Часть 35
– У тебя есть братик? – неподдельно удивился дэ-эс-чэ. – Слушай, кажется, он сбежал от нас...
Не сказать, чтобы я беспокоилась о мелком сильно, он ведь достаточно независим и не терпит чужую опеку, но все же он ребенок, ходит-бродит тут в одиночестве. А вдруг его украдут?
– А может его украли? – тут же спросила то, о чем подумала, как всегда предполагая худшее.
– Чтобы на органы продать? – задумчиво заинтересовался Оливер, подходя к кассе, где девица-кассирша активно поправляла макияж перед зеркалом и без конца строила ему большие лупоглазые глазки. – Здравствуйте, Инна, – очаровательно улыбнулся он девушке, разглядев ее бэйдж.
– Здравствуйте, – с придыханием вымолвила девушка, накручивая на руку свой конский хвост.
– Мне бы хотелось купить два билета.
– Да, конечно!
– А еще задать вам вопрос, – он томно привалился к стойке, наклоняясь к девушке.
Та аж подпрыгнула на сидении и тоже свой фэйс приблизила, только не рассчитала и лобешником прямо в разделительное стекло въехала:
– Ой!
– Вы в порядке? – учтиво поинтересовался мой друг, старательно прикусывая нижнюю губу, чтобы не расхохотаться ей в лицо.
Меня, честно говоря, тоже немного на смех распирало, но я, беря пример с Оливера, держалась.
А вот девушка вся покраснела и теперь уже взгляд вовсю отводила:
– Да, я в порядке. Так чем я могу помочь?
– Мы потеряли братика, – он сделал такой жалостливый взгляд, что даже мне стало жаль его, бедного.
– Правда? – девушка забыла о своем конфузе и теперь тоже таращилась на него жалеюще. – А как он выглядит? Я сейчас с охраной свяжусь.
– Нет, не нужно охраны, – он вновь навалился на стойку, гипнотизируя ее взглядом (нет, ну, как это у них с братцем-кроликом получается?), – просто скажите, пожалуйста, Инночка, может вот такого роста рыженький мальчишка билет покупал, пока мы с подругой, – он скосил взгляд в мою сторону, – общались? Он, знаете ли, шутник тот еще...
Девушка смерила меня высокомерным взглядом. Вот вечно так. В компании Олли меня девушки не переносят. В компании Шера плюются ядом. В компании папы готовы серной кислотой облить. Лучше одной шататься и не искушать судьбу.
Она вновь вернулась к созерцанию идеального лица парня, вновь умилилась и забыла обо мне:
– А ведь он только что купил четыре билета.
– Четыре?
– Да, точно четыре, – она старательно кивнула.
– Спасибо за информацию, Инн, и за билеты огромное спасибо, – он расплатился, а на устах девушки запечатлелась дебильная улыбка, и она помахала ему вслед ручкой, типа «адиос, мучачо!«
– Зачем ему четыре билета? – накинулась я на парня, будто он виновник всех бед на планете.
Он пожал плечами:
– Девчонок, наверное, позвал на свидание...
– Какое свидание? Он же малолетка.
– А ты во сколько лет начала ходить на свидания? – задал свой провокационный вопрос мой друг.
– Это личное, – отмахнулась от него я. – Пойдем лучше искать Сеню.
Я немного разволновалась, да и мои мокрые рукава достали меня в конец, так что я начала нервно натягивать их до локтей, начав с левого.
– Как скажешь, – угодливо согласился мой спутник.
– И я сомневаюсь, что он бы стал приглашать трех девчонок на свидание в одно и то же место, – продолжила я разглагольствовать, натянув и второй рукав.
– Вот он шустрый... – восхитился Оливер, беря меня под ручку.
Тут с ним что-то произошло. Он впал в ступор и переводил свой взгляд с моей бедной лапки на бедное лицо (бедная я вся такая), его лицо выражало крайнее удивление и чистейший шок. Он, кажется, даже дар речи потерял.
Я пощелкала перед его глазами пальцами, он нехотя отмер.
– Ты в норме?
– Пока не знаю... – ответил он, заглядывая в мои глаза, куда-то глубоко-глубоко, будто в омут погружался, но его лицо при этом светлело.
– Чем я могу помочь? – я искренне желала помочь, к тому же вид у него, кроме просветленного, был какой-то потерянный, что ли.
– Н-нет, – помотал он головой, не сводя с меня глаз.
– Может, все-таки...
– Точно, нет. Просто я... задумался,– нашелся логичный ответ.
– О чем?
Не знаю почему, но мне казалось, что я упускаю что-то важное, а Олли это важное пытается от меня отгородить. Глупая мысль и несвойственная мне в плане ее заумности, но она меня начала преследовать достаточно активно, что я не могла сдержать этого вопроса. Вот только Оливер отвечать не торопился.
– Это неважно. Правда, зай, – он «пибикнул» в мой нос.
Еще бы добавил характерный звук, как это делал папа в моем глубоком и давнем детстве. Хотя и не только в детстве, даже сейчас он мог щегольнуть этим своим любимым финтом. Просто подходил, нажимал на нос (смачненько так нажимал, будто вдавить его в черепную коробку пытался) и оголтело вопил во все горло: «Пи-б-и-и-ип!«
Так что свой сокровенный нос я берегла, боялась, что он может отвалиться как у одного закордонного известного певца прямо на сцене, поэтому жутко не любила никогда, чтобы в него тыкали. Но других это не волновало, и моей бурной реакции никто и никогда не замечал.
А я ее выражала... Как пятилетний ребенок, но ведь выражала!
Вот и сейчас в своих лучших традициях я сразу накуксилась, губы поджала и укоризненно заглянула в глаза Оливеру. Тот, в свою очередь, решил, что я обиделась на то, что он не говорит причины своих заскоков настроений.
– Эй, не печалься, зайка. Давай в другой раз на эту тему поговорим? Окей? – он потрепал меня по щекам, чего я не переносила еще больше.
– Хорош уже меня лапать, – прикрикнула на него я, хотя обычно голос не поднимаю, тем более на близких людей, а Оливера я уже смело могла причислить к числу близких, ведь он же мой друг.
Но разозлилась я конкретно, вспылила почему-то, а ведь раньше нормальным тоном всегда объясняла, что мне не очень приятно, когда мое лицо тискают. Олли не ожидал от меня буйной реакции.
– Прости, Леночка, я извиняюсь.
Расслабься, друг, я тоже не ожидала...
– Ничего страшного, Олли, я не хотела кричать, сама не знаю, как так... – кинулась я в путанные объяснения-извинения, застыдившись своего дурного поступка. Он никогда не желал мне плохого. А я какая-то бешеная. Наверное, от Шера заразилась...
– Стоп-стоп, – он приложил палец к моим губам, призывая к тишине, – это я виноват. Это нормально, что ты разозлилась на меня. Но, правда, я не хочу говорить об этом. Это неважно. Так, момент.
И тут-то я поняла, что он ведь прав: я разозлилась на него не из-за того, что он пытался выдавить мой нос и оттянуть щеки, а потому что он не хочет говорить мне правду. Конечно, звучит несколько патетично, и я понятия не имею, почему вдруг решила, что в его недавнем «зависе» есть некий сакральный смысл, имеющий кодовое название «правда».
– Хорошо, оставь этот момент себе, – ух, я прямо сама доброта.
Но я сделала в своей памяти «зарубку», чтобы этот вопрос был рассмотрен более тщательно, но позже, так как сейчас мой друг не станет об этом говорить. Но и обижаться на него не стоит. Вдруг, это действительно неважно? А я чуть ли не государственный секрет раздула.
– Спасибо, – ответил он и вновь бережно по-джентельменски схватил меня под руку. – Пойдем искать твоего братца?
– Да, конечно.
Как попасть в «диснеевский замок», минуя центральный вход, Шер знал преотличненько, чем и не преминул воспользоваться, припарковав машину подальше от входа, чтобы, не дай бог, не спалиться.
На самом деле он был здесь раньше, ему приходилось выступать на открытии «Crazy World». Дети были в восторге от их команды, которая пришла в полном составе (исключая Оливера). Так что отдача зала была максимальной – а как еще могут реагировать малыши? Кстати, многие из них, загоревшихся азартом фанки-манов, потом вступили в клан, и теперь Артем учит их лично.
У него занимается самая младшая группа, хотя нередко кто-то из парней подменяет его. А почему ему вообще доверили детей, он и сам до конца не понимал, просто так решил Ванильный, а все ребята его поддержали, проголосовав идентично. Сначала Шер бесился, ругался, отнекивался, отрывался на детях по полной, но, в конце концов, смирился с положением вещей. К тому же сами детки почему-то его полюбили, хотя «почему» он не понимал, но и сам проникся к ним симпатией. Скрытой, загадочной и тайной, как загадка тысячелетия и потопленные сокровища пиратов. Вел он себя с ними грубо, хлестко, дерзко. Мечтал, что они все разом возненавидят его и скажут, чтобы им сменили учителя. Но дети стойко терпели и благоговели перед ним, исполняя все-все задания. Это его несколько завораживало, он ощущал себя значимым благодаря младшей группе.
А еще благодаря своей малышке сейчас он включил в свою палитру чувств еще и ревность, хотя списывал ее на чрезмерную любознательность, мысленно называл себя Варварой, которой на базаре нос оторвали, а потом вспомнил, что его женушка, не так давно трындевшая по телефону, таким именем называла своего собеседника, который на самом деле, по всему – по ходу, был Оливером, и перестал гнобить себя.
Само здание были трехэтажным, но все развлечения умещались на первом этаже, на втором же этаже находились различные кафетерии и фастфуды, а вот на третьем располагались офисные кабинеты и прочее для бюрократических личностей. В принципе, возможно было впихнуть в здание гораздо больше всяких развлекательных вещей, таких как кинотеатр, например, но учредители решили, что лучше забить всю территорию играми. Так что на первом этаже в центре стояла огромная карусель, весело певшая песенки, когда лошадки начинали «скакать» по кругу, а вокруг нее располагалось все остальное, поражавшее воображение впервые попавшего сюда человека, будь то ребенок, будь то взрослый, а вот вдоль стены с высоким потолком проходила в воздухе железная дорога, именуемая в народе «американские горки».
Но Шер был здесь не впервые. И восторгаться аттракционами он не собирался. У него была цель, правда, ее он не наблюдал.
Вообразив себя героем шпионского боевика, он прокрался сквозь черный ход и потайными служебными путями, минуя охрану, ворвался в зал развлечений, заполоненный мелкими шкетами и немногочисленной стайкой их родителей. Причем папаши, которых мамаши не пустили на третий этаж, сгрузились в кучку и о чем-то таинственно шептались, а их половинки носились за своими чадами, болтали без умолку, в общем, вовсю создавали ощущение пчелиного улья.
Растерянно разглядывая зал, Артем видел детей, резво атакующих игровые площадки, бешено носящихся за ними родителей, энергично следящих смотрителей зала, в общем, всех, кроме женушки и брата.
Он немного побродил по залу, встретил знакомых, поболтал, обошел все аттракционы и, наконец, его взгляд выцепил знакомую фигурку, принадлежащую Арсению, который прятался в импровизированных кустах вместе с друзьями и пытался заснять Шера на камеру.
Последнему расклад вовсе не понравился, его единственной мыслью было, что малышка и Олли решили уединиться, оставив младшего в компании друзей, среди которых еще один шкет и две высокие девчушки, усиленно притворявшиеся секретными суперагентами; а затем утопали на свидание. Так что он разъярился за сотую долю миллисекунд и в рекордные сроки оказался около немного ошалевшего Сени, не ожидавшего, что его «гениальную» засаду засекут.
Церемониться с мелким нарушителем Охренчик не стал, а грубо схватил его за ухо и выволок из «кустов», вопросительно уставившись в глаза. Жутко хотелось спросить, где малышка и какого черта она умотала в компании его кузена, а главное, куда; но в то же время и выдавать себя не хотелось. Поэтому он настойчиво прокусывал внутреннюю стенку под губой, стискивая зубы до невозможности, хмурил лоб и вопрошал взглядом, ожидая, что Сено не дурак и сам догадается, что ему нужно рассказать.
А Сенька и реально был не дурак...
Он начал дергаться в стальных оковах, приговаривая что-то о правах человека в современном цивилизованном обществе:
– Артем, ты мои права нарушаешь!
– Какие права, ты, прифигевший полудурок? – прошипел ему в лицо разозленный Шер.
– Попрошу меня не оскорблять, – напустив на себя важный вид, пролопотал ребенок. Даже будучи в своем незавидном положении он не выпускал из правой руки моргающую красным индикатором камеру и по мере своих скромных возможностей в удивительном извороте тела пытался поймать в кадр свое нежданное заключение.
– Когда это я тебя оскорблял? – искренне возмутился Артем, не замечавший камеру.
– А «полудурок» – это, что комплимент? Типа мне за счастье так называться?
Остальная троица с побледневшими лицами и глазами, выскочившими из глазниц и застрявшими в немом трепете на лбу, пыталась слиться с кустами и мысленно взывала к благоразумию своего друга, но безуспешно.
– Ну, «полу» – это всего лишь половина, – философски изрек парень, с неприкрытым садизмом немного подкручивая ухо сорванца. – Так что вторую часть можешь сам себе придумать.
– Больно же!.. Ой-ё-ё-ёй!..
– Не визжи как девчонка, – прикрикнул на пацаненка Шер, – а то мне стремно рядом с тобой стоять.
Свой гадский гениальный ответ Сеня озвучить не успел, так как рядом с ними остановилась гора мышц и мускулов в виде самого настоящего ВДВшника, чудесным образом нарисовавшегося в детском центре. Смотрелся он здесь крайне неуместно, как двухлетний малыш на трехколесном велосипеде на гонках «Париж-Дакар», но чувствовал себя шибко уверенно. Впрочем, а где бы этот брутального вида мужчинка (или «подозрительный типчик», как его окрестил Шеридан) чувствовал себя неуверенно? Если только в гей-клубе, но для проверки теории его сначала туда надо загнать, но его друзья явно склонностью к суициду не страдали. Да и, вообще, легче себе харакири организовать, чем подвергнуть себя его, ВДВшнической, каре.
Его лицо было словно высечено из камня – настолько грубые и резкие черты лица, что, казалось, он одним своим фэйсом способен стены радиационных бункеров проламывать; да и шрам, пересекающий левое надбровье вписывался органично – внешности не портил, а, наоборот, подтверждая всенародно известную мудрость, что «мужчину украшают шрамы», создавал впечатление, что это лицо именно таким и проектировалось Создателем; немой вопрос «а как и кто умудрился рассечь его каменную мордаху?» ни в одной голове, глядя на него, даже не возникал. На штанине, обнимая чрезмерно мускулистую шириной обхвата с молодой дуб ногу, висела маленькая девочка с коряво заплетенными косичками и истошно вопила:
– Папочка! Спаси мальчика! Пожалуйста! Смотри, его хотят уби-и-ить!
«Папочка» немигающим взглядом стал созерцать «убийцу» и «жертву», а его военный костюм, который он поленился переодевать, вырвавшись в увольнительную в город к любимой дочке на несколько часиков, наводил на парней тихий ужас, который те тщательно пытались скрыть.
– Эй, чё за дела, братаны? – грозно поинтересовался папаша под напором дочки. Не то, чтобы он специально синтезировал свой тон, просто это для него была обычная форма голоса.
Шер хоть и струхнул, прекрасно зная об особенностях «особого строения мозга» данного контингента людей, которые, зная одну лишь свою правду, готовы напролом (причем в прямом смысле «напролом» – сквозь разбитые своими бездумными кулачищами черепа, свернутые шеи, переломленным позвоночники и прочее) идти к ней в попытке доказать, но своего страха не выдал. В конце концов, психологически доказано, что даже если перед боевым ротвейлером, из пасти которого, готового вгрызться тебе в горло, стекает «ядовитая» слюна, показать себя равным противником, то велики шансы остаться не покусанным ни в горло, ни в филейную часть. Хотя эта информация больше из теории, нежели из практики.
– Все тип-топ, – растянул губы в смелой улыбке Шер, отпуская несчастное ухо к радости владельца, но перехватив того через туловище, чтобы не убежал. – Развлекаемся с племянничком, – он потрепал Сеньку по макушке, запустив пятерню ему в волосы и, не удержавшись, дернул несильно, так что волосы все же остались на своем законном месте, но вот лицо парнишки скривилось от неожиданного поступка.
В принципе, поступок был не таким уж и сюрпризным, это ведь Артем Охренчик, а от него лучше вообще ничего не ждать – все равно удивит и, благо, если не покалечит. Вот, например, его бедной сестричке, Ленке, вечно от Шерхана перепадает.
Но все же у этого дерзкого действия были позывы – своевольный парень таким образом призывал мелкого к подтверждению своих слов. О своей шкуре малявка беспокоился и умирать раньше времени не торопился. Но, проигнорировав своего нового родственника, его приближение к Потустороннему Царству стремилось к стопроцентному осуществлению, так как Тёма обладал тем еще «золотым» характером, и даже будучи растерзанным сейчас ВДВшником, он бы обязательно воскрес и вернулся из ада только ради того, чтобы совершить акт злодейской мести с особой «любовью». Зная все это, Сеня спорить не торопился:
– Да, это мой любимый дядя, – мальчик удачно извернулся, сделав нажим на слове «любимый» (чтобы Шер оценил), и перекинул камеру своему другу Роллу, так как следующее обращение могло вызвать неконтролируемый приступ ярости у парня: – Шерри...
«Любимый дядя» побагровел, сжав сильнее хиленькое тельце племянника, а десантник глубоко задумался, переваривая полученную информацию.
Если изначально он точно знал кому вломит в бубен, то сейчас в его черепную коробку стали закрадываться сомнения. Напрягать мозг ему не понравилось, так что он решил испросить совета у своей родной кровинушки:
– Дочурка, вроде никого не убивают?
Девчонка продолжала жаться к ноге, но уже не всхлипывала, к тому же Сенька ей улыбнулся и подмигнул, отчего она зарделась и спрятала милое личико в папино бедро, легонько кивнув. Отец ответом дочери удовлетворился и, стянув с бритой головы берет, надел его девочке на голову, а парням протранслировал свой железный кулак с выбитым на костяшках пальцев именем «ВОВА» и на внешней стороне ладони – рассветным солнцем с надписью жизненного кредо всех его коллег: «ВДВ – СИЛА!« и пробасил:
– Так, чтоб больше не чудили, мелкота. А ты, Шерри, – он смерил парня оценивающим взглядом и решил, что он годен, – в армию дуй.
– Ага, – легко согласился Артем, уже давно имеющий военник с нужными записями, и решил немного съязвить: – с осенним призывом первым делом сажусь на поезд и дую служить.
Сарказма в словах «вроде неплохого парня», как он его мысленно нарек, серьезный ВДВшник, не привыкший шутить, не идентифицировал, так что, протянул к его плечу свою широкую длань, заставив сердце Шеридана ёкнуть от надвигающейся опасности, похлопал его, треснув со всей дури (Тёма еле на ногах удержался), и по доброте своей душевной посоветовал:
– Ты к нам, в десантники иди. Нам такие нужны.
Шер прикинул, что «да, конечно, нужны, надо же кого-то колотить дедушкам», но сам кивнул и даже руку к голове приложил, напрочь забыв о том, что бейсболка осталась в машине:
– Есть, товарищ майор!
Вокруг них, оказывается к тому моменту уже набежала малышняковая толпа, которая по примеру Артемки тоже начала прикладывать руки к головам, пародируя его и вообразив в этом приятном на внешность и, в общем-то, харизматичном парне, пришедшего в яркой одежде, героя своих мечтаний.
Но на эту клоунаду троица внимания не обращала.
Военнослужащий добродушно ухмыльнулся, отметив, что Шерри прекрасно разбирается в званиях, но посчитал своим долгом пристыдить его, указав на явный недочет:
– К пустой голове руку не прикладывают, – а затем еще и блеснул специфичным юмором: – Иначе драить тебе толчок за толчком все время службы, – и гаденько так обнажил клыки.
В толпе прошелся детский шепоток:
– А че такое «толчок»?
– Ну, это... Когда толкают.
– Куда толкают?
– Куда не знаю, но толкают все время...
– Ага, особенно, когда голова пустая.
– Это как?..
– Ну, ясно же – берут пустую голову и толкают вперед.
– Дуг-гачки вы, это когда с пустой головой в футбол играют, – сделала единственно верный вывод девчонка, слегка смахивающая на Пеппи-длинный-чулок, дочка известного футболиста страны, который оставив ее развлекаться, сам спасался от детских забав в кафетерии на третьем этаже.
Заверение девочки прозвучало авторитетно, даже немногочисленные родители прислушались, а одна из мамаш в возрасте (даже скорее бабуля, но отчаянно молодящаяся), будучи женщиной средневековых моральных устоев родом из СССР, услыхав разговор, раскраснелась, разъярилась и кинулась меж двух бугаев (один чуть крупнее, другой средних размеров, это если оценивать их габариты по среднестатистической шкале «шкафоподобности»), призывая к их совести:
– Мужчины! Да как вы смеете при детях выражаться?!
Бессовестные мужчины недоуменно переглянулись и синхронно пришли к выводу, что выражаться они еще даже не начинали.
– Бабуль, – не стал мелочиться на комплименты, а также на обыкновенное уважение десантник, без каких-либо намеков угадав ее возраст. А вот тётку накрыло – она чуть в обморок не грохнулась, но слабочувствительный к чужим настроениям мужчина продолжил: – Ты, давай, батон на нас не кроши.
Она только рот открывала, как рыба, выброшенная на берег. Уже давно подпирающие стену охранники давились от смеха. Сгруппировавшиеся в кучку папаши с раскрасневшимися рожами респектовали ВДВшнику, в то время как что-то в их кучке подозрительно булькало. Мамаши же какими-то неведомыми силами придя к единому решению стали затыкать своим деткам уши, но рук все равно не хватало, так что детям наказывали затыкать уши самостоятельно. Дети противились, убегали от мам, мамы бегали за ними и кричали на пап, папы со скоростью света прятали в глубокий внутренний карман одного из них бутылку с чуть мутноватой жидкостью домашнего производства и начинали преследовать жен, а отчаявшись нагнать их, обращались к ошалевшим охранникам, которые такой бедлам видели впервые. Они, в «сердечных приступах» привалились к стене и пытались собрать глаза в кучку. Получалось с трудом.
За довольно объемным по конструкции аттракционом «Космический андроид», который удивительнейшим образом пустовал, хотя обычно к нему чуть ли не километровая очередь выстраивалась, пряталась, отчаянно шифруясь, вся компания фанки-манов, тихо ухохатываясь над тем, как их закадычный друг «разбодяжил» ситуацию.
– Вот, блин, шпион... Все внимание на себя собрал, дурачье... – рецензировал партизанские способности друга Малик, который не взял с собой «на дело» Эльмиру, и теперь скучал по ней.
– Спалил контору, считай, – кивнул Илья.
– Деберлиоз, – сконструировал новое слово Владимир, начитавшись Булгакова. Он всегда по утрам рано вставал и читал, а потом весь день крутил в голове моменты из прочитанного, вспоминал героев, их имена и прочее. Например, сегодняшним дождливым утром его дерзко оторвали от любимой книги, на том самом моменте, когда беднягу Берлиоза трамвай разлучил с головой.
На поэтично-прозаичного друга Малик взглянул с презрением и покачал головой, как бы подчеркивая этим, что его дружище не от мира сего.
Ванильный с Джавой на своих не смотрели, они следили за Шером и компанией, а потом синхронно переглянулись и покачали в такт головами:
– Надо спасать!
– Реально... – отозвался Фотограф, – там же Королева Весны с Оливером, они сейчас войдут. А этот идиот палится. Где он свой мозг посеял? На каком кладбище?
– Думаю, если на кладбище, то уместнее было употребить слово «похоронил», нежели «посеял», – педантично поправил безграмотного братана, по своему обыкновению, Владимир.
– А еще можно сказать «похерил», дружище, – хлопнул его по плечу Джава aka Сергей.
– Нельзя.
– Можно.
– Нельзя!
Парни чуть не сорвались на крик, когда им закрыли рты более наделенные мозгами члены «Funk Jazzy Band»:
– Заткнитесь, идиоты. Вы ща сами не круче нашего лучника Шервудского леса.
– Ну-ну. Дебилы.
– Совсем крышу сорвало что ль? – стали наперебой читать им нравоучения ребята.
Владимир с Сергеем свои ошибки осознали и смутились. Вернее, смутился второй, а первый лишь сделал вид, так что как только их отпустили, он вновь набычился и холодно возвестил, глядя Джаве прямо в глаза:
– Мне претит твое общество.
– Чего? – не сразу въехал тот.
– Претит. Значит бесит. Не нравится. Ты меня раздражаешь своим интеллектом, пардон, его отсутствием, – услужливо объяснил Степлер.
– Бесит, значит? Не нравится меня видеть, значит? – слишком спокойно поинтересовался Сергей. – Ну, хорошо. Я избавлю тебя от своего губительного общества. – затем он почти вылез из-за баррикады и заорал достаточно громко, чтобы его услышал сам Владимир, но недостаточно, чтобы услышали те, кому он свой крик адресовал (ведь их перепалка, в общем-то, носила личный характер, это неким образом была обычная их игра для разряжения дурного настроения): – Охрана! Здесь террорист! Он выглядит крайне опасно!
Владимир кинулся на него, зажимая рот:
– Ты что творишь? А вдруг они поверят?
Вывернувшись из захвата, Джава расхохотался, словно отмочил самый лучший в своей жизни прикол. Его обиженный друг покрутил пальцем у виска и принялся теперь высматривать охрану. Остальные присоединились к нему.
Охрана, как и полагалось, ничего из криков Джавы не услышала, их лыжи были навострены к истошно вопящей аки сирена скорой помощи тетки, которая почему-то была крайне обозлена, а щеки ее пылали как маки на поле радости наркоманов.
Что привело к этим самым последствиям, парни не знали, так как были увлечены внутриклановой перепалкой, а теперь, вновь заняв оборонные позиции, кусали губы от интереса.
На самом же деле случилось следующее.
В то время, когда все пошло кувырком, два бугая, два ребенка, дама, безуспешно, как оказалось, косящая под средние лета, и троица в кустах, не замечая всей суеты вокруг, пытались разобраться в своих непростых отношениях.
Дама все стояла, разинув рот и закатив глаза, вконец испугав десантника, который мысленно дорисовал картину, как из ее рта сейчас пойдет пена и она забьется в конвульсиях, а затем отбросит коньки:
– Эй, бабушка, ты в поряде?
– Она умрет, пап! – всхлипнула его впечатлительная дочурка, все еще вися на ноге.
– Да, кажись, сдохнет старуха, – посчитал своим долгом «разрядить» атмосферу мелкий видеоман. – Не дышит, – он забрал камеру у друга и стал ловить драгоценные кадры, шестым чувством (ж**ой) чувствуя, что сейчас что-то будет.
Шер пощелкал перед глазами зафиксированной в одном положении женщины, она не отреагировала – ее зрачки будто остекленели. Тут в голову авантюриста, пересыщенную атмосферой сказочности (они же в диснеевском дворце!), посетила истинно вундеркиндская идея: разбудить красавицу (то есть старуху) поцелуем. О чем он тут же возвестил свою делегацию, мнущую подошву около «памятника», самолично самой бабулей себе воздвигнутого:
– Ей срочняцки требуется сделать искусственное дыхание.
Идея никому по вкусу не пришлась, так что пришлось приводить различные аргументы и существенные доводы:
– Дорогой товарищ майор, а ведь ее смерть будет на вашей совести... – печально огорошил он ВДВшника.
– Почему? – не сразу въехал тот.
– Это ведь вы ее запугали, – он обреченно покачал головой.
– Как?
– А кто попросил хлебобулочное изделие не крошить?
– Какое? – у Шера сложилось стойкое впечатление, что в башне десантника активно прогрессирует синдром «Даунито-Дебилиссимо».
– Батон, – глубоко вдохнув, на выдохе произнес он, удачно вспомнив, что «против лома нет приема окромя другого лома». Разумеется, первым ломом его услужливая фантазия нарисовала себя собственной персоной, а другим ломом – грубовато-брутального ВДВшника. Сравнение ему не нравилось, но казалось безумно правдивым, так что вместо тактики «Разящего кулака» он продолжал придерживаться тактики «Удава, подавившегося слоном».
– Батон... Верняк, Шерри, – покачал тот квадратным подбородком, припоминая.
– Теперь, мы возлагаем на Вас эту честь – разбудить красну девицу ото сна, – с пафосом огорошил его Охренчик, еле сдерживаясь, чтобы не заржать. Он прямо предвкушал свою сладкую месть.
– Это какую? – вновь не въехал бугай, почесывая свою репу.
– Пап, это вон ту! Только она не красная, – проявила зачатки интеллекта его дочка. Шер чуть не возопил на радостях «Хвала Господу!«, но вовремя себя остановил.
– Не, совсем не красная, – согласился ее папаша.
– Так Вы ее поцелуйте, она и станет красной, – влез Сенька, вставив и свой брик43 в тетрисе. Его компашка, прятавшаяся за кустами, покивала, подтверждая.
– А почему я?
Пробубнив себе под нос нецензурную тройную рифму: «Опять @uncensored@ двадцать пять», Шерхан стал внутренне себя подготавливать ко второму кругу объяснений, а еще возликовал в душе, что кирзовые сапоги и попадания осколков от гранат прямо в мозг ему не грозят, а значит похожим на данного экземпляра ему быть не судьба. Но его вновь спасла дочка:
– Папочка, это же как в «Спящей царевне»! К ней принц пришел и поцеловал, а она пробудилась... – девочка отчего-то всхлипнула, а папаша поднял малявку на руки и нежно (как только это возможно выразить на каменном лице) пробасил ей в зардевшееся личико:
– Доченька, хочешь, чтобы она проснулась?
Та кивнула, зарделась еще сильнее.
– А как же мама? Она же будет ругать меня, – стал приводить разумные доводы десантник и очень неуверенно добавил: – Я ведь ее принц.
– Нет, папочка, ты у нас король, – уверенно заявила куколка. – А король – он для всех подходит!
Десантник чуть ли не в окно выпрыгнул от заверений дочери. Но этаж был первый, так что, по любому, не сработало бы. Так что пришлось смириться:
– Мама меня убьет, если узнает...
– А мы ей не расскажем, – пролопотало прелестное создание, хлопая глазками с длинными ресницами.
Отец умилился, но идти против желаний своего ангелочка не посмел.
Поставив свою куколку на пол, он приблизился к статуе и, не думая ни секунды, зная, что промедление смерти подобно, раздвинул мощными пальцами ее сомкнутые губы и впечатал свой каменный рот в «сахарные уста». Сам при этом скривился, словно делал искусственное дыхание, как минимум, Франкенштейну. И, если по сказке предполагалось, что имеющийся в наличии Франкенштейн после сладострастного поцелуя должен ожить, то так оно и произошло.
Старуха, покраснев от кончиков ногтей до самых корней волос, разразилась истошным воплем, ввергнув спасшего ее героя во внеочередную контузию. Решив, что одной контузией лишивший ее чести «сволочной обормот» не отделается, она зарядила ему острой костистой коленкой прямо в причинное место. Такого подвоха после совершения доброго поступка ВДВшник никак не ожидал и, упав на пол, стал корчиться от боли и шока, и контузии.
Его дочка, услышав устрашающий вопль, закрыла себе уши. Троица, прилагавшаяся к Сене, последовала ее примеру. Сам юный режиссер был предельно счастлив и не менее громким, чем у старушенции голосом возопил:
– Вот видите! Она стала красная! – явно намекая на цвет ее залитого красной краской лица, а не на красоту.
Артем тихо постанывал. Но в его голове уже созрело предполагаемое продолжение событий, которое было, мягко говоря, неблагоприятным. Оно включало ожившего десантника и страшную мстю от его рук (то есть ручищ). Спасаться нужно было немедленно, иначе риск обратиться в пепел уже маячил на алеющем горизонте.
Все люди прекратили маленький хаос и стали стекаться к разгневанной бабуле, одним ударом уложившей гору мышц на лопатки. К учредителям нового балагана устремилась и охрана, Шерхан отчетливо осознал, что вот он, момент, чтобы рвать когти. Он схватил Сеньку за руку:
– Валим!
– У меня свидание, вообще-то, – округлил глазки рыжеволосый бесенок.
– Ты точно придурь! Кто на свидании прячется в кустах? – постучал ему Шер по голове. Мелкий оскорбился.
– Нам было весело, пока ты меня не нашел.
Состроив миротворчески-мученическую гримасу, Шер соблаговолил:
– Ладно, бери своих рэйнджеров и шевели уже тапками!
– Братва, – прикрикнул он своим и позвал их рукой. – Придерживаемся этой широкой спины, – он указал пальцем на оборотную сторону Тёмы, – и шевелим тапками!
– Ты чё мои фразы пионеришь? – возмутился Артемка, не сбавляя темпа продираясь сквозь толпу, в полуобороте прищурив глаза на Сеню.
– А нефиг жадничать! Надо делиться. А жадным быть нехорошо.
– Кому нехорошо? Мне нравится!
– И как только в тебя можно было влюбиться?.. – обреченно выдохнул младшенький Матвеев, когда они, наконец, добрались до более-менее спокойного места – аттракциона «Космический андроид».
– Ты о чем? – тут же схватил его за отворот ворота футболки Шер.
– Я? А о чем я?.. – забегали глазки попавшегося Сеньки.
Тут на плечо Шера опустилась сильная ладонь:
– Братан, ты решил подавить его своим превосходством? – ехидно поинтересовался хозяин руки, в голосе которого он сразу узнал Джаву.
– Ладно, Сеновал, ты, считай, спасен, – прошипел он так, что только он его услышал, – но ты мне все расскажешь.
Отпустив бедного перепугавшегося паренька на волю, к друзьям, опасливо жавшимся к стенкам аттракциона, Артем перевел внимание на друга, а затем заметил и остальных участников их танцевального бэнда44, принявших фееричную позу: они построились клином и сложили руки на груди.
– Эй, бразы, вы чего?
– Мы? – ответил за все Дэн. – Мы ничего. Абсолютно. А вот ты что творишь?
– Да я же вроде без рукоприкладства... – начал он объясняться. – И, вообще, что-то младшую группу вы от меня не спасаете, а этого шпингалета чуть ли не боготворите.
– Да пофиг на него! – не выдержал Илья. – Твоя любимая девушка сейчас на свидании с твоим братом, а ты здесь трешься с какими-то подозрительными особами.
– Я что-то не понял, вы за мной следите что ли?
– А что, заметно? – удивленно вякнул Малик.
– Нет, @uncensored@!
– Успокойся, Тёмыч, – принялся его успокаивать Дэн, пропустивший ради друга тренировку, на которую собирался пойти вместо отменившейся флэйвы. – Мы же помочь хотим. Это же невооруженным глазом видно, что он к ней свои причиндалы подкатывает.
– Стоп-стоп. Вы что, сомневаетесь в моей девушке?
Сказано это было только для них, для друзей, для тех, кого он обманывал, кому не мог рассказать правду. Не потому что они растрезвонили бы всей их «деревне», просто на то были причины, были обстоятельства, которые не давали ему раскрывать этот секрет. Лично сам он прекрасно знал, что малышка вряд ли когда-нибудь воспылает к нему чувствами, хотя последние слова Сени поселили в его душе некоторое трепетное состояние, которое отказывалось подчиняться холодному разуму и вырезаться скальпелем тоже отказывалось.
– Кстати, вот и наша сладкая парочка, – заметил, наблюдавший за залом Владимир.
Держась под ручку, в помещение вошли обсуждаемая пара. Они огляделись, поразились творящемуся хаосу, затем заметили корчащегося на полу десантника и подпинывающую его старушенцию, которую целая чертова дюжина специальных людей из охранной службы не могла оторвать от несчастного тела. Девушка впечатлилась и, что-то сказав парню, кинулась спасать мужчину. Покружив вокруг него и тетки, бешеной фурией делавшей неожиданные нападки на мужское тело, около десяти минут она каким-то чудесным образом смогла привести ее к спокойствию, а охранникам открыла доступ к телу, чтобы они смогли доставить его в больницу.
Шеровская малышка была счастлива, а рядом стоящий и приобнимающий ее за талию Оливер, прикрывающий лицо кепкой, был счастлив не менее. Но вдруг девушка о чем-то вспомнила и стала высматривать зал. Олли подключился.
– Кажется, они кого-то ищут, – констатировал Джава.
Вдруг Шера озарило:
– Эй, полудурок, а не тебя ли?
– Я не полудурок, – отозвался Сенька.
– Ну, пусть будет полуумник, мне пох... по хлебалу не треснуть ли тебе? – выкрутился он, хотя и сам не понял, почему остановил себя и не ругнулся.
– Не треснуть. И мне тоже пох на твои закидоны, – начал гнуть пальцы Сенька.
В голове Артема промчалась вечерним скоростным экспрессом замогильная мыслишка, что он дико развратен, раз учит мелкого материться, а если об этом узнает его малышка, то это ее расстроит. Мысля ему не понравилось и, вспомнив, что хорошая мысля приходит опосля, эту он задвинул в дальний ящик, но от того, чтобы отвесить шкету смачный подзатыльник даже и не пытался себя удержать.
– Ай, больно же, – возмутился, потирая место прицельного шлепка, Сеня.
– Привыкай.
– Ладно, пусть я буду полуумником, – решил он согласиться и пояснил почему: – все равно от тебя большего не дождешься, но давай обойдемся без физических контактов. Идет?
– Ты, типа, тач-пэда что ль? – хохотнул Артем.
– Я, типа, пекусь о сохранности своей жалкой душонки, – съязвил Сеня.
Шер лишь покачал головой и высказал наболевшее:
– Ты меня как всегда бесишь.
– Я стараюсь, братан, – поднял раскрытую ладонь вверх мальчик в споковском приветствии.
Шер попытался повторить жест, но безымянный палец то и дело прижимался к среднему, а мизинец как-то своевольно тусил на отшибе. Арсений попыткам старшего наставника ухмыльнулся и мысленно вывел счет: «Один-ноль в пользу Сени Великолепного!«
– Шеридан, ты лузер, даже я так умею, – хохотнул Малик и повторил жест Спока.
– А я могу тебе череп проломить, – желчно улыбнулся ему в ответ Шер, который больше всего на свете не любил проигрывать.
– Ты псих. В психушку тебя определить, может? У меня есть, кстати, знакомый, он как раз работает в подобном заведении... – проявил заботу о друге Джава.
– И это я псих? – риторично возвел глаза к «небу» Артем, но вмиг опомнился и продолжил следить за малышкой и Оливером. В своих мыслях он уже поскакал бить морду братику и воровать свою женушку.
– Блин, кажется, они не отступятся... – с тоской пролопотал Сеня.
– Не-а, придется сдаваться, – согласился Ролл, подав голос. А Шер уже решил, что этот мальчик немой.
– Накрылось наше свидание...
– Эй, затупившие, ваши тёлочки уже минут пятнадцать назад смылись, – просветил начавших озираться мальчишек «добрый» Фотограф.
– Что? И правда, нет, – хором подвели итог Сеня и Ролл.
– Все, валите уже. А то у малышки сейчас сердечный приступ случится, – он выпихнул обоих мальчишек, еще не опомнившихся от неудачного первого свидания, из-за баррикады, откуда они тут же прямиком попали в руки искавшей братишку девушки, засветившейся при виде их как маяк для заблудших кораблей.
Шер залюбовался. Это не осталось незамеченным парнями, которые наперебой стали сыпать комментариями:
– Да, ты влип по полной...
– Ппц.
– ОМГ, скорее.
– Нет, ОМФГ.
– Заткнитесь! – Шер неожиданно для себя вякнул. Все чувства, которые фанки-маны, знающие его несколько лет, читали в его движениях, в мимике, в голосе, в поступках – все они не были игрой, под которую он отчаянно пытался все замаскировать. Но осознание этого факта было для него болезненным.
Он пытался разобраться, разложить все по полочкам и следил за парочкой взглядом. Парни, прочувствовашись настроением друга лишних звуков не выдавали, а присоединились к нему, каждый думая о своем.
Думать о малышке у Шера получалось хреново, не думать о ней – еще хуже.
Она с Олли, Сеней и Роллом, в конце концов, набрела на аттракцион «Спой мне!« Женушка все отнекивалась, отказывалась идти петь, но кузен Шера настоял и все-таки затащил ее туда. Процессия фанки-манов во главе с Охренчиком-младшим проследовала следом и затаилась как можно ближе к аттракциону. Голосов слышно не было, зато, как только они выбрали песню, и раздались первые аккорды, которые Артем узнал мгновенно, Олли заголосил в микрофон (мальчишки же петь наотрез отказались и бегали совместно по сцене, снимая поющих на камеру и телефон) и это было слышно более чем хорошо:
«You are the sun.
You are the only one»
Далее его поддержала мадам Охренчик, неуверенно, но безумно мелодично пропев продолжение, с каждой нотой набирая уверенности в голосе:
«My heart is blue.
My heart is blue for you!«
Затем они вдвоем, взбодрившись вокалом друг друга, и, получив небольшой заряд адреналина, достигли припева песни:
«Be my, be my, be my
Little Rock & Roll Queen!«45
«Это мои слова!« – возопил внутренний демон Шера.
– Be my, be my, be my lil Rock & Roll Queen, – прожужжал себе под нос, заразившись мелодичной песенкой вкупе с талантливым исполнением, Малик. Шер сверкнул на него ледяными кристаллами глаз по двадцать четыре карата каждый, аккуратно обрамляющими черные впадины суженых потемневших зрачков. Малик захлебнулся на повторе припева и решил, от греха подальше, свои врожденные музыкальные способности более не транслировать.
– Братан, слухай, все можно понять, но то, что твоя девушка зажигает с другим?.. Ты серьезно? – никак не мог взять в толк Илья. – Ты типа напускаешь на себя спокойствие. А я бы пошел и разобрался...