Часть 34
Сеня меня реально спас. Не знаю, как мы потом с Шером смогли бы продолжать наши отношения, ведь я реально ничего не значу для Тёмы. Даже если он станет для меня кем-то немаловажным в душе и будет занимать особе место в сердце (хотя он уже занял в нем свою нишу), я для него вряд ли буду тем же самым. Я не буду той, ради которой он смог бы переплыть Ла-Манш и подняться на Эверест без страховки. Не потому что мы разные или потому что я такая недостойная его и мне до него, как пешком до нью-йоркского Чайна-тауна, нет, не поэтому! Факт в том, что ему нужна рядом другая девушка, которую он бы уважал, которая могла бы ему противостоять. А у меня опускаются руки. Я хотела бы его спасти... Я чувствую, что в его сердце не все спокойно и ему нужна помощь, чтобы искоренить жестокость и стать добрее к людям, и «да» – я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему в этом, возможно стану другом, или же не стану. Это не важно. Главное, я помогу, а что там дальше... Я не знаю. Знаю лишь, что наши дороги разойдутся. Или же, если я ступлю и поведусь на эти жалкие уловки развести меня на ночь, то, сколько это продлится? Неделю? Две? Может и меньше. Не суть. Но я не хочу собирать из осколков разбитое сердце, а затем пытаться оживить его. Один раз мне уже было плохо и больно от лешкиного предательства, я так больше не хочу. Но чувствую, что я на грани пуститься в омут с головой.
В общем, мы не предназначены друг другу, это точно. И то, что говорила та безумная гадалка – чушь! Потому что по положению вещей я все время вызываю в нем «левые» эмоции, заставляю его бросаться в крайности и вывожу из себя. Но что такое было минуту назад, пока не влез Сенечка, я вообще в непонятках, потому что это было не по сценарию! Так и хочется возопить, что я так не играю. Это же просто физическое влечение. Ничего больше, так что здесь я вставлю ссылку на Фрейда.
Но я решительно не понимаю, зачем надо будоражить во мне что-то, если в тебе нет никаких серьезных чувств, а всего лишь животный инстинкт самца пометить каждое «деревце» в области своего ареала. И отчего-то последняя мысль меня убивает, как кол в сердце вампира.
Пока я думала, мальчишки повздорили, помирились, потравили друг другу анекдоты. Наконец, Артем обратил на меня внимание:
– Ну, и куда мы едем?
– Мы? – эхом переспросила я и, сделав нажим на местоимение, уточнила: – Мы никуда.
Прозвучало символично, взвеяв красным знаменем с черными буквами «НАС нет!«
– Знаешь, – краем глаза посмотрел он на меня, – ты иногда ведешь себя странно.
– Знаю, – буркнула я.
В кармане что-то натужно затренькало, на поверку оказавшееся маленьким прямоугольным таймером с призывно мигающими красным цветом цифрами «11:00». Каким макаром его занесло в мой карман – понятия не имею.
– О, а это та самая штука, через которую ты связываешься с родной планетой? – булькнул Шер, скалясь своей фирменной ухмылкой.
– Эта штука называется таймер, – не поддержала я его веселья. Вот еще. Дурдом у него в башке. И в карманах у меня дурдом.
– Это моя вещь! – заорал братишка и вырвал из рук таймер.
– А почему у меня в кармане лежит?
– Ты просто ничего не теряешь, сестра, поэтому к тебе в карман сунул.
Приехали. Я им теперь вещевой инкассатор что ли?
– А зачем он тебе? – все же спросила я, чтобы удостовериться, что не просто так таскала его с собой.
– Чтобы не пропустить время, – нетерпеливо отозвался брат и переключил внимание на водителя: – Артем, не мог бы ты отвезти нас в «Crazy World»?
– В каком смысле «нас»? – извернулась я на сидении, чтобы посмотреть малявке в лицо.
Про «Crazy World» я много слышала, видела кучу плакатов, которым наш город был обклеен по всему периметру, а также рекламных роликов, которые постоянно крутил местный канал. Это развлекательный центр для детей. Снаружи он представляет собой замок под стать диснеевскому, такой же большой, яркий, красочный и привлекательный, особенно для детского взора, так что детки тащат туда родителей с невероятной силой для малышей и используют самые разнообразные уловки и ухищрения, если те отказываются исполнять родительский долг. Внутри я еще ни разу не была, так как в мое несчастное детство оно еще не было построено, центр воздвигли года два назад при поддержке нашего любимого мэра, который в каждой дырке затычка; а Сенька никогда раньше и не заикался, что хочет туда пойти. Сомневаюсь вообще, что он рассказал бы об этом желании кому-то из семьи, ведь он старательно поддерживает репутацию взрослого человека, хотя сам все еще шпунтик. Но меня иногда посещают мысли, что он видит гораздо больше, чем, например, я. Даже можно взять в качестве примера его поступок в спасении меня сегодня от неминуемой ошибки. А это, несомненно, была бы ошибка, ведь я из старого класса романтиков, которые уже почти все умерли или состарились, для которых поцелуй – особое таинство, и в идеале первый поцелуй должен быть с любимым человеком. Но свой первый поцелуй я уже и так профукала, а те, что были в неадекватном состоянии с Шером, то бишь нетрезвом, тоже не считаются, потому что я их не помню. В общем, я и так нарушила почти все правила в этом отношении, поставленные самой себе, так что, думаю, заходить еще дальше не стоит.
– В том, что ты ведешь меня туда, – утвердительно, не терпяще возражения отозвался братишка.
– А я тебе там зачем? – насколько я знаю, этот шкет предпочитает самостоятельность.
– Туда детей без сопровождения взрослых не пускают, – ответил на мой вопрос Шер.
– Так ты подбросишь? – вновь спросил он у парня, не сводящего глаз с дороги и визжащего колесами, словно он герой «Форсажа», а в моей голове прогалопировала безумная мысль, что Шер ведь на самом деле похож на этого героя даже своей внешностью.
– Должен будешь, – буркнул водитель и помчал нас по названному пункту назначения.
– Мне, вообще-то, в центр надо, – несмело вставила и я свое пожелание. А то совсем мужики распоясались – не спросят даже, а мне надо в этот парк развлечений или может я занята?
– Нам надо в «Crazy World»!
– Сходи с Артемом.
Дальше эти две принялись спорить, напирая друг на друга, как две гранитные громадины:
– Со мной? Прибалдела, малышка?
– Сестра, он назвал тебя балдой!
– Ты сам балда! Хотя и она тоже. И вся семья у вас...
– Балдёжная!
– Балданутая.
– Я пропущу твое оскорбление мимо ушей, но только потому, что ты спасаешь наши задницы.
– Какое оскорбление? Я всего лишь творю добро, чтобы оно мне воздалось!
– На тот свет собрался?
– Все там будем. И ты тоже, так что подумай...
В носу защекотало, отдало в горло, легкие наполнились воздухом, и я оглушительно чихнула:
– Апчхи!
Оглушительно только для себя, потому что воюющие стороны переглянулись и заржали, сказав перед этим хором:
– Будь здорова!
– Не чихай!
– Спасибо. Я здорова, – ответила я и насупилась. Вот же олухи. Нормально я чихаю. – И что вы ржете?
– Да ты себя со стороны слышала? – лыбясь в руль поинтересовался Шерхан.
Я решила промолчать. Замечаний по поводу того, что я чихаю, как ежик или котенок я уже наслышана. Поэтому я вновь постаралась сменить эту неприятную для меня тему и воззвать к их совести или же банально к сочувствию:
– Мне очень надо в центр.
– Зачем? – Шер прекратил смеяться как по команде.
– Надо.
– Мне тоже надо кое-куда, но я мчу вас в долбанный «Crazy World».
– Я же не просила тебя нас подвозить, – огрызнулась я.
– Не будь такой дерзкой, – выдавил сквозь зубы муж, сузив глаза.
– А тебе-то что с этого? Кто я тебе, чтобы делать что-то помимо моей воли и издеваться, оскорблять?
– Мне послышалось, или ты сказала @uncensored@? – переспросил Тёма концовку последнего слова, старательно не обращая внимания на то, что я пытаюсь быть серьезной.
– Не, я тоже слышал, – встрял братец.
– Да ты отъявленная матершинница, малыш....
– Но до тебя мне далеко, – проворчала я, расстроенная тем, что меня никто не хочет воспринимать должным образом и сводит мои потуги к серьезности в шутки-прибаутки.
– Это да, – самодовольно усмехнулся Охренчик, чуть ли не пальцем в себя ткнув.
Мысли «Прибить бы его» активно перемежались с «Обнять бы его», вводя меня в состояние анабиоза... В голове полный кавардак. Но вот то, что его благодушная ухмылка приятно греет мое сердце, мне совсем не понравилось. Так что я решила сдаться и не спорить, иначе эта его тупая (милая) улыбка не сползет с его лица никогда:
– Мне нужно телефон забрать из ремонта.
– А сразу нельзя было сказать?
– Так вот говорю.
– Ясно. Тогда я тебе тоже кое-что скажу, – жестко выговорил он. – Я позвонил и назначил встречу. На завтра.
– Какую еще встречу?
Он ловко достал из кармана золотистую визитку, придерживая руль одной рукой, и спрятал ее, не дав даже посмотреть, что на ней написано.
– Эту встречу.
– На сколько?
– На сколько надо. Так что сиди весь день дома, я за тобой заеду. И будь на связи, малышка.
– Но это не совсем честно... – попыталась я возразить.
– А я не часто бываю честным, – проникновенно сказал Шерхан.
– Да, ты любишь, когда люди играют по твоим правилам.
– Разве это плохо?
Настал мой черед усмехнуться. Плохо? Да нет, что ты, дорогой, это просто опупенно, выше всяких похвал.
– Чтобы я была на связи, мне нужен телефон, Артем.
Парень повернул ко мне голову, полностью оставив дорогу без внимания. Его губ коснулась легкая улыбка. Какая-то... искренняя?.. Но она очень быстро оказалась стертой самим же Шером, и сразу же вернулся к созерцанию пути.
– Дело говоришь, детка. Хорошо, тогда сначала едем за телефоном, а потом в ваш «Безумный мир».
– Только быстро, – пикнул Сеня.
– Не, ты щас точно договоришься, Сено!
– Молчу-молчу!
Так, в молчании мы добрались до ремонтного салона, а затем в том же молчании, изредка разбавляемом просьбами заднего пассажира ехать быстрее и огрызаниями водителя, что он не таксист, сменили курс на детский развлекательный «Диснейленд» местного разлива.
Как только я вставила симку в телефон, меня завалило сообщениями о звонивших за последнюю неделю абонентах, которые я даже толком просмотреть не успела – мой телефон (то есть сонин) заиграл веселенький саундтрек к «Мортал Комабату». Звонил «Дрыщ». Трубку брать не хотелось, тем более что у меня такого контакта не было никогда, да и не стала бы я так человека называть. Шер старательно делая вид, что ему все равно, время от времени палевно косился, а потом не выдержал и вякнул, чтобы я сняла трубку.
– ДСС! Что за фигня? Ты где пропадала? – заорал в трубке знакомый голос. К тому же я услышала свою секретную кличку, поставившую точку над великим «i».
– Э-э... Дэ-эс-чэ?
– Да, я! Что, не сразу узнала, зайка?
– Не-а, – не буду же я ему говорить, что настроена была говорить с «дрыщом».
– Значит, я буду богат. Хотя я уже богат... Ну и на фига мне столько богатства?.. – философски заметил он.
– Привет, кстати!
– А, точно, привет, Ленчик. Так где была целую неделю? Уезжала за границу? Или может специально меня игнорила?
– Зачем мне это?
– Не знаю... Кидаю предположения.
– Завязывай со своими предположениями, друже, мой телефон был в ремонте. Он оказался разбитым.
– Правда? А у моей девушки тоже телефон разбился и теперь, пока ее фон в ремонте, она пользуется неким допотопным экземпляром, – хохотнул он в трубку.
– Прямо судьба какая-то, что у девушек ломаются телефоны.
– Карма...
– Я вроде не делала ничего плохого.
– Ты постоянно делаешь, – прошипел сквозь зубы Шер.
Я прикрыла трубку и ответила ему:
– Ничего я не делаю.
Парень на это отвечать не стал, лишь повел плечом, нахмурив бровки домиком.
В трубке снова заверещал бурным фонтаном Оливер:
– Слушай! Надо встретиться. Срочно-срочно!
– Да, я тоже хотела бы встретиться, но сейчас у меня есть одно неотложное дело.
– Какое? – тут же заинтересовался рэпер.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – вновь я вставила в свою речь кое-что из бабушкиного репертуара.
– Можешь называть меня Варварой, – щедро заявил Олли.
– Хорошо, Варя, – улыбнулась я широкой улыбкой. – Я братика веду в «Crazy World».
– Я тоже хочу в «Crazy World»! – капризно заявила трубка. – Возьмите меня с собой!
– Правда? Это было бы здорово! Мы уже скоро там будем.
– Я тоже уже выезжаю.
– Хорошо, тогда встретимся там?
– Ага, зайка! Целую тебя.
– До встречи, Варюш.
Я скинула и начала мысленно радоваться, что, наконец-то, пообщаюсь с нормальным человеком.
– Кто звонил? – хмуро поинтересовался Артем.
– Неважно, – отмахнулась я.
– Подруга?
– Хм... Почему подруга?
– Ты назвала ее Варей.
Я заулыбалась:
– Да, подруга по имени Варвара.
– У тебя нет подруг с таким именем, – вновь вставил свои пять копеек братишка.
– Ты не знаешь всех моих подруг.
– Ты уверена? – он загадочно мне подмигнул, что аж холодок по телу пробежал.
Шер после слов Сени сидел вновь напряженно. Будь у него ко мне чувства, могла бы принять его поведение за ревность. Хотя вполне возможно, что он меня и ревнует, ведь я вроде как переходящий трофей и сейчас я нахожусь в его руках, а он еще не наигрался сам со своей игрушкой, чтобы делиться с кем-то.
Вскоре, мы уже приехали к парку развлечений и, попрощавшись с Шером, отказавшимся пойти с нами (мы же люди порядочные, так что пригласили его), покинули его тачку. Всю дорогу до входа я чувствовала на спине его обжигающий взгляд, от ощущения которого вновь потели ладони, а в нос предательски забивался запах его кожи. А еще надо мной кружило дикое желание обернуться и встретиться с ним взглядом, но я стоически терпела.
На воскресенье команда брэйкеров всенародно известной команды «Funky Jazz Band» планировала повеселиться и устроить показательное выступление на площади, которое они задумали уже давно, но из-за приготовлений к балу маскараду никак не могли осуществить. За нынешнее лето это должна была быть их первая уличная флэйва, хотя обычно в течение летнего сезона их бесплатные выступления на открытом воздухе бывали делом постоянным и повторяющимся с завидной периодичностью.
Все утро субботы во время тренировки, да и после обеда только и было разговоров, что о предстоящей тусе. Даже на вечере мэра, куда в качестве приглашенных пришли Ванильный, Константин и Малик, как дети богатых и знаменитых персон, занимающих особо высокие должностные места, особо не разбредались, что было бы в порядке вещей, ведь у каждого из них здесь было множество своих личных знакомых, которые желали перетереть с ними разные разговорчики за жизнь, а больше держались вместе и вовсю юморили, не в силах сдержать радость от предстоящего выброса адреналина на площади. Свое шоу они проводили не ради денег, не ради того, чтобы подключить на свою волну еще больше людей, но лишь с целью получить свой заряд радости и позитивного настроя, а также поделиться своими эмоциями со зрителями.
Малик пришел на благотворительный вечер раньше всех в сопровождении своей любимой девушки, восточной красавицы, Эльмиры, носящей платок, который символизировал ее принадлежность к религии ислама. Сам Малик был приверженцем той же религии, но все его вероисповедание ограничивалось висящей на шее «луной», отказом от алкоголя и речью без мата (но не без жаргонного сленга), да и в душе он придерживался одной единственной конфессии – танца, о чем Эльмире напрямую говорить было необязательно, впрочем, она и сама догадывалась.
Но, в общем, их отношения были идеальны. Девушка ему скандалов не закатывала, в неправедном образе жизни не обвиняла, парень, в свою очередь, ей не изменял и религиозный настрой, как фанатизм, в укор не ставил – идиллия, одним словом. И сыграть свадьбу они планировали следующей осенью, как только им исполнится по восемнадцать лет, но не регистрировать брак в загсе, а пока ограничиться скреплением уз на небесах никахом42.
Придя на вечер, эта парочка держалась вместе (они, вообще, всегда терлись друг около друга, даже учились в одном классе), не отлипая друг от друга, но держась за руки, как детсадовские малыши. Смотрелось это умильно. Как и сами ухаживания жениха за своей будущей женой: угодливо предложенный стакан с безалкогольным напитком, периодически кочующая, ловко стаскиваемая со столов, еда из его рук в ее, также сооруженный из оборвышей от общипывания букетов, служащих украшением сада, лишенный вкуса новый букетик, в который, в желании одарить свою любимую девушку цветами, Малик понапихал самых разных чудес ботаники – от ромашек до кал. И все это сопровождалось взаимными робкими улыбками, будто они находились на первом свидании, а не были знакомы уже добрые три года, в течение которых они были вместе, полюбив друг друга с первого взгляда и испытывая в отношении своей половинки взаимные нежность и тепло, согревающее души. Их будущий брак был предопределен родителями еще в младенчестве, хотя так и не делают уже в современном мире, но в обычаях их религии это было делом привычным. И они собирались пронести свои ласковые чувства до конца, потому что вне зависимости от задумок своих предков и так были без ума друг от друга.
Их взаимные чувства распространялись вокруг, как брошенные в кипяток креветки, заставляя окружающих по-дебильному улыбаться, глядя на них и задумываться о своих отношениях, либо откровенно завидовать.
И все равно долго оставаться наедине (а будучи в толпе они именно что и были наедине, не замечая ничего вокруг) им не давали, Малик пользовался бешенной популярностью у посетившей благотворительный вечер молодежи, так что они его постоянно осаждали, а он с удовольствием поддавался на разговоры и, не будь дураком, рассказывал о завтрашнем выступлении.
Но вскоре подошли и Дэн с Владимиром, парни сгруппировались и стали обсуждать проблемы насущные. Эльмира в разговор парней старалась не влезать, будучи по природе своей кроткой.
– Слышьте, бразы, а давайте прямо с утречка на Осколки! – уже в который раз предлагал парням Малик.
Осколки – это укороченное название площади, где фанки-маны и фанки-герлы предпочитали устраивать свои представления. Полным названием популярного для активной молодежи места было площадь Осколочная, названная так в честь памятника неизвестному солдату, убитому во время Великой Отечественной Войны осколком гранаты прямо в сердце. На самом деле, солдат не был безызвестным, у него были и фамилия, и имя, и отчество, записанные на табличке мелким почерком, но абсолютно никто в городе их не помнил, зато каждый ясно знал о его героической кончине.
– И пробудем там до обеда? – не поддержал настроений самого младшего члена команды Дэн. – Мы же уже сотню раз перетирали эту темку...
– Знаю-знаю, – нетерпеливо перебил его Малик, теребя руку Эльмиры чрезмерно ласково, словно это была, как минимум, хрустальная туфелька Золушки, а сам он был принцем из одноименной сказки. – Знаю, что мы вспаримся и долго пробыть не сможем, но днем ведь можно отсидеться где-нибудь...
– Мал, ты достал уже, – хладнокровно перебил его тот, кого звали Степлером и который это свое прозвище люто ненавидел. – Сказано же – начинаем в четыре. Тем более выспаться можно будет.
– Ты же настолько приличный, что каждый день встаешь в то время, когда неприличные люди только до кровати доползают, – и тихо, отведя глаза от своей девушки, добавил: – Если вообще доползают...
Она услышала слова женишка, но виду не подала и вообще должного внимания этому не уделила, когда на ее месте любая другая девушка закатила бы истерику, которую не смогла бы приостановить и цистерна валерьянки, употребленная внутрь. А Эля (как смел называть ее только будущий супруг) же беспричинно ему доверяла и не утруждала себя контролированием времени прихода домой Малика.
– Я о тебе и проявляю заботу, малыш, – оскалился Константин, заставив пробегавшего мимо паренька из обслуживающего персонала шарахнуться в сторону и опрокинуть на доблестного майора из службы МЧС содержимое своего подноса.
Майор своего звания не оправдал и, не удержавшись на косолапых ножках, завалился на сторону, по цепочке сваливая с ног стоящего к нему спиной хлюпенького директора всенародно любимой сети супермаркетов «Саранча». Последний всхрапнул и мысленно попрощался с жизнью, но в самый последний момент, перед тем, как человек в погонах его раздавил с басовитым воплем: «Ох, ты ж ёж!«, между ними влез Ванилла Вэйв и героически спас «кормильца» всея Руси, ведь «Саранча» распространена по всей стране, а не только в данном городе.
Кроме Дэна ни один из парней спасать директора не поспешил. Владимир со скучающим оскалом любовался на последствия своего хищного выражения лица, а Малик под укоризненным взглядом Эльмиры сгибался пополам и даже не пытался сдерживать себя в эмоциях, сквозь всхлипывающий гогот тыча в кучу-малу пальцем:
– Эль, смотри! Смотри! Вот умора!
К его ненормальному воодушевленному ржачу присоединились еще двое парней, до сего момента проникновенно сжиравших все продовольственные запасы этого вечера, когда все остальные гости продолжали поддерживать свой негласный статус скучных безэмоциональных фигурок из новогоднего дворца королевства Снежной Королевы. Эти люди косились то на развалившегося на полу майора, то переводили холодные взгляды на компашку, состоящую уже из трех гогочущих парней.
Бедняга-официантик к этому времени уже плюхнулся в обморок, лицом став бледен как Граф Дракула, а сумасшедше-закатившимися глазами – как замученный элитными войсками гитлеровских приспешников труп сына полка армии советского помеса. На него тоже косились, некоторые даже несмело звали врача, который вскоре выскочил из толпы: встрепанный, в лощеном костюме, сковывающем его движения с криком:
– Где пожар?
Шутку, кроме «Малик и ко» никто не оценил, лишь осторожно ткнули пальцем в предполагаемый труп.
Одновременно с любящим пошутить доктором с другой стороны толпа выпустила из своих объятий импозантного мужчину с шикарными усами, орущего не своим голосом:
– Кто умер? Где? Пропустите, мой сын врач.
– Сандал Евгеньевич, никто пока не сдох, – с готовностью отозвался Ванильный, усаживая обессиленного директора супермаркетов на стульчик.
– Ну вот, – расстроился обладатель шикарных усов. – А я уже хотел Артемку набрать. Он врач, – отец гордо выпятил грудь, пряча телефон под полы элегантного пиджака.
– Учится на врача, – поправил Сандала Евгеньевича Константин.
– Угу, – подвывал Малик.
– Мелочи, – отмахнулся гордый папаша.
Заметив, что «парень в глухом обмороке» без внимания не остался, и к нему подбежала хозяйка дома Татьяна, Сандал Евгеньевич переключил все свое внимание на друзей сына.
– Так вы тоже здесь, малышня?
– Ага, – хмуро подтвердил ненавистник всяких «дурацких сборищ для клинических идиотов» Степлер.
– У-у, как недовольно прозвучало, – возопил радостный папа семейства Охренчиков. – Здесь же так весело!
– На этой тусе пипец как весело! – согласился с ним один из присоединившихся к Малику парней по имени Митрофан.
Свое имя парень любил, считая, что оно выделяет его из толпы, как и яркая одежда, к которой он благоволил, но все же предпочитал, чтобы его называли Митрофанк. Его неразлучный друг в желтой футболке тоже имел необычайное для современного мира имя Фома. В наказание за то, что он его терпеть не мог, все друзья этим пользовались и называли того не иначе как Фомой, частенько добавляя «Аквинский» или просто Фомичом. По небезызвестным причинам вдвоем эта компашка величалась «эм-энд-эмс».
В том, что вечеринка нереально крутая и клевая, желтый, который Фомич, был согласен с красным, который Митрофанк:
– Ага! Нам тут по приколу! – с растаманской улыбкой добавил он.
– Видишь, Вовчик, – Сандал Евгеньевич с широкой улыбкой похлопал его по спине, – всем нравится. Только ты один куксишься!
Владимир поморщился от «Вовчика». Сильно поморщился. Создавалось впечатление, что его перекосило.
– А Вы Артема не видели сегодня? – сменил тему Дэн, пока друга не торкнуло по сильному и пока не в порыве неконтролируемой ярости не свернул никому шею.
– Тёмка тоже здесь? – удивился папа.
– Да, должен был прийти, – ответил Малик, который уже успокоился, но улыбаться перестать не мог.
– Мы его видели! – почти хором заорали эм-энд-эмс.
– Да?
Парни кивнули.
– Давно он здесь? – заинтересовался Сандал Евгеньевич.
На заданный вопрос Митрофанк и Фомич стали отвечать перебивая друг друга, но это получалось у них гармонично и взаимодополняюще:
– Недавно пришел.
– С девушкой.
– Красивой.
– Как луна.
– Как небесная царица.
– О, да. Она нам помахала!
– Безупречной фарфоровой ручкой.
– И улыбнулась.
– Очаровательно.
– Она милая.
– Я влюблен по уши.
– Почему Шеридану всегда с чиками везет? – задал популярный вопрос Митрофанк, прозвучавший риторически.
– Быть может, – влез в очаровательный треп эм-энд-эмсов Владимир, разбив намек на риторичность своим обычным остужающим тоном, действующим всегда как ушат ледяной воды, – потому что он не называет их в лицо чиками?
– А как надо чик называть? – заинтересовался Фома Аквинский.
– Моему обалдую везет с жареными курочками, потому что он не называет их в лицо жареными курицами? Да? Вы серьезно, ребят? – задумчиво подал голос, внимательно прислушивающийся к разговору, усатый мужчина, по наивности сделав перевод слова «chicken», не зная о сленговом выражении. – Позвольте тогда задать насущный вопрос: «В какое место курицы-гриль, у которой, несомненно, отрублена голова, вы говорите, считая это таинственное место лицом?»
Красный с желтым не поняли, о чем балаболит «старичок», Малик понял и заржал, Дэн усмехнулся, лишь одни Владимир и Эльмира сохранили серьезность лиц, продолжая недоумевать, кто была та девушка, с которой пришел Шерхан, ведь они все прекрасно помнили, что еще на днях он признавался в вечной любви одной робкой миловидной блондинке, и все поверили, что у них всё серьезно. А сейчас он пришел с новой «вечной любовью», видимо, расставшись с предыдущей, так понравившейся всем бесконечно милой и простой девчонкой, имя которой никто не помнил.
В принципе, все это в духе Шера, но все равно не совсем понятно, зачем был нужен тот «концерт» в школе? Хотя, возможно, это она его кинула, не выдержав взрывного характера, который любого в могилу сведет.
– Сандал Евгеньевич, Вы не совсем верно поняли... – рискнул объяснить мужчине что к чему Ванилла Вэйв.
– Да ну ваших куриц, – отмахнулся тот, – лучше расскажите, что за девушка с ним была!
Ответа никто не знал. Были лишь предположения и догадки, хотя Фома Аквинский вместе с красным утверждали, что видят эту красотку в первый раз, а они-то всех девушек в городе знают.
Охренчик-старший сыном возгордился и учапал восвояси радовать жену, что их сынуля переключился на «нормальных» девушек.
В продолжение вечера компания парней из «Funky Jazz Band» все же пересеклась с Шером, но только один раз, и то он носился как угорелый среди людей, даже не обернувшись на окрик. Так что выяснить правду у него не удалось, да и обговорить завтрашнее выступление тоже. Но звонить на телефон ему было без толку, потому что звонки друзей он игнорировал.
Тогда, оставив попытки выловить его на вечере, они сдались и единогласно пришли к выводу, что он не ребенок уже давно, сам разберется в своих отношениях, а вот если он вдруг не придет на площадь, то тогда ему точно «секир башка» обеспечена. Так и оставили его в покое, продолжив радоваться предстоящему уличному шоу.
Ночью же прислучился проливной дождище, не прекратившийся и утром, обещая омывать бетонный город весь день, враз порушив планы спортивных юношей. Желание придумывать что-то новое не просыпалось. Нагрянула апатия и некоторая депрессия. У каждого фанки-мэна выдался внеочередной свободный денек, который теперь предполагалось чем-то занять.
Илья Разумовский долго не думая схватил своего лучшего друга, в роли которого выступал профессиональный фотоаппарат, и, вооружившись цветным радужным зонтиком, отправился шарахаться по городу в поисках бесценных кадров.
Летний дождь всегда был чудесным зрелищем. Чего стоят хотя бы забывшие дома зонтики, промокшие насквозь, трясущиеся и стучащие зубами в ожидании своего маршрута люди. А также неожиданно встреченные гуляющие без всякого прикрытия под открытым небом счастливые парочки или шлепающие в маленьких резиновых сапожках, забрызгивая своих мам и окружающих людей еще сильнее, чем это делает дождь, радостные малыши.
Именно такие кадры и ловил Фотограф.
Сегодня он решил делать фотки в центре, потому что давно там не был и уже успел соскучиться по замечательной архитектуре купеческих домов, которых там было предостаточно, а также, потому что в центре находился один чудесный магазинчик, где можно было приобрести кое-какую гарнитуру для фотика.
Илья добрался до центра быстро, еще около часа оставалось до полудня, а он уже вовсю щелкал вспышкой направо и налево, когда ему в кадр попалась смешная фигура, завернутая в бледный дождевик. Фигура бодрячком вприпрыжку бежала вперед к одному из крытых павильончиков, огибая лужи, заваливаясь, чуть не падая, но преисполненная некой одухотворенности. За ней будто шлейф тянулся взгляд из припаркованной недалеко знакомой тачки, принадлежащей Оливеру Бассу. Вот только взгляд из машины принадлежал другому персонажу, а именно: его кузену Артему Охренчику. Сам Илья из машины не просматривался, выбрав удачное место за неприлично вклиненной на перекрестке центральных улиц статуей (фонтаном) писающему мальчику.
Брэйкер с фотоаппаратом оценил габариты девушки, ее «грациозность» сразу смекнул, что эта фигура принадлежит той самой барышне, которую они называют Королевой Весны, а значит, Шер ее не бросил ради новой пассии и предпочитает играть на два фронта, что совсем не кавайно и, вообще, убого.
Последняя мысль Илюхе не понравилась и он отзвонился другим членам команды. Оказалось, что шеровская плохо скрываемая полигамность не понравилась никому и на общем совете по конференц-связи было решено проследить за бабником, чтобы разобраться в ситуации конкретнее.
Девушка вернулась в машину, которая, взвизгнув тормозами, сорвалась с места. Фотограф в рекордные сроки поймал такси и попросил «ехать за той тачкой».
– Ты что? Сдурел, малыш? – возмутился водитель, явно намекая, что за преследование надо накинуть бабла.
Илья жадностью не страдал, так что жмотничать не стал и сразу накинул еще и за скорость, прекрасно зная, как его друг предпочитает ездить. Водила чуть дар речи не потерял от предложенных денег, так что переживать за то, что Артем может потеряться из виду, не пришлось.
С переднего сидения притормозившего напротив входа в «Crazy World» огромного эскалейда соскочила фигурка в дождевике, следом за ней с заднего сидения выполз кутающийся в толстовку мальчишка, которого сердобольная девушка великодушно пустила себе под средство спасения от дождя, вернее с силой запихнула, грозно тряся пальцем и приводя какие-то доводы. На паренька ее показушная строгость особо не действовала, но стоять и мокнуть под дождем просто так ему тоже не хотелось, так что он воспользовался предложением и залез ей «под крылышко» как цыпленок. Таким образом, они, норовя споткнуться и пропахать своими носиками все близлежащие лужи, двинули в сторону входа.
Вся ситуация казалась Илье более, чем странной. Главным образом, он не мог понять, почему Шер и его королева не идут вместе, ведь они же пара. Но это не единственное, что его интересовало. В голове воспитанного интеллигентными родителями-учителями парня никак не укладывалось, как его друг смеет встречаться с двумя девушками сразу. Конечно, он и раньше не отличался своей преданностью, меняя девушек с периодичностью ежедневных утренних новостей на центральном канале, но ведь раньше Шер даже и мысли не допускал, чтобы с кем-то из них перейти на новый этап отношений. А вот с этой милой русоволосой «посредственностью» вовсю разглагольствовал о любви, в которую раньше верил точно так же, как в инопланетный разум.
Артем выходить из машины не собирался. Но уезжать, видимо, тоже.
Он лишь упрямо пялился вслед смешной парочке, хотя за это Илья поручиться не мог, так как не видел, всего лишь догадывался и разрывался на части от желания «погнаться за обоими зайцами».
К тому же водитель, осознав, что его клиент при деньгах, решил борзеть дальше и начал непрозрачно намекать, что за простой тоже неплохо было заплатить, так как «тачка, хоть и железо голимое, но двигатель он не на помойке нашел». Фотограф, отдав ему всю наличку еще в начале пути, с жалостью прикидывал спустить ли тому колеса на тачке, или поцарапать обшивку и содрать краску на капоте, а может просто проломить водиле жбан. Его задумчивое лицо с сузившимися глазами, которое было перекошено оскалом в лучших традициях триллера о маньяке-убийце, свидетельствовало о явной работе мозга и последнему совсем не нравилось.
Перед самым входом парочку Лены и Сени настиг новый герой дня – прятавшийся под зонтиком-грибочком парень в балахонистых одеждах и белых Эир Форсах, которые ни Илья, ни Шер не могли не узнать. Оба наблюдателя заинтересовались увиденным, потому что на типичное «привет-как дела-норма» это похоже не было...
«Что шеровская малышка имеет общего с его братом? « – подумалось Илье.
«Убью на хрен обоих!« – воодушевился Артем.
Уже кляня себя за излишнюю жадность и заметив, что эскалейд вновь тронулся, водитель-рвач тоже поддал газу и направился следом, самостоятельно решив за своего пассажира за кем тому продолжать вести слежку.
Илюха отэмэсил парням, чтобы держали курс на «Безумный мир», а сам тоже от него далеко не уехал – Шеридан тормознул за углом. Он деловито покинул тачку и направился следом за своей «любовью».
Прямо на входе в момент, когда моя нога запнулась на пороге перед автоматическими дверями, а мы с братишкой уже готовы были ухнуться вниз головой (ладно, готова была только я, а он оптимистично верил в лучшее), нечто громоздкое и мягкое накинулось на меня со спины и сжало в крепких объятиях. Сеня, оказавшийся между нами, взвыл фальцетом.
Наша троица шумно вкатилась в холл.
Уж не знаю почему, но я по великой дурости душевной решила, что этот пытающийся меня раздавить медведь – Шер, решивший все-таки меня прибить или просто задушить, так что тоже взвыла (все же инстинкт самосохранения у меня есть, правда, проявляется он крайне редко):
– Пусти, маньяк! Руки прочь от меня, извращенец!
Маньяк и извращенец руки прочь не убрал, лишь чмокнул в висок (хотел в лоб, но я удачно извернулась), носом об мою черепушку потерся, словно потерявшийся щенок и заорал мне в ухо:
– Ну, ты мочишь, Ленка!
Его голос, после того, как я обрела слух, был идентифицирован мной как не шеровский, во-первых, но как знакомый, во-вторых.
Следом за слухом вернулось и зрение, так что я имела возможность, наконец-то, созерцать друга, чуть не раздавившего меня как слон таракашку улыбающегося во все свои тридцать две «радости» стоматолога.
– Олли? – он радостно закивал, хотя вообще непонятно из каких соображений звучал мой «супер-логичный» вопрос. Ведь то, что это Оливер, и так было ясно. – Нельзя же так кидаться на людей!
– А я что? – невинно округлил он глаза, подавая мне руку, чтобы я поднялась с пола. – Я же просто сос-ку-чил-ся!
– Я тоже... скучала. Но я же не кидаюсь на тебя!
– Кидайся, – широко разомкнул он свои объятия.
Побоявшись все же оказаться выдавленной, как тюбик с мясным модификатом из провизии космических пиратов, в распростертые объятия я не кинулась. А принялась стягивать с себя дождевик, который в тёплом сухом помещении тяготил. Концы длинных рукавов моей футболки подмокли, что тоже не радовало, и я пыталась их выжать по мере своих скудных возможностей.
– Вы придурки! – констатировал Сенька и покрутил пальцем у виска, чтоб мы реально осознали, что это факт и обсуждению не подлежит.
– И чё? – ничуть не обиделся Оливер.
Он по-братски хлопнул меня по плечу, я чуть снова не рухнула на пол. А стоящая рядом семейная пара в числе папы, мамы и трехлетнего дитятки смотрели на меня с укором. То есть с укором смотрел только глава их семейства, маман же с упоением оглядывая моего дэ-эс-чэ, на меня глядела ревниво и с неодобрением, а вот малыш порадовал – он ткнул в Олли пальцем и сказал, что тоже хочет мешок носить. Мамочка на него шикнула, тряхнув копной рыжих волос и, загадочно погладив свои веснушки на щеках, вновь уставилась на предмет своего обожания и расплылась в довольной улыбке. Ее муж заметил это, схватил сынулю, отбрыкивающегося всеми правдами и неправдами, и пошел на выход. Женушка побросала взгляды: то гневные в сторону удаляющейся хлипкой спины мужа, которого дома ждала персональная взбучка, то упоительные в сторону всенародного любимца, теребя в руках невесть как оказавшийся там блокнотик с ручкой (автограф взять хотела, поняла я). Но, шумно выдохнув, с отчетливым яростным бубнежом себе под нос: «Ну, скотина, ты сам решил свою судьбу», – она потопала за своей лично грушей.
Сенька хихикнул и уже серьезно вставил:
– Вы точно придурки. Из-за вас скотину пустят на мясобойню.
– Фу, мы та-а-акие плохие, зай, – хохотнул Оливер, закатив глаза.
Я в шутку пихнула его под ребра, он в ответку сделал вид, что ему как бы жутко больно (актёрище!), я поверила и кинулась его спасать, а он оказывается склубковался на полу и ржал себе под нос.
– Ты как твой дурак-брат, – обиженно заявила я.
Олли немного поднапрягся и прекратил хохотать, удивленно вперив в меня свои ясные голубые глазки:
– Почему дурак? То есть, нет, я согласен, что он не блещет интеллектом и вообще...Но у вас же любовь вроде? – одна бровь гибким дождевым червяком из отряда беспозвоночных поползла наверх.
Понятия не имею, что там было на моем лице, но ситуация, где нас, возможно, могли раскрыть мне не нравилась.
– Конечно, любовь, – поспешно опровергла я его крепнувшее подозрение. – Большая и крепкая. С первого взгляда. Я его только увидела, а в голове сразу искры, искры, искры... – начался вдохновенный полет фантазии: – Мозг улетел сразу, как в рекламе «Ред Булл», раздробившись на маленькие мозгики...
– Эй, дурашка, мозг в кучку собери! – разулыбался Олличка.
Я решила играть до конца, хотя обманывать мне и не нравилось, но дело в том, что частично это была правда... По-блондинистому глупая, жестокая немного, пугающая до дрожи в коленках и какая-то... новая что ли... Просто раньше я об этом старалась не думать, а сейчас, пытаясь соврать, я вдруг начинаю понимать, что, по сути, говорю почти правду... Блин, мне нельзя так много думать! Это чревато последствиями в виде розовых соплей.
– Ты же хотел услышать про мою... то есть нашу любовь... – сказала я слишком серьезно. Тихо и серьезно. Дурацкое сочетание, которое сигнализирует о правдивости.
Нет, я не верила в «нашу» любовь, это абсурд полнейший, но дебильные чувства в области сердца уже начинали плести свои коварные сети. И я отчетливо осознаю, что окажись он сейчас рядом, мне было бы куда комфортнее, чем без него. И я... я... скучаю по нему?
Где тут стена? Мне надо срочно вправить себе мозг посредством методичных телодвижений.
– Лена, Лена! Ты куда улетела? В космос? А меня взять с собой? – надрывался рядом Оливер, потому что я незаметно для себя ушла в себя. Как тавтологично...
– Космос отменяется. У меня любовь на Земле, – печально констатировала я, разумом саму идею любви отвергая.
– А я думал, у вас любовь внеземная.
– А я думала, мы пришли в парк развлекаться, – укоризненно перевела я тему. И похвалила себя за находчивость. Даже руку себе мысленно пожала.
– Точно! Я сейчас билеты куплю, – глаза Олли разгорелись задорным пламенем. – А кто это с тобой? Тот малыш, – он стал вертеться вокруг своей оси в поисках моего малыша, но того и след простыл.
– Это мой братик.
Да куда же он запропастился? Видимо, устав нас ждать, Сенька свалил покорять этот «биг крэйзи таун» самостоятельно.