Часть 8
Стоя на ступеньках главного корпуса, я закрыла глаза, подставив лицо теплому ветру. Деревья-исполины больничного парка подступали здесь к самому крыльцу, в их тени царила прохлада. Не такая приятная и освежающая, как хотелось бы, но после подвальной сырости 'женского' отделения заставить себя выбраться под открытое небо и палящее солнце было непросто. Так пусть будет хоть какая-нибудь тень.
Я прикрыла на секунду глаза, наслаждаясь моментом.
Напряженное шушуканье соседок за моей спиной этим утром вывело меня из себя. А их удивленные лица, когда я начала собирать свои вещи? Их надо было видеть! На мгновение я почувствовала себя куском колбасы, уплывшим прямо из пасти пса.
Если мои соседки по несчастью не строили на меня планов, то мою проницательность можно послать к черту. К счастью, теперь я свободна от их пристального внимания.
Прислонившись к высоким перилам, потертым, с кое-где облупившейся от времени краской, я со вздохом еще раз поглядела на пустую дорогу, ведущую к крыльцу. За прошедшие пятнадцать минут там мало что изменилось.
Керимовы опаздывали. Я терпеливо ждала их у входа, временами бросая взгляды на парковку за углом парка. В этот утренний час там было тихо. Редкие прохожие мелькали вдалеке почти на границе видимости.
Я не сильно переживала из-за отсутствия Керимовых, списывая их опоздание на вечные пробки в центре. Мать слишком сильно волнуется за Тимура, чтобы за мной не приехать. В этом случае ей не было бы смысла идти на такие сложности с моей преждевременной выпиской.
Сегодня утром врач осмотрел меня, сделал узи и внимательно изучил анализы. Результат меня успокоил: я шла на поправку. Если бы Керимова не попросила об одолжении, наверняка, при этом немало заплатив нужным людям, через несколько дней меня бы и так отпустили домой... правда, не нарушив при этом никаких законов и не подвергая мое здоровье риску.
- Я жду тебя в два часа во вторник. Если все будет нормально, то ты сможешь вернуться к занятиям, - предложила мне врач.
- А если что-то случится за эти четыре дня? - этот вопрос не давал мне покоя.
- У Марии есть мой телефон. Вы можете звонить мне в любое время, я сразу приеду. Но я тебя уверяю, что с тобой все будет в порядке. Я предупредила Марию, что тебе нельзя поднимать тяжести и слишком напрягаться. Умеренный постельный режим, полноценный отдых и длительный сон - это все, что тебе сейчас нужно.
- И лекарства, - горько добавила я.
Женщина кивнула.
- Без этого нельзя. Вот. Я подготовила подробные инструкции что и когда тебе следует принимать.
Я забрала исписанный мелким почерком листок, чтобы позже спрятать его в сумку.
- Это все? - поинтересовалась я, когда с формальностями было покончено. И женщина отрицательно покачала головой, протягивая мне документы.
- Это нужно подписать. Простая формальность, но...
Она виновато мне улыбнулась. А я поморщилась, взглянув на текст. Добровольный отказ от госпитализации...
Захотелось возмутиться и выскочить пулей из кабинета. Страх тисками сжал сердце. Мне показалось, что я стою на краю обрыва, и любое неверное движение приведет к падению в пропасть.
Я сдержалась и, взяв себя в руки, спокойно принялась изучать бумаги.
Если я подпишу заявление, значит, возьму на себя все риски за собственное здоровье. Мне не в чем будет упрекнуть врачей, если со мной что-нибудь случится.
Соглашаясь на предложение Керимовой, подобное не приходило мне в голову. Но сейчас могу ли я все переиграть? Остаться в больнице, вопреки обещанию?...
Что-то внутри подсказало мне, что не стоит этого делать. Но я молча вывела подпись на документах.
***
- Ксения, доброе утро! - бодрый голос матери Тимура раздался у меня за спиной, и я резко обернулась.
- Доброе утро.
Керимова тепло мне улыбнулась, и я не почувствовала в ее улыбке фальши. Она действительно была рада меня видеть.
- Мы были у главврача, - ответила она на мой незаданный вопрос. - Виктор сейчас спустится к нам. Ты долго ждала?
- Нет, - я неопределенно пожала плечами. - Ничего страшного.
- Вот и славно. Тогда давай пока пойдем к машине. Это все твои вещи? - Керимова указала на спортивную сумку, которую я повесила на край перил.
- Да. Больше ничего нет.
Мария забрала мой баул и ловко сбежала вниз. Я же остановилась на верхней ступеньке, не решаясь сделать первый шаг. Лестница, ведущая вниз...
Лестница... вниз...
Она напомнила мне ту... другую, и меня затрясло от озноба.
- Ксения? - встревоженный голос Керимовой вырвал меня из страшных воспоминаний. Под пристальным взглядом женщины я почувствовала себя маленькой и несчастной. И это острое чувство жалости к самой себе заставило меня устыдиться.
Я не слабая!
Я медленно, будто неуклюжий пингвин, начала спускаться по лестнице. С каждой ступенькой, которую я 'покоряла', как альпинисты покоряют альпийские вершины, мне становилось легче. Пусть для кого-то только подъем на занесенную снегом площадку на высоте трех тысяч метров над уровнем моря и кажется настоящим испытанием для духа и плоти. Но тот, кто знает, что такое бороться с самим с собой, со своим вторым 'я', сжавшимся в комок от ужаса, - тот поймет. Иной раз собственный страх победить сложнее, чем решиться на подъем в горы.
Резкий порыв ветра, когда я добралась до последней ступеньки, окончательно привел меня в чувство. Стремительный вихрь ударил в лицо, растрепав непослушные пряди по всей спине. А еще сарафан... Его длинная юбка взметнулась, раздулась парусом, и мне пришлось вцепиться в ее край, чтобы вернуть ткань, вообразившую себя птицей, на законное место.
Ярко-голубого цвета со сложным рисунком, сарафан выглядел слишком нарядным, совсем не подходящим для этого дня - для выписки из больницы. И даже для поездки на дачу. Я купила его около месяца назад, в преддверии лета представляя, как за свободным фасоном спрячу ото всех увеличившийся в размерах животик. По иронии судьбы, среди всего многообразия одежды, лежащей в моем шкафу, Дина выбрала именно его.
Утром обнаружив сарафан среди тех вещей, что приготовила мне Ди, я расстроилась, едва снова не начав плакать. И только усилием воли, я заставила себя сдержать слезы. Это просто платье, еще одна тряпка, которая ничего не изменит.
Я поправила юбку и вдруг поймала пристальный взгляд Керимовой. Я поежилась от неприятного холодка, прокатившегося по телу - от макушки до кончиков пальцев. Кажется, мой наряд с открытой спиной, витыми бретельками и алыми линиями на ткани привлек слишком много внимания. Я завертела головой, проверяя собственное предположение, и почти сразу отыскала нескольких пациентов, которые, прогуливаясь по дорожке больничного парка, с любопытством следили за мной.
Керимова тоже наблюдала за мной с нескрываемым интересом. Что-то было такое в ее взгляде, что заставило меня поежиться. Темное, мерзкое... Так смотрят бизнесмены - оценивая, измеряя, сравнивая, прикидывая стоимость и принимая решение о покупке.
Всего секунда, и я прочитала желание в глазах Керимовой. Женщина осталась слишком довольна осмотром. Я была вещью, которую будь ее воля, она обязательно бы купила.
Я сжала губы в тонкую полоску, ругая себя. Но, разве соглашаясь помочь Тимуру, я не знала, на что иду?
***
Range Rover последней модели, притаившийся в дальнем углу парковки, подставлял солнцу свои идеально-черные бока. Я заметила его далеко не сразу. В ряду других не менее дорогих машин, внедорожник не сильно бросался в глаза. Но чем ближе мы с Керимовой подходили, тем яснее я видела, насколько удачно выбрано место для стоянки.
Два тополя из больничного парка перекинули свои ветви через витую ограду парковочной площадки. Со стороны казалось, будто длинные пальцы деревьев тянутся к черному хищнику, чтобы скрыть его ото всех любопытных глаз.
Заглядевшись на блестящего на солнце монстрика, в воображении представившегося мне диким котом, готовым вот-вот сорваться в прыжке, я запнулась на ровном месте и, боясь потерять удачный ракурс, застыла столбом посередине дороги.
Со мной такое случалось часто. Озарения, подобные этому, когда я обращала внимания на обычные вещи и видела их неожиданную красоту, накатывали на меня в самые неподходящие моменты. Как всякий творческий человек (а я без зазрения совести причисляла себя к братии временами сумасшедших, немного не от мира сего, иногда неадекватных и, ясное дело, гениальных людей) я никогда не могла спокойно пройти мимо оригинального материала. Не могла позволить себе пройти...
Но сегодня фотоаппарат дожидался моего возвращения дома. Конечно, можно было бы воспользоваться сотовым телефоном, но такая небрежность коробила душу. Недопустимое кощунство по отношению к красивому кадру. Лучше не фотографировать совсем, чем портить образ плохим исполнением.
Жаль, что нет фотика. Очень жаль...
Но, черт, эта машина именно в этом месте и под таким углом выглядит потрясающе!
- Ксения? - вопросительные интонации в голосе Керимовой разбили наваждение в ту же секунду. Я, немного разочарованная столь резким выпадением из мира фотографий обратно в реальность, нахмурилась и с недоумением уставилась на женщину. Что она от меня хочет?
А Мария, неверно истолковав мою заминку, самодовольно улыбнулась и нашла необходимым пояснить мне очевидные вещи.
- Это Range Rover Evoque. Нам привезли ее всего несколько недель назад. Нравится? - Мария спрашивала, не предполагая другого ответа, кроме моего восхищенного 'да'.
Ну да, какой знакомый приемчик! Моя мама тоже любит так делать - задать каверзный вопрос, при этом умильно глядя человеку в глаза. Банальная вежливость не позволит собеседнику ответить правду. Спрашивающий прекрасно это понимает, ведь недаром он напрашивается на порцию похвалы, восторгов и чужой зависти.
Захотелось фыркнуть... Я еще раз взглянула на машину - предмет гордости госпожи Керимовой. Но всего минуту назад казавшийся мне потрясающе красивым Range Rover уже растерял свое таинственное очарование.
Это просто внедорожник, черный, блестящий, новый и еще не успевший примелькаться на наших дорогах. В этом и есть его единственная заслуга. Так чем же сейчас он может меня восхитить? Стоимостью и своей абсолютной уникальностью для родного города?
Черт, какая же ерунда.
Я неопределенно пожала плечами. А Керимова даже в этом увидела доказательство моего восхищения машиной. Женщина удовлетворенно улыбнулась и, приветливо распахнув заднюю дверцу, предложила мне, наконец, сесть. Я бросила короткий взгляд внутрь темного салона и на долю секунды растерялась, вновь, как и пару минут назад, застыв без движения.
Тимур выглядел так в недалеком прошлом. Темные волосы, серые глаза, разлет бровей - все было знакомо. Но, слава Богу, в машине сидел не Тим.
Леша, кажется, этого мальчишку на несколько лет младше Тимура, звали именн так, без всякого любопытства разглядывал меня. И если в глазах матери Тимура я увидела едва ли не сканеры, просвечивающие меня насквозь, то младший Керимов был абсолютно нечитаем. Эдакая темная лошадка в стаде породистых и сноровистых лошадей, да простит меня Тимур за такое сравнение своей семьи с отрядом непарнокопытных.
Я выдавила из себя слабую улыбку, впрочем, не нашедшую отклика у Алексея, и немного скованно, все еще удивленная таким неожиданным поворотом событий, пробормотала себе под нос нейтральное 'привет'.
Леша молча отвернулся от меня и уставился на экран мобильника, принявшись что-то сосредоточенно печатать на клавиатуре. Как соседка по машине, я была ему неинтересна.
Чертова семейка! Один ненавидит, другая уже строит на меня планы, третьему вообще на все и на всех наплевать. Осталось познакомиться с предводителем этого табуна. Если верить интуиции, то Керимов-старший будет смотреть на меня, как на дворовую шавку, и захочет вышвырнуть на улицу в тот же момент, как увидит.
Я устроилась на краю широкого сидения и пристегнулась. На форумах я читала, что 'приличные' машины подают водителям звуковой сигнал, если их пассажиры пренебрегли ремнями безопасности. Чтобы лишний раз не раздражать Керимовых, я решила пристегнуться заранее.
Заметив мою возню, Леша оторвался от своего мобильника и снова равнодушно взглянул на меня. Под его безучастным взглядом я почувствовала себя маленькой девчонкой. Если внимание Тимура вечно меня раздражало и заставляло выпускать иголки, то сдержанный интерес его брата действовал на меня угнетающе. Парень выглядел не по годам серьезным...
Как-то Флейм советовал не лезть в бутылку с теми, с кем я не смогу справиться по определению. Леша производил именно такое впечатление - хорошего игрока (правда, пока еще неясно каких именно игр), и я явно была не в его весовой категории. И все же, все же... Советом Андрея я пренебрегла.
- Что?! - стараясь скрыть неловкость, с вызовом спросила я.
- Брюнеткой тебе было лучше, - без всякого выражения ответил Алексей и вновь занялся телефоном. Я впала в ступор.
Темные волосы были у меня четыре года назад... Уйма времени. Где младший брат Керимова мог видеть меня, ему же было тогда лет двенадцать? И как он умудрился меня запомнить?
Интересный вопрос.
Я потерла пальцами неприятно покалывающие от пока еще несильной боли виски и скосила глаза на свои светлые пряди. Единственным их достоинством сейчас была длина. Цвет же оставлял желать лучшего. И, если раньше для меня это не имело значения, то теперь стала очевидной необходимость срочно заняться собой.
Последний раз я красилась достаточно давно - в светло-рыжий. Но после известия о беременности все эксперименты с собственной внешностью было решено отложить на неопределенное время. Вся эта химия: перекись, краска - могли сильно повредить малышу. Я читала об этом и потому захотела уберечь ребенка даже от малейшего риска.
За два с хвостиком месяца корни немного отрасли, на всеобщее обозрение выставив мою натуральную темно-русую макушку. Рыжая краска быстро вымылась с обесцвеченных волос и уже спустя несколько недель после покраски волосы приобрели совсем неопрятный вид. Цвет стал блеклым. Не желтым, не серым... Печальная картина. Но стоит ли волноваться об этом?
Мысли от внешности быстро соскользнули дальше. Ребенок, сын, которого у меня не будет... Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.
Решение поехать к Керимовым, даже в качестве оплаты негласного долга перед Тимуром, перестало казаться правильным. Наверное, я додумалась бы до того, чтобы извиниться и, не слушая уговоров, броситься прочь из машины, но в этот момент водительская дверь распахнулась, и на переднем сиденье с комфортом разместился Виктор Керимов.
Убегать - поздно.
Я невольно поежилась, напрягаясь и готовясь к тому, чтобы выдержать колючий и едкий взгляд отца Тимура. Но против ожиданий, мужчина оглянулся на меня, улыбнулся сдержанно, но открыто, и кивнул.
Ни капли дискомфорта. Похоже, я зря себя пугала.
Предчувствия не оправдались.
Леша чему-то едва слышно усмехнулся. Я чуть-чуть повернула голову, чтобы посмотреть, из-за чего парню вдруг стало весело. Но на экране его мобильника светился список контактов аськи, и понять, что так рассмешило пацана, оказалось невозможным. Я уставилась на дорогу.
Range Rover бесшумно выезжал с парковки.
Керимов-старший нажал несколько кнопок на приборной панели, и из динамиков полился тихий приятный джаз. Машина набирала скорость.
Мария едва слышно заговорила с супругом о друзьях их семьи. Фамилии мне были неизвестны, дела незнакомых людей не волновали, и я быстро потеряла интерес прислушиваться к чужому разговору, не имеющему ко мне ни малейшего отношения.
Сильно хотелось спать. Но как отнесутся Керимовы, если я вдруг откинусь на подголовник и прикрою глаза? Вряд ли, поймут. Нет... нельзя этого делать. Кроме того, зачем показывать чужим свою слабость?
Я держалась и развлекала себя, разглядывая проплывающие за тонированным стеклом городские улицы.
Привычные ландшафты из салона дорого автомобиля должны были бы выглядеть как-то иначе. Не так как из авто простых смертных. По крайней мере, несколько лет назад я искренне верила в это. Но сейчас я смотрела на знакомые магазины, фонтаны перед Белым домом, потрескавшуюся штукатурку старых домов на окраине города и не замечала никаких отличий. Даже если бы я ехала на подержанной Toyot'e 90-х годов, или на двухлетней Ладе Калина я бы не увидела разницы.
Город остался прежним. Впрочем...
Быть может, все дело в том, что я просто пассажир, а не владелец подобной машины, которая одним своим видом подчеркивает высокий статус ее обладателя? Если бы я заработала на нее сама потом и кровью (тут я взглянула на Керимова-отца и поменяла свое мнение), то есть, конечно, умом и хитростью, то в этом случае я чувствовала бы себя по-другому?
Особенной, преуспевающей, лучшей? Хм, непонятно... Но, надеюсь, у меня когда-нибудь появиться шанс это проверить.
Размышляя над этим вопросом, я сама не заметила, как несколько раз прикрыла глаза. Так и заснуть недолго.
Внедорожник шел плавно, как огромный корабль. И я уверена, дело тут было не только в качестве подвески дорогого и безусловно продуманного до мелочей авто. Плавность хода машины была абсолютной заслугой ее водителя. Виктор Керимов превосходно управлялся с рулем. Машина аккуратно тормозила перед светофорами и без рывков стартовала на зеленый свет.
Я прониклась уважением к этому мужчине, у которого при его загруженности, успешности и собственно, что скрывать, нереально высоких доходах, не пропало желание самому крутить 'баранку'. Многие бизнесмены не видят ничего приятного в подобной блажи и потому отдают предпочтение транспорту с личным шофером. Но Керимов-старший совсем не такой.
Все-таки приятно, что я ошиблась в отношении отца Тимура. Вероятно, он совсем не так плох, как я думала.
Настроение стало чуть-чуть лучше. Я спрятала улыбку, принявшись копаться в своей сумке, чтобы отыскать сотовый. Последую примеру Лешки и загляну в аську. За несколько дней меня, наверное, успели потерять все-все-все.
Но узнать, так ли это, мне не удалось. Мой мобильник исправно показывал дату и время и даже ловил сеть, но подключаться к интернету наотрез отказался. Мучаясь от дурных предчувствий, я набрала стандартную комбинацию для проверки баланса и разочарованно скривилась. Вот так блин...
Минус 8 рублей. Когда я только успела? Неужели, разговаривая с Диной (звонок шел на ее мегафон), я умудрилась спустить все деньги?.. Если так, то это значит, что я осталась без связи. Позвонить никому не могу и никто не сможет связаться со мной.
Черт, Флейм с Ником меня обязательно убьют! Ладно, сейчас еще рано паниковать. Когда окажусь на месте, надо будет пополнить счет и кинуть хотя бы короткую смску друзьям.
Я повертела в руках бесполезное устройство. Что с ним делать теперь. Только в качестве молотка для гвоздей и можно использовать. Или...
Фантазия, озабоченная извлечением пользы от умершего на время мобильника, вдруг разыгралась, и я в красках представила, как красиво можно бы было снять телефон, выброшенный из окна мчавшегося на полном ходу автомобиля. Если иметь хорошую камеру, с десятого дубля можно было бы получить интересный кадр.
- Удобный?
- Что? - я вздрогнула и выронила телефон к себе под ноги.
Парень среагировал мгновенно, молча наклонился и ловко вытащил мобильник из-под сиденья.
- Я спросил, удобный? Тебе нравится эта модель? - терпеливо, как для полоумной, снова повторил Алексей.
Я недоуменно взглянула на мальчишку, который сейчас с любопытством разглядывал мой телефон.
- Меня устраивает, - поборов дикое желание прочитать воспитательную лекцию, я пожала плечами и протянула руку, чтобы забрать мобильник.
- И чем он отличается от iphone? - очередной каверзный вопрос поверг меня в недолгий шок. У парня потрясающее умение общаться с людьми. Полный игнор моего жеста яркое тому доказательство. Я опустила руку, чувствуя себя до жути глупо.
- Ты об iphone 4? - все-таки уточнила я.
- Ну да, - небрежно ответил Леша, и в его голосе прорезались хорошо мне знакомые фирменные нотки Тимура.
Братья, чтоб их...
Я вздохнула и, порывшись в памяти, принялась вспоминать объяснения Флейма. Именно он рассказывал мне об отличиях между понтовым iphone и Samsung Galaxy первой модели. Путем долгих разговоров с ним, я сделала выбор в пользу последнего. И спустя месяц по возвращении Андрея из командировки, парень преподнес мне в подарок именно Samsung.
Что ж, если Леше так интересно поговорить о телефонах. Пожалуйста... Чем бы дитя не тешилось.
И началось. Я никогда не жаловалась на память, но вопросы Керимова-младшего заставили меня напрячься. Парень спрашивал меня о каких-то незначительных, но важных лично для него мелочах, при этом он ни на секунду не выпускал мой телефон из своих загребущих лапок. А я не могла расслабиться. Я чувствовала себя школьницей на выпускном экзамене. И в чем тут причина, мне было совсем непонятно.
Вроде разговариваю с обычным пацаном, рассказываю об отличиях корпуса Iphone и Samsunga, об удобстве использования голосовых команд и голосового поиска Google и о многом другом, что выгодно (для меня) отличает Samsung от Iphone'а. Леша даже не пытается спорить со мной, слушает с интересом и просто задает вопросы.
Но от этого мне не легче.
- Ладно, спасибо. Я все понял. Iphone туфта, - прервав меня на середине предложения, Лешка положил мой телефон на сидение между нами и снова уткнулся в собственный мобильник. Iphone, кстати сказать.
Либо меня только что ловко поставили на место, либо у пацана проблемы с психикой. Я и сама временами бываю неадекватна, но чтоб настолько?!
Мое негодование было столь велико, что я позволила нескольким ругательствам вырваться сквозь зубы. Правда, 'не сдержалась' я на немецком. Scheiße среди потока приглушенной брани было самым невинным.
- Was? Warum sind Sie genervt? (прим. Автора: Что? Ты почему злишься?)
Черт, он еще и немецкий знает! Ладно, сейчас поболтаем!
- А ты считаешь, что все нормально? - раздраженно поинтересовалась я у Лешки, который полностью в своем стиле, неожиданно и бесцеремонно прервал мои гневные словоизлияния.
- А что я сделал, что ты так разозлилась? - спокойно поинтересовался парень, продолжая уверенно болтать со мной на немецком.
На секунду я даже позавидовала такой блестящей подготовке Керимова-младшего. В его возрасте о немецком я и не думала. Да и дожив до своих почти двадцати с хвостиком лет (летом исполниться двадцать один), я не могла сказать, что знаю язык Канта лучше этого шестнадцатилетнего подростка. Такое положение дел немного задевало, хотя не бесило так, как в случае с братом этого нахала. Тимур выводил меня из себя куда быстрее.
- Ты вообще умеешь нормально общаться?
- Я-то как раз умею. А ты нет. Так что Тимур был прав. Ты стерва.
- Что-о? - я в который раз за разговор с этим несносным мальчишкой впала в ступор.
- Ничего-о, - Лешка передразнил меня.
Я нервно сглотнула, сбитая с толку таким заявлением.
- Что я такого сделала? - недоуменно пробормотала, растеряв весь свой пыл. Бесполезно о чем-то спорить и отстаивать собственную точку зрения. Это же Керимовы, разве я не должна была понять, каковы из себя родственники Тимура, если он сам такой, какой есть?
- Ты? - Лешка усмехнулся. - Ты на себя в зеркало смотрела? Вся такая гордая, неприступная, мисс Снежная Королева. С презрительной гримасой на лице - 'Не подходите ко мне'.
Очередной словесный удар Керимова-младшего заставил меня вздрогнуть. О чем он?
- Ты же, как только села в машину, одним своим видом дала понять - 'меня не трогать. Терпеть вас всех не могу. Сама не знаю, что делаю здесь'. Разве я не прав?
Проницательный Алексей оказался настолько близок к истине, что я моментально залилась предательским румянцем. Никогда не думала, что мои мысли настолько легко прочитать.
- Вот видишь, - Лешка непонятно чему развеселился. - Сидишь, из себя обиженную дамочку строишь. А ведь я тебя последний раз видел на вашем с Тимом выпускном. И ты меня даже не знаешь. Зато туда же, как мой брат, ярлык повесила с первого взгляда и стеной отгородилась. Типа с таким, как я, ты общаться не будешь. А какой я, кстати?
Ошарашенная проникновенной речью подростка я смутилась, растерялась и долго собиралась с мыслями прежде, чем ответить. Лешка ждал моего ответа с интересом естество-наблюдателя. Я чувствовала себя лягушкой, препарированной на лабораторном столе.
- Я себя так ужасно веду? - переспросила я, чтобы убедиться, что все действительно плохо.
Лешка с энтузиазмом и беззлобной улыбкой кивнул. Его забавляла ситуация, в которой ему удалось сбить спесь с великовозрастной дуры. Я уже ничему не удивлялась.
Можно подумать, на практике в школе я не сталкивалась с не по годам развитыми ребятами. И как все дети, в меру жестокими и любопытными. Скрыть от них хоть что-то было нереально трудно. И любая ложь чувствовалась ими за версту. Но, один раз солгав, ты терял их уважение. Ни о каком 'контакте' речи больше не шло. Твой талант преподавателя в то же мгновение можно было посылать ко всем чертям.
- Знаешь... Судя по всему, твой брат много обо мне говорит, - я не спрашивала и не ждала от Лешки ответа. Я рассказывала свою историю, слабо веря, что парень меня поймет.
Но раз мы начали говорить откровенно, пусть и на немецком (Керимовы-старшие, заинтересованные нашей перепалкой, несколько раз оборачивались на нас и улыбались), то надо пользоваться моментом. Выходит, с братом Тимура я умудрилась здорово ошибиться. В чем еще я была неправа?
Лешка согласно кивнул, подтверждая, что Тим часто меня вспоминает.
- И вряд ли, Тимур отзывается обо мне тепло.
- В основном, он говорит, что ты полная дура. Попробуешь убедить меня в обратном? - Лешка тонко издевался.
- Даже не буду пытаться. Просто хочу сказать, что у нас с ним сложные, мягко говоря, отношения. Он здорово попортил мне кровь.
- Ты ему тоже, - комментарий Лешки в другой раз заставил бы меня заскрипеть зубами. Но разве можно обижаться на правду? В конце концов, временами я гордилась, что мне удалось задеть Керимова за живое и заставить его злиться.
Я виновато улыбнулась.
- Да, так и есть. Мы оба не слишком умно себя ведем. И, вероятно, сильно друг друга бесим.
Я сделала паузу, ожидая, что сейчас Керимов-младший захочет снова вклиниться в мой монолог и вставить очередное свое замечание, поразительно точно бьющее в цель - то есть по самым моим больным точкам. Но Алексей промолчал.
- В общем... у меня сложилось предвзятое впечатление о вашей семье. Я извиняюсь за это. Но...
- Тебе не за что извиняться, - в разговор вмешался Виктор Керимов. Я вздрогнула от неожиданности и залилась румянцем по самые уши, хотя, казалось бы, краснеть сильнее уже было некуда. Кажется, мужчина многое понял из нашего разговора с Лешкой.
- Тимур тоже не умеет себя вести, - с легкой улыбкой заметил Керимов. - Женщинам простительны глупости. - Виктор позволил себе короткий взгляд на жену, в этот момент сосредоточенно перебирающей вещи в дамской сумке. - Но мужчина всегда должен оставаться мужчиной. И не принимать близко к сердцу женские выходки.
- Может быть, - осторожно согласилась я, думая о том, что я знаю лишь двоих таких ребят, которые на женские заскоки смотрят сквозь пальцы. Да и то, только на мои.
На дурацкие выходки своих подружек Флейм и Ник реагируют довольно остро. Практически, так же, как Керимов на мои. Выходит, вот он чистый пример любви-нелюбви в действии. Молчат и терпят глупость только тех, кого по-настоящему любят.
- Ты хорошо разговариваешь на немецком, давно его изучаешь? - Керимов легко перевел тему в безопасное русло. Но Мария вдруг призвала нас к порядку.
- Что у вас за секреты от меня? Витя, ты прекрасно знаешь, что я ничего не понимаю из того, что вы говорите.
Я стыдливо опустила глаза. А Керимовы отец и сын рассмеялись.
- У Ксении своеобразный взгляд на поведение Тимура. Они с Лешкой немного поспорили об этом. А я решил вмешаться.
Керимова оглянулась на меня. Я невинно улыбнулась.
- Так что, Ксения, когда же ты успела выучить немецкий? - Виктор вновь вернулся к вопросу о моих познаниях в языке.
- Ходила на допкурсы в университете.
- Как Тимур, что ли? - со смешком поинтересовался Лешка. А я почувствовала раздражение. На что это он намекает?
- Тимур ходил на китайский, - возразила я.
- Да-да, - поддержала Мария Анатольевна и принялась рассказывать, как сложно было Тимуру совмещать обучению третьему языку, подработки в фирме отца и занятия спортом. Я кивала и сдержанно улыбалась. Рассказывать о собственных сложностях и непростом совмещений практически того же самого, а именно работы, фитнеса и многочисленных дополнительных курсов я не стала.
Зато Лешка опять меня подколол, тихо на немецком обозвав меня 'повторюшкой'. Мария вопросительно на него покосилась, но рассказ не прервала.
Последующие полчаса дороги прошли в беззаботных разговорах. Причем, даже Лешка, не принимая непосредственного участия, временами отличался какой-нибудь залихватской фразой. К счастью, он подкалывал не только меня.
Пацан вообще ко многим вещам относился с иронией. И доставалось от него абсолютно всем. Хотя, понятно дело, отсутствующий Тимур и я в этот раз 'страдали' больше всех.