Глава 32
Чонгук
— Лола скучала по тебе, — говорю я Лисе, когда мы входим в дом. Без нее здесь все казалось другим. Пустым. Одиноким. Даже роботы это чувствовали. — Она хочет показать тебе рецепт печенья, который придумала специально для тебя.
Жена замирает, широко распахнув глаза, и я замечаю, как лед в них начинает таять.
— Ты наконец-то называешь ее Лолой?
Я неуверенно киваю, и тут же та самая Лола выкатывается в гостиную.
— Миссис Чон, — говорит она, а ее экранное лицо меняется с нейтрального на радостное.
— Лола! — восклицает Лиса, бросаясь к ней в объятия.
Я хмурюсь, когда на экране робота появляются сердечки, и чувствую, как во мне поднимается волна ревности.
— Достаточно, — бормочу, злобно глядя на Лолу.
Я так долго ждал, когда Лиса снова меня обнимет, а вместо этого она бросается к чертовому роботу.
Лиса оборачивается ко мне, и я приподнимаю бровь, замечая, что Лола сменяет смазливую рожицу на самодовольную. Лиса переводит взгляд, но Лола тут же делает вид, будто ничего не было.
Я в полном охренении. Собственный робот смеется надо мной.
Невероятно.
Лиса улыбается и кладет ладонь мне на руку, ее глаза светятся весельем. Она поняла, что только что произошло. И я, черт побери, скучал по этому — по тому, как она читает мои мысли без слов.
— Спасибо, — шепчу я.
— За что?
— За то, что вернулась домой со мной. Надеюсь, ты знаешь, как много это для меня значит. То, что я сделал... этого нельзя простить. И мне невероятно важно, что ты здесь, рядом.
Она тянется ко мне, и я закрываю глаза, когда ее ладонь касается моей щеки. Я накрываю ее своей рукой, глубоко вдыхая, желая задержаться в этом мгновении подольше, вместо того чтобы делать то, что должен.
— Пойдем со мной, — тихо говорю я, переплетая наши пальцы.
Лиса послушно идет за мной, но ее тело напрягается, как только мы заходим в комнату безопасности — ту самую, которую я скрывал от нее, пока не пропала Сиерра. В ее глазах сразу появляется холод, и я умоляюще смотрю на нее, когда она выдергивает руку из моей.
— Ты сказала, что не хочешь, чтобы за тобой следили. Давай тогда избавимся от этой комнаты. Я отключил все оборудование. Планировал расчистить ее до твоего возвращения, но решил, что ты должна участвовать в этом процессе, чтобы не подумала, будто я просто переношу все в другое место за твоей спиной. Я хочу, чтобы у тебя была возможность уничтожить все это.
Лиса вглядывается в мои глаза, явно пытаясь понять, искренен ли я.
— Ты позволишь мне уничтожить сотни тысяч долларов, вложенных в технику?
Я улыбаюсь и протягиваю руку, осторожно заправляя прядь ее волос за ухо.
— Ты можешь сделать с этим все, что пожелаешь. Давай превратим эту комнату во что-то новое. Может, в твой личный кабинет? Или гостевую для твоих родителей?
Она приподнимает бровь, в ее взгляде мелькает недоверие.
— Ты серьезно?
Я киваю.
— Нет ничего важнее тебя, Лиса. Я доверяю Сайласу Синклеру охрану нашего дома. И хотя мне будет нелегко отказаться от своих собственных протоколов безопасности, я сделаю это. Ради тебя.
Она выглядит скептически, и я прикусываю губу, прежде чем протянуть ей флешку, которую подготовил заранее.
— Вот, — говорю я. — Здесь все, что тебе нужно, чтобы получить доступ к моим системам. Можешь проверить — я сменил все настройки безопасности. Даже если ты снова все подключишь, у меня больше не будет доступа. Я передал все права компании Sinclair Security. Мне нужно знать, что ты в безопасности, но я больше не буду следить за тобой. Никогда. Я доверюсь тебе так, как всегда должен был.
Лиса сжимает флешку в пальцах и недовольно смотрит на меня.
— Я проверю, — предупреждает она.
— Я хочу, чтобы ты проверила, — честно отвечаю я. — Я больше тебя не подведу.
Я делаю глубокий, дрожащий вдох, ощущая, как внутри все сжимается.
— В тот день, когда ты ушла, я снова вернулся к терапии, маленькая фея. Я попросил Селесту помочь мне, и она возит меня на сеансы, чтобы я не пропускал их. Мне никогда не следовало останавливаться, и в этот раз я не сдамся. Я буду ходить каждую неделю, пока не стану лучше.
Она кивает, внимательно разглядывая меня, в ее взгляде все еще таится тень недоверия. Но как только я медленно опускаюсь перед ней на колени, ее глаза расширяются. Оба моих колена ударяются об пол.
— Мне очень жаль, Лиса, — шепчу я. — Больше, чем ты когда-либо сможешь понять. Больше, чем могут выразить слова.
Я беру ее за руку, и мой взгляд задерживается на ее обручальном кольце. Внутри все сжимается, но я знаю, что должен это сделать. Она будет ненавидеть меня до конца наших дней, но я не могу скрывать это от нее.
Я прикусываю губу, а потом, с тяжелым сердцем, сдвигаю тонкое золотое кольцо с ее пальца.
— Ч-что ты делаешь? — шепчет она, ее тело замирает, голос дрожит.
Я сжимаю кольцо в ладони, крепко, до боли в костяшках пальцев.
— Прости меня, — выдыхаю, голос предательски срывается.
Я смотрю ей в глаза, дыхание сбивается, сердце бешено колотится в горле.
— Это была единственная вещь, которую я был уверен, ты всегда будешь носить с собой.
Понимание вспыхивает в ее взгляде. За ним тут же приходит боль.
— Ты вставил в мое обручальное кольцо... трекер? — ее голос почти беззвучен, но в нем слышен ледяной укол.
Она делает шаг назад, словно я ее отравил.
Ее глаза наполняются слезами, и эта гребаная боль в ее взгляде разрывает меня на части. Я зажмуриваюсь, в груди застывает что-то тяжелое.
— Мне так жаль, Лиса, — выдыхаю я, срываясь на шепот. — Я исправлю это, клянусь.
— Как ты мог? — ее голос ломается, и я поднимаю на нее взгляд.
Одна-единственная слеза скатывается по ее щеке, и я чувствую, как мое сердце сжимается от боли.
— Прости... — снова и снова повторяю я, задыхаясь. — Черт, Лиса, я не мог... Я должен был сказать тебе, должен был исправить это. Я обещал, что буду лучше, что постараюсь... пожалуйста, детка. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину. Поверь мне.
Она качает головой, ее губы дрожат, и она еле сдерживает рвущийся наружу всхлип.
— Я не могу этого сделать... — шепчет она и снова отступает назад.
****
Чонгук
Я нервно меряю шагами пространство у входной двери, то и дело бросая взгляд на карманные часы деда. Лиса с тех пор, как узнала, что я сделал с ее обручальным кольцом, даже не смотрит в мою сторону. И я не виню ее. Я взял вещь, которая должна была быть священной, и превратил ее в инструмент контроля.
Провожу рукой по волосам, тяжело вздыхаю. Мне нужно было сказать ей правду, но признаться в этом оказалось одной из самых тяжелых вещей, которые я когда-либо делал. Убивало осознание, что мои слова только увеличат пропасть между нами.
Она появляется в коридоре и тут же замирает, заметив меня. В ее глазах — холодный лед.
— Ты еще здесь, — замечает она недовольно. — Я думала, ты уже уехал на работу. У тебя встреча через десять минут.
Я пожимаю плечами:
— Подождет.
Ничего не может быть важнее ее. Я вообще собирался поехать в офис только потому, что туда едет она.
Лиса хмурится, когда я поднимаю перед ней ключи от машины.
— Хотел спросить, не хочешь ли ты сегодня отвезти меня на работу?
Ее губы чуть приоткрываются от удивления, в карих глазах вспыхивает неподдельное волнение, когда она узнает ключ.
— Ты дашь мне сесть за руль своей драгоценной, всеми желанной Annie? Той самой машины, что досталась тебе от отца? Которую построил твой дед?
Я улыбаюсь:
— Дорогая, я бы позволил тебе ее разбить, если бы это заставило тебя улыбнуться.
Ее глаза лукаво сверкают, и я чувствую, что она готова проверить, насколько правдивы мои слова. Она забирает ключи, но я даже не моргаю. Если она разобьет Annie, уверен, и отец, и дед поймут. Где бы они ни были, думаю, они сейчас подначивают ее попробовать.
Лиса продолжает бросать на меня взгляды, садясь за руль, словно ждет, что я передумаю в последний момент. Но я лишь наклоняюсь к ней, протягиваю руку к ремню безопасности, задерживаю взгляд на ее губах.
Я бы отдал все, что у меня есть, за один единственный поцелуй.
Она не прикасалась ко мне с той самой ночи в доме ее родителей, и даже тогда это было минутной слабостью. Черт с ней, с машиной — я бы выложил весь свой чертов капитал, если бы она просто посмотрела на меня, как раньше.
Наши взгляды встречаются, она судорожно вдыхает, пока я пристегиваю ее. Мягкий щелчок защелки разрывает наэлектризованный воздух.
— Никогда не думала, что ты позволишь мне возить тебя, да еще и в этой машине, — шепчет она.
— Я же сказал, что буду стараться меняться, — негромко отвечаю. — Может, это покажется глупостью, но для меня это не просто жест. Я привык держать все под контролем, всегда быть за рулем. Сегодня я хотел попробовать уступить контроль тебе. Просто не следить за тобой уже недостаточно, Лиса. Я действительно хочу стать тем, кого ты заслуживаешь. Это маленький шаг... но он важен.
Она молча наблюдает за мной, когда мы проезжаем ворота поместья Чонов.
— Спасибо, — тихо говорит она. — Я знаю, как это сложно для тебя.
Ее взгляд скользит к ее безымянному пальцу — пустому, без кольца.
— И за вчера тоже спасибо. Если бы ты не рассказал, я бы никогда не узнала. Это... Это было больно, но я ценю твою честность.
Я хмыкаю, не зная, что ответить, и вдруг она кладет свою руку мне на бедро. Мое сердце пропускает удар. Я резко поворачиваюсь к ней, но она не обращает на меня внимания, ее взгляд сосредоточен на дороге.
Я смотрю на свою жену, пока она везет нас на работу, и все это время мысленно благодарю судьбу. Она не обязана была давать мне второй шанс. Не после всего, что я натворил. И я клянусь — я его не просру.
Когда мы приезжаем, она позволяет мне помочь ей выйти из машины. Обычно она старалась выйти первой, не давая мне и шанса открыть для нее дверь. Я улыбаюсь и, недолго думая, протягиваю ей руку. Лиса смотрит мне в глаза и чуть усмехается, вкладывая свою ладонь в мою. И я понимаю: она даже не представляет, что делает со мной.
Я не отпускаю ее руку, пока мы идем к лифту, наслаждаясь каждой секундой. Но когда двери открываются на ее этаже, внутри все сжимается. Она делает шаг к выходу, и я сжимаю ее пальцы чуть крепче. Лиса оборачивается, на ее лице — легкая улыбка. Она все понимает, но не говорит об этом вслух. Мне хочется умолять ее не уходить. Просто позволить мне еще чуть-чуть подержать ее за руку.
Но я лишь выдыхаю и ослабляю хватку.
— Хорошего дня, маленькая фея, — шепчу я.
Она замирает на секунду, прежде чем посмотреть на меня через плечо.
— Тебе тоже, Чонгук.
Я наблюдаю, как она уходит, и провожу рукой по волосам, чувствуя, как внутри нарастает пустота.
Из динамиков раздается голос Пиппи, напоминающий мне о встрече, и я, с тяжестью в груди, направляюсь в конференц-зал, желая только одного — остаться рядом с женой еще хоть немного.
Я не могу сосредоточиться ни на чем, слушая, как мои сотрудники дают обновления по новому автомобилю, который мы собираемся представить в следующем квартале. То, ради чего я жил, теперь ничего не значит, и я виню в этом Лису. Она дала мне настоящую цель, и теперь все остальное кажется блеклым по сравнению с ней.
— Понятно, — бормочу я, как только совещание подходит к концу. — Отличная работа.
Я понятия не имею, о чем шла речь, и мне все равно. Единственное, чего я хочу, — это увидеть свою жену.
Все выглядят ошеломленными, когда я резко встаю, и только тогда до меня доходит, что встреча на самом деле еще не окончена. Ну и пусть.
Сьюзан спешит взять управление на себя, пока я выхожу из зала, игнорируя удивленные взгляды за спиной. Сердце громко стучит в груди, когда я приближаюсь к отделу Лисы, но, не дойдя нескольких шагов, замираю.
Она улыбается Адаму — той самой улыбкой, которую я люблю. А он держит ее за руку, большим пальцем поглаживая ее пустой безымянный палец. Боль и чувство собственничества смешиваются, превращаясь в яростного монстра, которого невозможно игнорировать.
— Лиса, — произношу я резко. — На пару слов.
Ее глаза расширяются, и она быстро выдергивает руку из ладони Адама, вскидывая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Она явно удивлена, не ожидая увидеть меня так скоро после начала встречи.
Она встает и идет за мной в мой кабинет, а с каждым шагом, который она делает, моя боль только усиливается. Мы никогда не обсуждали это, но я знаю, что, когда она ушла, она пошла к нему. Тогда что-то произошло? Она поняла, что рядом с ним сможет получить ту любовь, в которую не верит со мной? То, как она только что ему улыбнулась... черт.
Дверь кабинета закрывается за ней, и я оборачиваюсь, сдавленно сглатывая. Какое я вообще имею право ее спрашивать? Какое я имею право злиться?
— Ты что-то хотел? — тихо спрашивает она.
Тебя. Всегда тебя.
Я смотрю на нее и качаю головой.
— Нет. Прости, Лиса. Я не хотел прерывать твой рабочий день.
Мне кажется, что сердце истекает кровью, когда я смотрю на свою жену, осознавая, что она, возможно, перестает любить меня, в то время как я изо всех сил пытаюсь ее удержать.
— Прости, — повторяю я, желая, чтобы она смогла почувствовать глубину моего раскаяния. Она — все, о чем только можно мечтать, и осознание того, что когда-то она была моей... черт.
— Я знаю, — отвечает она, делая шаг ко мне, а затем еще один.
Мое дыхание сбивается, когда ее ладони ложатся на мое лицо, ее глаза пристально изучают меня. В ее взгляде — понимание. Лиса слегка наклоняет голову и, встав на цыпочки, касается моих губ — один раз, второй... А затем целует меня.
Из меня вырывается стон, и я мгновенно запускаю руку в ее волосы, мое тело моментально реагирует. Она тает в моих объятиях, и, черт, как же я скучал по этому. По ее медовому вкусу, по мягким изгибам, по тому, как она заставляет меня чувствовать себя живым.
Когда она отстраняется, мы оба тяжело дышим, и мне приходится приложить усилие, чтобы разжать пальцы.
— Я все еще твоя, — шепчет она, целуя уголок моих губ. — Даже когда больно. Даже когда тяжело.
Я прижимаю лоб к ее лбу, едва справляясь с нахлынувшими чувствами. Никто не знает меня так, как она. Никто так не понимает меня без слов. Никто, кроме нее.
— Позволь мне отвезти тебя кое-куда завтра, — прошу я. — Мне есть что сказать. Но не здесь. Не так.
Ее взгляд скользит по моему лицу, и спустя мгновение она кивает. Облегчение захлестывает меня, когда она одаривает меня самой сладкой улыбкой.
Знает ли она, что я готов на все, лишь бы увидеть ее улыбку снова?