались жарить шашлыки.
– Бегу! – выкрикнул из окна Влад. – Эй, Стасик, где шампура?
Ответ Стаса никто не услышал.
Владик вышел из дома с огромной кастрюлей. За ним поплелся Паша со второй такой же, только не белого, а синего цвета. В первой кастрюле находилось куриное мясо, во второй свинина.
– Ох, как я намариновал! – воскликнул Влад, садясь возле углей на корточки. – Вы такой шашлык еще нигде не пробовали!
Алена и Паша переглянулись. Оба закатили глаза.
– Каждый раз одно и то же, – протянул Павлуха.
– Нет, это новый рецепт! – с обидой произнес Владик, открывая крышки обеих кастрюль.
Алена скрестила руки на груди:
– Действительно, одно и то же...
Вечерело. Алиса допила чай, поэтому направилась в дом за новой порцией. Вовчик и Роза бежали второй круг вокруг съемного жилья, не переставая издавать веселые вопли. Стас вышел с пакетом сосисок.
– Ого! Уверен, что мы все это съедим? – удивилась Аля.
– Да. Через полчаса подъедет Кирик со своей бабой и еще какие-то два типа.
– Какие два типа?
– Да я откуда знаю? – раздражился парень. – Это все ваши дружки, я с ними не общаюсь. Каждый раз как не приду на праздник, так новые лица!
Алена стукнула его по плечу, когда он подошел ближе:
– Если что-то не нравится, зачем приехал?
– Чтобы твой зад вывезти на природу в последний день лета.
– Ой, так ты все это ради меня? – умилилась Аля.
– Ага. Все ради того, чтобы ты прекратила мне жужжать по телефону о том, как хочешь шашлык и как замучилась торчать в четырех стенах.
Фыркнув, Алена облокотилась о яблоню и стала наблюдать за действиями Влада. Он нанизывал мясо на шампуры. Викторианна проявила не меньшее любопытство, ведь у нее в мире так не делают. А может, и делают, но простолюдины?
Паша подошел к принцессе ближе, накинув ей на плечи какую-то огромную вязаную кофту. Викторианна вопросительно взглянула на парня.
– Новый подарок, – шепнул он. – Я рассказал бабушке в тот раз, когда брал у нее платья, о твоей аллергии. Она связала для тебя кофту из натуральной шерсти. Только, пожалуйста, береги ее от моли. Иначе стараниям бабули кранты.
– Что такое кранты?
– А ты словарь сленга, который я тебе принес, не читала?
– Там такого не было.
– Кранты – это значит, конец. Стараниям бабули конец. Так понятно?
Принцесса кивнула.
Роза и Вовчик, наконец, прекратили бегать и подошли к компании, стоящей вокруг горящих углей.
– Холодно, черт побери, в августе! – выдал Вова.
– Нормально, – отозвался Стасик. – В прошлом году было холоднее.
– И ты это помнишь?
– Да. Мы в конце августа также шашлыки делали тогда. И вечером никто не мог сидеть на улице без двух кофт.
Вовчик приобнял Розу, льнущую к нему. Стас попытался закинуть руку на плечи Алены, но та ткнула его в бок, отчего он согнулся, явно преувеличивая боль, полученную от девушки.
– Я тебя привез сюда, а ты вон оно как!
– Вообще-то, я тебе за эту поездку обещала купить пива. Про тактильный контакт я ничего не говорила.
– Ну ладно, ладно, – смирился парень.
Через полчаса подъехала белая иномарка, из которой выползла опоздавшая часть компании. Кирилл – врач, которого Вика увидела в первый день пребывания на Земле, его девушка – Юля и два парня. Одного Викторианна встречала на набережной, на первой прогулке с Аленой, Владом и Пашей, а второго не знала.
Владик, Стас и Вовчик засвистели, приветствуя новоприбывших.
Когда первая порция шашлыка и сосисок была готова, девушки расстелили на земле четыре покрывала и поставили на них одноразовую посуду и столовые приборы, миску с мясом, с сосисками, тарелки с овощами, жареными кабачками, привезенными Юлей, мешок с хлебом и корзинку с кексами от Алисы и Алены.
– Вот это я понимаю, пир! – радостно потер руки Рома, парень «из набережной».
Увидев «Вику», он подмигнул ей. Викторианна едва не сморщила нос, показывая свое презрение. Она мысленно отругала себя. Так тщательно сдерживала негативные эмоции (кроме слез) на протяжении всей своей жизни, не раскрывая истинное отношение к родителям и людям на балах, а здесь вдруг едва не показала их со второй встречи!
Все уселись. Каждый взял себе по несколько шашлыков. Принцесса приготовила вилку и нож, дабы есть, как подобает, но Паша, пока этого никто не заметил, отобрал приборы у девушки. И, не дав возмутиться, громко сказал:
– Вичка, не хочешь поесть шашлык прямо с шампура?
Девушка открыла было рот, чтобы высказать недоумение, но Павел вновь не дал ей произнести и слова:
– Держи-держи. – И протянул шампур.
Второй он взял себе, откусывая горячий сочный кусок. Он сделал это специально, чтобы принцесса видела, как нужно есть шашлык. Девушка понятливо кивнула и вкусила то, прекраснее чего не пробовала никогда. Даже сосиски не сравнились с этим невероятным вкусом.
– Я же говорил, что я классно замариновал! – воскликнул Влад, подливая в свою тарелку немного соуса. – Блин, тут фонари есть? Темно, как в...
– Давай без подробностей, – скривился Паша. – Есть фонарь. Сейчас включу, только не разговаривай больше такими фразами.
– Культурный нашелся, – фыркнул Влад, хватая дольку помидора. – Заколебал уже! Что ты общаешься со мной тогда?!
Паша кинул на него недовольный взгляд и, вставая, процедил:
– Я общаюсь с тобой, потому что с тобой общается Вичка, прикинь! Прямо секрет для тебя?
Для Владика это не было секретом.
– Давайте без ссор, – предложила Алена. – Мы приехали сюда отдохнуть, а не устраивать разборки.
Все поддержали ее слова. И в этот момент стало светлее – Паша включил фонарь. Стасик назвал друга красавчиком, как только он вернулся. Павел изобразил книксен, чем удивил Викторианну.
Сев рядом с девушкой, парень шепнул ей на ухо:
– Не таращи глаза, так делать в нашей стране можно только в шутку.
– В шутку? Но это ведь этикет...
– Викторианна, не дури. Я думаю, ты умная девушка.
– А чего вы там шепчетесь? – встрял Рома, передвигаясь поближе к принцессе. – Больше двух говори вслух!
Справа от Викторианны сидел Паша, слева Алена. Оба не уступили ему место, послав куда подальше.
– Да че вы, а? – обиженно пробурчал он. – Может, мы с Вичкой отношения хотим построить, а вы мешаете?
Алена с Пашей переглянулись в который раз за вечер и громко рассмеялись. Принцесса откусила второй шашлык.
– Че вы ржете?
– Прости, Ромчик, – Алена положила руку на сердце. – Дело не в тебе, но ты Вике точно не пара.
– А че со мной не так?
– Я же сказала, дело не в тебе.
– Тогда че с Викой не так?
Паша хмыкнул:
– У нее отличный вкус. Вот в чем дело!
– Ага, но, тем не менее, она с Антошей-кретином встречалась!
Все помрачнели. Кроме Викторианны и Розы. Стало невероятно тихо. Рома, смущенно пробормотав извинения, вскочил с места и убежал в сторону уличного туалета. Стало слышно пение сверчка и треск постепенно уменьшающегося второго костра.
– Может, дров подкинуть? – нарушила молчание Роза.
И все ожили. Они постарались сделать вид, что ничего не было, но в воздухе буквально чувствовалось напряжение, так непонятное Викторианне. Она наклонилась в сторону Паши и спросила, в чем дело.
– «Не поминай Антона всуе» – девиз нашей компании, – ответил друг. – Антон – мерзавец, с которым Вичка встречалась. Ей было очень плохо после расставания с ним. Блин, так странно говорить будто бы о тебе в третьем лице...
– Зато мне не странно! Мне не странно и даже нравится, что кто-то знает обо мне правду.
Рома вернулся, сев как можно дальше от «Вики». А девушка его даже не заметила, потому что Паша ей начал рассказывать историю из своей жизни, которую Вика слышала тысячу раз. Вика, но не Викторианна. И она понравилась девушке. Это увидели все, заметив выражение лица принцессы и тихий смех.
Расстраивающие мысли о Паше, появившиеся утром, больше не мучали. Она видела, что друг ей верит и активно помогает, чтобы другие люди не заметили странностей. Ей это нравилось. Он чем-то напоминал Лауру. Фрейлина также заботилась о принцессе, также помогала, поддерживала и веселила.
Викторианна улыбнулась очередной истории Паши. Как хорошо, когда есть такой друг!
Вика
К маменьке и папеньке
Корабль слабо покачивало. Вика стояла, положив локти на бортик. В ее руках была какая-то толстая книга. Девушка с прищуром глядела вдаль, но думала не о местных красотах, а об этикете, который учила полмесяца. В ее голове пролетали образы всех материков и стран, большая и подробная карта Морских владений. Вика выучила все, что могла, дабы не прослыть принцессой-идиоткой. Ее это безумно злило, потому что учиться девушка не любила. Но пришлось. Зато многочисленные пособия отвлекли ее от мыслей о доме и о том, что она, возможно, никогда туда не попадет. Это сильно пугало ее. Она даже понимала в такой момент людей, боявшихся замкнутых пространств. Осознание, что Вика не увидит свою квартирку, сестру, родителей и друзей сильно душило и заставляло и без того испуганное сердце биться чаще.
Распахнув книгу по манерам, девушка еще раз вгляделась в прибор для поедания устриц – кошмар Викторианны, и постаралась запомнить каждую его деталь. На самом деле, герцогиня знала все приборы наизусть, так как не расставалась с книгой, но страхи, которыми натерпелась принцесса, начинали пугать и Вичку.
Ветер дул, неся корабль в сторону острова с замком Макрельских. Вика, изучив учебник по местной погоде, знала, что если поток воздуха начинал дуть в одну сторону, то самый минимум, он будет дуть туда еще двое суток, а максимум – пять дней. Анализы ученых девушка читала, постоянно прикрывая рот от зевоты, но эти знания оказались важны.
Дождь лил почти каждый день. Тучи висели над страной круглогодично. А солнце появлялось не больше дюжины раз за триста шестьдесят пять дней. Календарь здесь от земного не отличался. Даже на Флёрете существовал високосный год.
Пряди девушки, вырывающиеся из внушительного пучка, напичканного шпильками, развевались на ветру, периодически щекоча девушке щеку или нос. Она пыталась от них отбиться, но вскоре сдалась. Повернулась лицом к ветру. Почувствовала, как он сметает все непослушные локоны назад.
– Тебе не холодно? – спросил Фауст, вышедший из каюты.
– Если бы было холодно, я бы здесь не торчала, – не слишком вежливо ответила Вика.
Она никогда не любила заботу со стороны других людей. А Фауст о ней заботился все полтора месяца, которые она провела у него дома.
Заперев дверь, Фауст скрылся в каюте. Наверняка, как всегда, займется документами или чтением ученых книг, до которых его жена не доросла. Вздохнув, Вика провела рукой по лбу и стукнула ладонью по бортику. Нелюбовь девушки к такому вниманию со стороны людей часто вырывалась в виде агрессии и заставляла чувствовать себя кем-то вроде чудовища. Особенно в эти полмесяца ожидания поездки к «родителям». Вика была зла почти всегда, ведь ее мозги не могли отдохнуть. Они запоминали нужную для жизни на Флёрете информацию. А восклицания мужа – «хочешь поесть?», «хочешь попить?», «ты слишком бледная, может, вызвать врача?», «тебя не продует?», «тебе не холодно?» очень мешали!
Поморщившись, девушка направилась к каюте, чтобы, как обычно бывало после ее срывов, извиниться. И Фауст, как обычно, ее простил, что Вике не нравилось. Она хотела, чтобы он хоть раз поставил ее на место и сказал что-нибудь справедливое по отношению к себе. Например, девушка много раз представляла, как он скажет: «Ты бесстыжая, Вика... Викторианна. Я тебе и новые красивые платья купил, и новые книги, которые тебе были нужны, принес, и забочусь о тебе, и по твоему желанию поставил на кухне маленькие конфорки, и даже подарил куст!»
Вика улыбнулась своим мыслям, плюхаясь на железную, с тонким матрасом, кровать. Фауст, как и предполагала Вика, действительно сидел за документами. И он действительно, дней тринадцать назад, подарил девушке куст.
Она отложила книгу от себя подальше, накрываясь шерстяным одеялом. Перед глазами встал высокий кустарник с очаровательными грубоватыми вишневыми цветочками и огромными шипами. Это растение походило на смесь шиповника (в утрированной его форме) и бархатцев, любимых цветов мамы Вички. В тот день Фауст вытащил жену из библиотеки, чтобы она прогулялась с ним по двору. Тогда впервые за дни пребывания на Флёрете Вика увидела солнце, не прикрытое тучами. Оно было точно такое же, как и на земле. Не больше, не меньше, не ярче и не тусклее.
Они гуляли мимо любимых роз герцога – фортис-роса. Мимо деревьев со спелыми плодами вишни, яблок, черемухи. Эти растения отличались от растений с Земли лишь более насыщенным цветом листьев и плодов, а также крупными и темными стволами. Фауст угостил тогда девушку – вишня была слаще и плотнее, яблоко сочнее, а черемуха также, как и дома, вязала рот.
– Гляди! – гордо воскликнул тогда герцог, указывая на внушительный кустик.
Вика поглядела.
– Интересное растение...
– Да! И я дарю его тебе!
Недоумение на лице девушки появилось сразу же. Она, конечно, поблагодарила Фауста. Но он заметил, что жена такому подарку не обрадовалась.
– Тебе не нравится это растение?
Вика сразу же замотала головой:
– Нравится! Просто... просто мне еще никто не дарил... кусты.
Фауст улыбнулся:
– Я рад быть первым. Ты, наверное, думаешь, что я сошел с ума?
«Принцесса» так и думала.
– Дело в том, – сказал герцог, – что у меня есть своя оранжерея, где мы выводим новые виды растений, которые могли бы жить в наших условиях – при бешеных ветрах, вечных дождях. И у нас получилось. Я назвал этот вид растения в честь моей жены – Викторианниус-Аллион. Поэтому... Ты первая, кто видит этот куст, не считая моих работников.
Лицо девушки просияло. Теперь муж не казался таким странным. Она взяла его за руку, чему он очень удивился, и, заглянув в глаза, сказала:
– Спасибо! Большое спасибо за такой подарок!
Фауст был рад счастливому выражению лица жены. А она впервые, после отношений с Антоном, была рада подарку от мужчины. Новый вид растений в честь нее никогда не называли. Хоть ее и на самом деле зовут Вика, она уже почти перестала воспринимать свое имя в краткой форме.
– Викторианна.
Девушка вопросительно подняла глаза на мужа.
– Мне... мне ужасно неловко, но я не могу не спросить, так как предпочитаю быть честным с собой и с другими.
– Что спросить?
– Можно... можно мне тебя п-поцеловать?
Растерянно округлив глаза, Вика, незаметно для себя, крепче вцепилась в руку мужчины. Такой вопрос она слышала впервые. Обычно целоваться к ней лезли без приглашения. Даже те, кого она едва знала. И ее спасали в такие моменты либо Паша, либо Влад, либо Алена, либо острые ногти, след от которых она оставляла у обнаглевшего паренька на щеке.
У Вики такого желания, которое возникло у Фауста, не было. Она не думала о нем как о «муже». Она вообще о нем никак не думала. Потому что девушка была занята своим страхом остаться в этом мире навечно, а также изучением Флёрета и этикета.
– Знаешь... – сказала она, немного подумав. – Можно!
Именно в тот день, когда Фауст назвал новый вид кустарника в честь жены, и произошел их второй поцелуй. Более теплый, трепетный, чем был в день свадьбы. И запоминающийся для Вики, ведь этот день оказался первым, когда у нее кто-то спросил разрешения о поцелуе.
Герцоги Аллионские прибыли в замок Макрельских за сутки, к самому вечеру. До бала оставалось пять дней. Родители весьма холодно встретили «дочь» и ее мужа, поинтересовавшись лишь их здоровьем, намекая на свое желание как можно быстрее увидеть наследника. Вика тогда разозлилась, но виду старалась не подать. Сказала: «Видно, звезды не так складываются, что Бог не дает нам дитятку. Может, я проклята, а? Как вы думаете, маменька и папенька?»
– Все это – глупости! – грозно воскликнула королева. – Никто не проклят!
– Тогда почему ребенка до сих пор нет?
– Может, плохо стараетесь? – с подозрением поинтересовался Людовик Георг, заставив Фауста покраснеть.
Но Вика не покраснела. Она сурово сдвинула брови к переносице и ехидно спросила:
– Интересно, а почему у вас наследника так и нет? Может, это вы плохо стараетесь, горячо любимые мои родители?
Глаза папеньки в тот момент забегали. Он побледнел, а мать покосилась в его сторону с едва заметным презрением. Но Вика эти эмоции уловила, и поняла, что все не так, как казалось Викторианне. Настоящая принцесса думала, что родить не может мать, а дело было, безусловно, в отце.
Гадко ухмыльнувшись, Вичка спросила, в какой комнате ей предстоит гостить. Маменька ухмыльнулась не менее гадко и сообщила, что в своей родной, в башенке. И жить ей предстоит с муженьком. На тот момент Вика уже знала правила местного мира. Девушка была в курсе того, что муж с женой редко жили в одной комнате. Что в своем доме, что в гостях. И предложение Антонии ее удивило.
– Что так глаза округлила, доченька? – спросила королева. – Если ты в неведении, я тебе скажу – у нас намечается бал. Все комнаты в скором времени займут, поэтому раздавать каждому гостю по отдельным покоям, а особенно родной дочери с мужем, будет глупо.
Вика закусила губу, покорно принимая тот факт, что ночевать, как и на корабле, придется с Фаустом на одной кровати. Ее это не смущало, но напрягало – она никогда не любила чувствовать под боком чью-то руку или, еще хуже, ногу. Конечно, мужчина в каюте спал без всяких ерзаний, но недовольство девушки это не уменьшило.
Поднявшись в башню, Вика пораженно распахнула рот, глядя на бывшую комнату Викторианны. Раньше она походила на какой-то подвал, так как из мебели там была лишь кровать, сундук и разбитое зеркало. А теперь сюда постелили ковер, добавили нормальный туалетный столик из темного дерева, серебряное зеркало, два кресла с синей обивкой, натащили дров к камину, повесили парочку картин, среди которых был портрет Викторианны. Видимо, тот самый, о котором принцесса писала в дневниках. Фауст поставил свой чемодан с документами на пол. Осмотрелся.
– И здесь ты жила всю свою жизнь?..
– Ничего подобного! – воскликнула девушка, сжимая кулаки. – Я жила в какой-то темнице! Кровать была другой, поменьше. А вот этого, этого и этого, – она поочередно тыкала в мебель пальцем, – не было вообще! Они запирали меня в башне, особенно после смерти Лауры, постоянно. Нет, Фауст, я жила не здесь... Я жила в самой настоящей тюрьме!
Герцог внимательно посмотрел на жену. Он видел ее эмоции и понимал, что она не врет.
– Почему единственную наследницу держали в таких условиях?
– А мне откуда знать? Вот пойди и спроси у этих... родителей!
– Ладно, Викторианна, не кричи... Все, что смогу, я выясню. Но только для этого надо молчать, понимаешь?
Девушка недоверчиво взглянула на мужа:
– Выяснишь? И как?
– Это уже не твоего ума дело, извини, – виновато улыбнулся мужчина.
– Ладно, – отмахнулась Вика. – Я хочу есть. Можешь сказать слугам, чтобы принесли нам перекусить?
– А... – начал было муж, но девушка его перебила.
– Я не могу, местная прислуга меня ни во что не ставит.
– Правда?
Вика развела руки в стороны и села на кресло, закинув ногу на ногу:
– А что ты удивляешься? Отец меня с детства унижал, а рыба гниет с головы. Раз бате... ну, их королю можно, то и им тоже.
– Странная логика.
– Ничего не странная. Если бы один слуга похихикал надо мной, и отец его за это выпорол – тогда бы все знали, что так нельзя. А отец ничего не сделал. Так вот с детства и пошло, что принцессу можно унижать, подражая ее родителям.
– Это ужасно!
Вика кивнула.
– Так что, прикажешь тащить еду, или нет?
Фауст вышел из комнаты, а девушка закинула ноги на подлокотник и зевнула. Сегодняшней ночью она почти не спала, потому что в голову лезли разные мысли. Она достала из скрытого кармана платья (сшитого на заказ по дизайну какого-то известного портного, с внесенными правками от Фауста) листок, куда Вика выписала, как нужно связываться с параллельной сестрой. Прочитав то, что она и так знала, девушка вздохнула. Придется дождаться ночи. А ведь так хотелось лечь спать пораньше...