25 глава
Автор: Inn0centPervert
......
13 лет назад
POV Зейн: (Зейну 17, Элио 4.)
– Я дома, – объявил я, вернувшись домой. Я был в двухдневной школьной поездке. Я отлично провел время, но возвращение домой свело на нет все хорошие моменты. В коридор вошел отец, явно разъяренный чем-то, что мне было совершенно безразлично.
– Вот ты где! Разве ты не должен был быть здесь три часа назад?
Как раздражает...
– Ну, я же не пришел сюда три часа назад, правда?
– Не смей так со мной разговаривать! Как будто мне мало того, что помимо работы я еще и с ним нянчусь!
– Он же твой, блять, ребенок.
– Я же говорил тебе не разговаривать со мной так! – сказал отец. Я закатил глаза, проходя мимо него, но он схватил меня за руку. – ...от тебя пахнет травкой.
– Да, и что?
– Ты станешь наркоманом, как мать.
...гребаный придурок.
– Иди нахуй, – я высвободился из его хватки и прошел в гостиную. Акари, мама Элио, была на кухне.
– О, Зейн, дорогой, как поездка? – я проигнорировал ее вопрос, оглядываясь.
– Где Элио?
– Должно быть, он в своей комнате.
Я направился к его комнате. Открыв дверь я увидел, как он лежал на ковре, играя со своими игрушками. Элио поднял голову и его глаза сверкнули.
– Зейн! Ты вернулся! – он подбежал ко мне, и я поднял его на руки.
– А вот и мой маленький милашка! Ты скучал по мне?
– Да!
– Да? Насколько? – он развел руки как можно шире, и я рассмеялся. В этот момент отец и Акари открыли дверь, и Акари заговорила.
– Зейн, мы с твоим отцом уходим на работу. Я поставила вариться пасту. Поедите, когда она сварится.
– ...ага, понял.
Они ушли, и я отнес Элио к обеденному столу.
– Зейн, я хочу шоколадное молоко!
– До обеда? Это никуда не годится, Элио, у тебя животик заболит.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, пожалуйста! – умолял Элио.
– Ладно, но иди на кухню, я не хочу, чтобы ты там все пролил, – усмехнулся я.
– Но я хочу выпить здесь.
– Элио, не будь таким вредным пацаном.
– Не пролью!
– Уф, ладно. Но осторожно, не пролей, хорошо?
– Хорошо! – я дал ему стакан шоколадного молока и пошел обратно на кухню. Я вспомнил слова отца. Как же низко и безвкусно втягивать в разговор мою мать, словно это не он стал причиной ее передозировки. Так и хочется набить ему морду.
Господи, голова болит, хочется косяк закурить...
Вдруг раздался громкий звон стекла. Я оглянулся и увидел, как Элио уронил стакан, разбив его и пролив шоколадное молоко на белый ковер.
— ...Я пролил, — пробормотал он, не зная, что делать. Не раздумывая, словно моя рука была чужой, я ударил его по лицу. Я даже сам удивился. Я никогда в жизни не бил Элио. Я застыл в таком положении, рука слегка дрожала.
Какого черта я это сделал...?
– Черт, Элио, прости...
– Прости, Зейн, ик... Я не с-специально это сделал, ик... Мне т-так... п-прости... – выдавил он сквозь слезы. Я смотрел на него, рыдающего передо мной, пока он извинялся, и почувствовал, как меня накрыла странная волна удовлетворения.
– Вот что бывает, когда не слушаешь меня. Тебе нужно быть хорошим мальчиком, Элио, понял?
– Хорошо...
– Вот так. Не плачь. Давай есть, – я взъерошил ему волосы. И направился на кухню, смотря на свою руку, которой только что его ударил.
...Почему это было так чертовски приятно...?
...
...
POV Элио: (10 лет)
– Я дома... – сказал я и снял обувь. Я не мог войти в дом в грязной обуви, Зейн бы разозлился.
Мне просто пойти в свою комнату или сначала поздороваться? Не знаю, в хорошем ли он настроении...
– Элио! Иди сюда! – услышал я его крик из гостиной и тут же бросился туда. Он сидел в кресле и смотрел телевизор.
– Как дела в школе?
– У-учитель сказал, что я рисую лучше всех в классе... – тихо ответил я. Он посмотрел в мою сторону.
– Кажется, ты не очень этому рад.
– ...Был, но потом какие-то дети рассердились, что хвалили только меня, и стали издеваться надо.
– Да? И что ты с этим сделал?
– Ну, я попросил их оставить меня в покое, но они не оставили, и я запачкал их ручки во время обеденного перерыва, и чернила размазались по их рукам, когда они начали писать, – Зейн усмехнулся.
– Довольно забавно. Молодец. И рисунок отличный. Ты молодец. Ты молодец, – сказал он и погладил меня по голове.
Ура, он доволен! Он даже сказал, что я молодец! Причем дважды! Я улыбнулся.
– Спасибо, Зейн, – я был так рад, что он похвалил меня.
Мама и папа были постоянно очень заняты, поэтому я редко их видел. Большую часть времени я проводил с Зейном. Он заботился обо мне, сколько себя помню. Мы всегда были одни дома, поэтому он практически вырастил меня. Взамен, он просил лишь уважения и быть хорошим мальчиком.. И я хотел быть хорошим, правда. Я всегда старался быть хорошим, но во мне текла грязная кровь, которая заставляла меня делать плохие вещи.
Зейн сказал, что у моей матери грязная кровь, и что она передала ее мне, и теперь мне приходилось с этим справляться. Это самое ужасное, из-за нее я делал столько всего, чего хорошим мальчикам делать нельзя было. И тогда Зейну приходится меня бить в наказание. Я ненавижу наказания, они очень болезненные, но только так я мог снова стать хорошим мальчиком, поэтому мне приходилось их терпеть.
– Ко мне скоро придет девочка. Ты будешь хорошим мальчиком и будешь сидеть в своей комнате, верно? – спросил Зейн, и я кивнул. В последние несколько месяцев Зейн приводил домой подруг по ночам, а мне приходилось сидеть в своей комнате и прятаться. Они не должны были знать, что я дома, иначе разозлились бы на Зейна, а он на меня.
У меня заурчало в животе. Я сегодня ничего не ел, кроме яблока, а уже девять вечера.
– А как же ужин? Ты же говорил, что мы сегодня ужинаем вместе?
– Просто возьми пакет чипсов или что-нибудь еще и съешь у себя в комнате.
– Но я же так голоден...
Глупый Элио. Глупый, глупый, глупый.
– Прости... Прости...ик...
– Замечательно, мне сейчас нужен только плачущий ребенок... Если я приготовлю тебе лапшу, ты заткнешься?
Лапша! Обожаю!
Я быстро кивнул. Он приготовил лапшу и положил ее мне в тарелку.
Она так вкусно пахнет!
– Спасибо, сэр, – я только начал есть, как раздался дверной звонок.
– Черт, она уже пришла. Иди, доешь своей комнате и не выходи, – я кивнул и ушел в комнату. Мне приходилось выключать свет в комнате, когда приходили подруги, чтобы они думали, что комната пуста. Я включил свой маленький фонарик и продолжил есть. Я слышал их разговор через дверь...
Зейн так добр к своим подругам. Всегда. Я им очень завидую...
Я слышал, как они смеялись. Наверное, смотрели фильм... Должно быть, хороший. Я бы хотел посмотреть с ними... Я всегда старался услышать, что говорят люди в кино через дверь, а потом представлял, что происходило на экране. Глупое занятие, но мне действительно больше нечем было заняться. Вот почему я ненавидел, когда они смотрели иностранные фильмы. Я ничего не понимал. Хотел бы я знать знать все языки мира, чтобы понимать все фильмы, которые когда-либо снимали! Было бы так здорово! Я улыбнулся про себя.
После еды меня осенило ужасное. Мне очень нужно было в туалет.
Что делать? Мне нужно оставаться в комнате... но мне очень нужно... если я пойду очень-очень тихо, все будет нормально? Они смотрят фильм, так что если я пойду очень тихо, они не заметят. Я могу. Мне всегда удавалось. Ладно... Рискнем.
Я медленно приоткрыл дверь, стараясь не издавать ни звука. На цыпочках прокрался в туалет, затаив дыхание.
Я закончил с туалетом, и никто не заметил. Я такой тихий! Если бы было соревнование по тишине, я бы точно победил!
Я уже собирался выйти из туалета, когда дверь открылась, и я увидел женщину в нижнем белье. Она ахнула, увидев меня. Я хотел сказать ей, чтобы она замолчала, но она закричала.
– Зейн! Какого хрена этот ребенок делает в доме?!
Нет, нет, нет, нет, нет. Я попался! Что мне делать? Что мне делать?!
Зейн прибежал и кинул на меня злобный взгляд.
– Это всего лишь мой младший брат, не беспокойся о нем. Он как раз собирается спать. Правда, Элио? – я быстро кивнул.
– Ты, ебаный лжец, ты сказал, что мы будем одни дома! Я пойду домой!
– Эй, детка, не уходи. Он просто глупый ребенок, не обращай на него внимания.
– Извини, но я не могу спать с тобой, пока в доме ребенок. Черт, это была плохая идея, – она надела платье, туфли и вышла. Зейн последовал за ней. Они разговаривали перед домом, но я был слишком напуган, чтобы слушать их разговор.
Он зол, он действительно зол! Что мне делать?! Мне страшно!
Я услышал, как хлопнула дверь, и громкие шаги направились к моей комнате.
– Прости, прости, прости, прости, мне так...! – он схватил меня за волосы и бросил на пол.
– Ты мелкий ублюдок, ты мелкая зараза. Тебе очень нравится меня злить, да?
– Н-нет, мне правда нужно было в туалет! Клянусь! Мне очень жаль! – он снова ударил меня.
– Закрой свой гребаный рот! Все, о чем я тебя прошу, – это быть, блять, послушным и сидеть в своей чертовой комнате, но ты даже этого не можешь! Какой же ты тупой, что не можешь соблюдать одно простое правило!?
– Мне правда жаль... П-прости, Зейн... ик... Мне жаль...– некоторое время он просто смотрел на меня, плачущую на полу, и молчал. Потом он присел, а я подпрыгнул от страха.
– Ты хоть представляешь, сколько проблем ты создал? Ты отправил мою девушку домой, и теперь я не могу удовлетворить себя без нее. Понимаешь? – я не очень понял, но кивнул.
– ...тогда ты знаешь, что нужно сделать?
–...Н-наказание».
– Верно, наказание... – он медленно погладил меня по волосам. –...Но ты уже дрожишь и плачешь. Не хочешь, чтобы я тебя ударил?
Я кивнул. Казалось, он о чем-то задумался.
– ...я могу наказать тебя как-нибудь по-другому, понимаешь? Так ты заодно и ответишь за то, что спугнул ту девчонку, и снова станешь хорошим мальчиком... Тебе просто нужно занять ее место. И тогда я тебя бить не буду. Что думаешь?
Он не собирается меня бить? Правда? Он накажет меня по-другому? Такого еще никогда не было. И он сказал, что мне просто нужно занять ее место, а он всегда так добр к девочкам.
– Я хочу, чтобы ты наказал меня, пожалуйста... – тихо ответил я. Он улыбнулся, но его улыбка была пугающей, очень пугающей. Он погладил мое лицо, оглядел все мое тело, затем встал и посмотрел на меня, лежащего на полу. Почему-то он выглядел еще страшнее, чем когда-либо.
– ...Пойдем примем душ, а?
...
...
Элио (12 лет):
– Зейн... можно мне завтра пойти к Йену? Он пригласил меня на ночевку... пожалуйста? – нервно спросил я. Он взглянул на меня и ухмыльнулся.
– Конечно, иди, его мама, наверное, тебя покормит, так что мне меньше хлопот.
– С-спасибо, сэр, – я уже собирался уйти, но он схватил меня за руку.
Нет, не сегодня! Пожалуйста, не сегодня...
– Но сначала сядь. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.
– Ч-что с-случилось?
– Я слышал, ты провалил контрольную по математике. Это правда?
Как он узнал!?
– На самом деле, это не моя вина...– я хотел объяснить, но он меня перебил.
– Я спросил, правда это или нет. Отвечай на вопрос».
– Д-да, сэр.
– Хорошо. А теперь расскажи, почему ты провалился?
–...моя одноклассница списывала на контрольной, и учительница нашла ее шпаргалку, но все сказали ей, что это моя. Но это не так! Я не списывал, я усердно готовился к этой контрольной... но поскольку все сказали ей, что это я, она сдала мой тест и завалила меня...
– Ну, это несправедливо, правда? Не переживай так сильно, такое иногда случается, – я медленно кивнул. Я надеялся, что это все, но он продолжил. –...Тем не менее, факт остается фактом: ты все равно провалился. Так что нам остается только одно. Знаешь, что это?
Меня пробрала дрожь. Неужели я был такой дурак, чтобы надеяться, что он меня не накажет?
– Н-наказание.
– Верно. Нам нужно взять эту грязную кровь под контроль, правда, Элио? – он медленно снял куртку. И я молча заплакал.
– П-прости... Мне так жаль, Зейн... Я пытался вывести это, но оно снова и снова... – он посмотрел на меня в недоумении.
– ...вывести это?
– ...Грязная кровь... Я правда старался, понимаешь? – сказал я, закатывая рукава, чтобы показать ему порезы на руках.
Он просто смотрел на меня секунду, не говоря ни слова.
– ...ты сам это сделал? – я кивнул. Он медленно коснулся их, и я слегка вздрогнул, почувствовав боль. – Больно?
– Немного... когда прикасаешься, жжет... – он кивнул.
– ...тебе становится легче?
– ...на какое-то время. Потом мне придется нанести новые... – он снова кивнул и встал с дивана.
Мое наказание начинается? Мне что, нужно будет сделать это ртом?
Но вместо наказания он вложил пульт от телевизора в мою дрожащую руку.
– ...Завтра я пойду к тебе в школу и обсужу твою оценку с учителем. Ты усердно учился, ты не заслуживаешь этого... ты хороший мальчик, Элио, – он взъерошил мне волосы, затем снова надел куртку.
– Посмотри фильм или что-нибудь еще, у тебя есть время. И поешь что-нибудь. Я тебя сегодня наказывать не буду, – сказал он и вышел из дома.
Неужели он просто проигнорировал это? Почему? Из-за порезов? Ему понравилось, что я приложил усилия, чтобы избавиться от грязной крови? Доволен ли он?
Он закрыл за собой дверь, и я улыбнулся. Я несколько раз подпрыгнул на диване, улыбаясь и хихикая, а потом включил телевизор.
Вечер будет отличный!
...
...
Элио (16 лет):
Я встал со своего места, когда прозвенел звонок. Уроки закончились. Наконец-то я могу пойти домой! Честно говоря, мне не то чтобы хочется домой, но, по крайней мере, я могу дойти домой один. Мне не так часто разрешают выходить на улицу, поэтому эти прогулки кажутся мне настоящей терапией.
– О, шлюха идет. Не подходите, ребята, можете подхватить какую-нибудь заразу, – бросил один парень своим друзьям, когда я проходил мимо их небольшой группы.
Мы едва знакомы. Если уж собираешься болтать всякую херню, то хоть познакомься со мной поближе...
Друзья рассмеялись, что, наверное, его подбодрило.
– Эй, Элио! На работу? Не рановато ли еще? – крикнул он, ухмыляясь.
– Да, немного, но твой отец просил, так что пришлось сделать исключение, – крикнул я в ответ, слыша смех и ликующие возгласы его друзей. Я не против поругаться со слабаками, жаждущими внимания, вроде него, это даже забавно.
Я вышел со школы и пошел домой. На самом деле, я жил довольно близко к школе, – что меня расстраивало, – я любил гулять. Я смотрел на цветы, купающиеся в лучах заходящего солнца. Они выглядели такими уютными и теплыми, словно солнце, светившее на них, было гораздо ярче.
Мне так холодно... может быть, это потому, что я ничего не ел со вчерашнего утра... да, должно быть, в этом... но здесь так красиво...
...Мне нужно поторопиться.
Я вошел в дом, снял обувь и прошел в гостиную. Никого нет... ну, это, наверное, хорошо, но я надеялся провести немного времени с Фрейей. Я сел на диван и включил телевизор. Я пытался посмотреть какую-то непонятную передачу, но мысли постоянно улетали куда-то в сторону.
А телефон продолжал вибрировать от отвратительных комментариев, угроз и сообщений сексуального характера. Черт, почему со мной постоянно такое случается...
Я посмотрел на телефон и увидел сообщения от взрослых мужчин лет сорока, их профили полны фотографий жен и детей, они просили меня об услугах.
Кто, черт возьми, эти люди? И как они об этом узнали?..
Глупый Йен. Ему не нужно было всем обо мне рассказывать, это было совершенно ни к чему. И блять, хоть бы не врал. Хорошо, тебе было весело со мной, но зачем было врать окружающим? И теперь мой телефон не перестает вибрировать...
Я услышал, как открылась входная дверь, и попытался понять, кто это. Я сразу понял, что это не мама и не папа. По шагам я понял, что это один человек. Наверное, Зейн, шаги были похожи на его. Значит, Клара и Фрейя, вероятно, у ее родителей. И последнее, чего мне сейчас хочется, – это остаться наедине с Зейном. Пожалуйста, дай мне передышку, хотя бы на сегодня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
Должен признать, что с Зейном все стало немного проще с тех пор, как он женился на Кларе. Мы все еще живем в одном доме, но Клара и Фрейя почти все время рядом. Клара, кажется, меня не очень любит, но она всегда готовит что-нибудь вкусненькое, поэтому я никогда не голодаю. Я не могу много есть, хотя еда мне нравится, но приятно, когда она есть. Мне также нравится проводить время с Фрейей. Она единственный человек, который скрашивает мою жизнь в последнее время. Я бы, наверное, уже давно умер, если бы ее не было в доме.
На первый взгляд Зейн казался счастливым семьянином. Он не мог меня наказывать или командовать, пока Клара была дома, поэтому я знал, что в безопасности в ее присутствие. Но когда она уезжала к родителям, начинался настоящий ад. Только тогда я понимал, как он почему-то расстроен и зол на свою жизнь.
С возрастом у меня было более чем достаточно возможностей узнать, что нравится Зейну и, что его возбуждает. Мне приходилось знать это, чтобы угодить ему. И из всего, что он делал, больше всего ему нравилось причинять мне боль. Особенно после того, как он женился. Он и раньше пытался сделать мне как можно больнее каждый раз, когда наказывал, но после заключения брака все стало хуже.
Ему нравилось видеть, как я не мог встать с кровати несколько дней после того, как заканчивал трахать меня. Все учителя считали меня больным ребенком, потому что он каждый раз говорил им, что я заболел. В такие моменты я просто лежал в постели, утопая в невыносимой боли. А потом, когда боль немного утихала, я резал себя. Это немного помогало. Ну, по крайней мере, мне так казалось.
Но в остальное время, хотя и гораздо реже, мы смотрели вместе фильм, обсуждали книгу или просто разговаривали. Мы говорили о его жизни, о моей жизни. В такие моменты я мог просто забыть о вежливости, забыть о бесконечном страхе, который испытывал каждый раз видя его, и просто говорить. Он понимал, что я единственный, кто знает его настоящую сторону, я единственный, с кем он мог быть честен, и, как бы ужасно это ни звучало, он был единственным, кто знал настоящего меня. И вскоре я понял, что сегодня был один из таких дней разговоров.
Он вошел в гостиную и сел рядом со мной.
– Что смотришь?– спросил он, и по его тону я понял, что могу разговаривать с ним непринужденно.
– Это новое шоу, которое появилось у меня в рекомендациях, – ответил я, поставив его на паузу.
– Хорошее?
– Честно говоря, не знаю, не особо обращал на это внимание. Просто включил на фон, пока думал.
– Посмотри-ка вот это. Я смотрел, и, похоже, тебе понравится, – он указал на какой-то фильм ужасов, который появился на экране. Я кивнул.
– Покажи мне свои руки.
Я снял толстовку, оставшись только в футболке. Я носил короткие рукава только перед ним. Он посмотрел на мои порезы и шрамы; за последние четыре года их стало довольно много. Он взял аптечку и начал обрабатывать мои порезы. Он делал это время от времени. Я закрыл глаза, когда порезы начали саднить. Он заметил мою реакцию и стал обрабатывать их более тщательно.
– Этот выглядит свежим.
– Это вчера».
–Не увлекайся, порезам нужно время, чтобы зажить, – я кивнул. – Как учеба?
– Черт возьми, ужасно. Они узнали, что я гей, и все на это жалуются. А еще ходит слух, что я проститутка. Меня никогда в жизни так не травили...
–...ты проститутка?
– Как я могу быть проституткой? Ты меня из дома не выпускаешь.
– Хочешь, я поговорю с твоим профессором или что-то в этом роде?
–Как будто эта штука когда-нибудь помогала...
– А этот твой друг, Йен, он не может помочь?
– Это он всем и рассказал. Он пытался поцеловать меня несколько дней назад, но я отказался. А теперь он злится. Так что это что-то вроде мести, наверное.
– Он мне никогда не нравился... Ты хороший мальчик, Элио, ты найдешь себе друзей получше.
На несколько секунд повисло неловкое молчание, но затем я его прервал.
– ...как дела с Кларой?
–. ..хорошо. То есть, настолько хорошо, насколько это вообще возможно для меня. Все по-старому. Мне дорога и она, и Фрейя, я хочу, чтобы у них все было хорошо... но я их не люблю... может быть, я действительно не способен любить.
– По крайней мере, ты способен ненавидеть. Ты всегда меня ненавидел.
– ...ненавидеть легко. Тебя легко ненавидеть из-за твоей мамы или из-за того, что мне пришлось заботиться о тебе всю твою жизнь. Легко просто выплеснуть на тебя всю свою злость... но я знаю, что ты этого не заслуживаешь... ты такой хороший ребенок, Элио... умный, веселый, вежливый... у тебя был такой большой потенциал... такой большой... а я тебя испортил. Я тебя сломал изнутри и снаружи. И теперь ты полностью изуродован. Разрушен. Неисправим. Ты только посмотри на свои руки. Я сделал это с тобой. Я тебя полностью испортил, – он ненадолго замолчал. – Но разве ты можешь винить только меня? Я не знал, как воспитывать ребенка, я никогда не хотел воспитывать ребенка тогда, а меня заставили это сделать. И я виню не только твою мать. Наш отец тоже виноват. Даже если они не планировали тебя заводить, ты все равно на их ответственности, и они переложили эту ответственность на меня. Я жертва их безответственного поведения, а ты жертва моего... – он закончил обрабатывать мои порезы и начал искать бинты. – Но знаешь, если бы мне пришлось выбирать человека, которого я люблю больше всего, это был бы ты.
– ...Если любишь меня, перестань причинять мне боль... – сказал я, он мягко улыбнулся.
– Боюсь, я довольно эгоистичный человек, который ставит свои потребности выше потребностей тех, кого любит, – он обмотал мне руки бинтами и закрепил их.
– ...Ты же знаешь, что я сейчас сниму их, чтобы снова порезаться.
Он погладил меня по лицу.
– ...Знаю... но постарайся оставить их хотя бы на этот вечер. Хорошо? Я схожу к родителям Клары ненадолго. Они пригласили меня на ужин.
– Хорошо... – ответил я. Он полез в карман и достал немного денег.
– Вот, закажи себе что-нибудь поесть. Ты так похудел.
– Мне они не нужны... – сказал я, но он все же вложил деньги в мою руку.
– Просто возьми их. И обязательно купи на них что-нибудь поесть. Я пошел.
– Увидимся позже... – он повернулся, чтобы уйти, но потом вернулся ко мне, обнял и поцеловал в макушку.
– Увидимся позже...