Глава 9.
Мама привила мне хороший вкус на кофе. Растворимый я не люблю, но позволить себе модный кофе из кофейни мне было не по карману. Когда я переезжал, мама положила мне большой пакет кофе в зернах, который ей подарили на день рождения. Я был очень рад, потому что мама знала, как я люблю кофе и как много времени и внимания уделял его приготовлению – когда только научился варить его и впервые засыпал порошок в турку. Со временем любовь к приготовлению кофе спала, но чувства к напитку остались. И, когда мне позволяло время, утро я проводил с туркой за плитой.
Вот намолоть кофе в условиях общежития – задача непростая. Кофемолки у меня нет, а искать её по разным комнатам никогда нет желания, поэтому я находил другие способы как измельчить ароматные зерна. Иногда я брал нож и пытался мелко нарезать их, иногда придумал более изощренные способы – например, размолоть дном от стакана. Среди этих способов нет ни одного, который дал бы ожидаемый результат, но этого хватало, чтобы кофе получался вкусным. Иногда крупные кусочки зерен застревали в горле, но это было редко. И со временем я научился делать так, чтобы в стакане оставался только напиток, а все остальное оседало на дне.
При переезде турки у меня не было, поэтому я начал варить кофе в жестяном стакане. В итоге по удобству это ничем не отличалось от турки, да и на вкус не влияло поэтому я так и продолжал варить кофе в обычном жестяном стакане. А вот мыть его оказалось гораздо проще, чем турку. Так и этим утром – я проснулся, накинул на себя небольшое покрывало, поскольку осенний ветер загуливал в приоткрытое окно, достал из ящика тот самый пакет, который передала мама, достал горстку зерен и рассыпал на столе. Как поступить с ними сегодня долго думать я не стал – начал размалывать стаканом. При этом, в тот момент, когда зерно поддается натиску и будто бы становится плоским, стакан сильно ударяется о стол – будто тяжелый молок ударял по поверхности. Каждый раз, услышав этот звук, я оборачивался на Мишу – не проснулся ли он. Но нет, Миша спал крепко. Насыпал получившийся порошок в стакан и залил холодной водой. Запрыгнув в тапочки, потихоньку выдвинулся на кухню.
Было не так рано, но общежитие было будто бы пустым – видимо, не только на меня вчерашнее вечернее приключение оказало такое воздействие. Кто-то просто не хотел выходить из комнаты, кто-то ушел на учебу, а кто-то, как и я, просто испугался сентябрьского холода и держал оборону под одеялом.
На кухне, соответственно, тоже никого не было, хотя одна из конфорок оставалась теплой – кто-то недавно ей пользовался. Это очень хорошо, потому что старая общажная плита разогревается долго, и можно счесть за радость, когда можно прийти на кухню и поставить посуду уже на нагретое – так экономится время. Иногда ребята даже занимают очередь друг за другом, чтобы не ждать, пока плита разогреется. И, как один закончит, второй сразу же пользуется еще не остывшей конфоркой.
Вода в жестяном стакане чуть нагревалась, начали подниматься пузырьки, а кофейный порошок – спускаться вниз. Сквозь закрытое окно на кухне продувал ветер и, чуть касаясь меня, пролетал дальше в кухню и шелушил целлофановый пакет в урне, не убранный со вчерашнего вечера. В коридоре послышались хлопающие двери – этаж начинал просыпаться. Перед глазами вставали моменты вчерашнего вечера, хотя, казалось бы, все уже прошло и не должно волновать меня. Увы, но многие моменты сильно зацепляются за что-то в памяти, и с этим приходится только мириться. Я стал задумываться, что вел себя глупо, оставаясь в стороне. Мне казалось, я мог сделать хотя бы что-то, чтобы помочь девушке. Кофе закипел, вода чуть хлынула за края кружки. Я опомнился, и весь мусор будто бы вылетел из моей головы.