Даже не думай!

... несколько часов. Мы ей предлагали сходить на обед, но она не стала вставать.
- Я хотела бы поговорить с Ксенией наедине. Вы не могли бы оставить нас ненадолго?... - предельно вежливо неизвестная женщина обратилась к моим соседкам.
- Да, пожалуйста, - нестройно ответили голоса. Что-то зашуршало, раздались шаги, и после хлопка двери все стихло.
Я завозилась на постели, окончательно проснувшись. Кожей я чувствовала пристальное внимание незнакомки, попросившей моих соседок выйти и теперь молчаливо наблюдающей за мной.
А если притвориться спящей, интересно, она станет меня будить?
Мысль исчезла под натиском расцветшего всеми цветами радуги желания узнать, кто же пожаловал ко мне на этот раз. Любопытство оказалось сильнее меня.
Я распахнула глаза и уставилась на миниатюрную, ухоженную женщину лет пятидесяти. Я не видела ее уже несколько лет, со времени нашего совместного с Керимовым школьного выпускного, но за прошедшие годы мать Тимура не сильно изменилась. Я без труда узнала ее, и мое сердце привычно пустилось в галоп от неприятных предчувствий.
- Здравствуй, Ксения, - сидящая на стуле возле моей постели, Керимова тепло улыбнулась, вызвав во мне непроизвольное желание так же искренне улыбнуться ей в ответ.
- Здравствуйте, - пробормотала я, запнувшись в конце фразы. К стыду своему, имя-отчество мамы Тимура давно растворилось в памяти.
- Мария Анатольевна, - догадавшись о моей забывчивости, с той же доброй улыбкой подсказала Керимова. Моя амнезия ничуть не расстроила ее.
- Да, да, Мария Анатольевна... - пробормотала я и попыталась улыбнуться. Только улыбка вышла натянутой и кривой. Проснувшаяся интуиция больно завозилась под сердцем.
- Как твое самочувствие? - не обратив внимания на мою настороженность, с неизменной улыбкой поинтересовалась у меня Мария Анатольевна.
Ни капли фальши не было в голосе женщины. Но на сказочную фею, при всей своей схожести с волшебным персонажем, Керимова не походила. Я слишком хорошо понимала, что при других обстоятельствах она даже не вспомнила бы обо мне.
- Все хорошо, - вежливо, но твердо ответила я. Надеюсь, мой тон говорит об искреннем нежелании общаться дальше.
- Не хочешь мне рассказать поподробнее? - встревоженно спросила женщина. И столько в ее лице было неподдельного желания мне помочь, что... я почти купилась.
Но...
Керимова ведь пришла ко мне вовсе не для того, чтобы расспрашивать меня здоровье.
- Мария Анатольевна, со мною все хорошо, уверяю вас, - спокойно и ничем не показывая своего раздражения, ответила я на вопрос женщины. Кажется, мне удалось удивить ее своим настроем. Впрочем, она не растерялась.
- Ну и славно! Если ты хорошо себя чувствуешь, то, значит, идешь на поправку. Я разговаривала с твоими врачами, Ксения. Тебе нужен лишь покой и отдых, и скоро ты уже сможешь вернуться в университет.
Значит, уже и с врачами поговорить успели. Обложили со всех сторон и хорошо подготовились к встрече. Похоже, Тимур все же сунул нос не в свое дело.
- Врачи мне говорят тоже самое, - вежливо ответила я, и Керимова, не теряя драгоценного времени, тут же ринулась в наступление. Даже, если мой маленький спектакль удался на славу и обманул женщину, она двигалась по заранее запланированному пути. И мое притворство лишь подстегнуло ее.
- Ксения, мы с Виктором хотели бы пригласить тебя к нам в гости. Тимур, наверняка, рассказал тебе о нашем загородном доме? Там тихо, и рядом потрясающий сосновый лес. Чудесная природа. Тебе бы пошло на пользу провести несколько дней вдали от городского шума.
Я настороженно молчала, удивляясь про себя поведению Керимовой. Она грубо, без всякого изящества пыталась мной манипулировать. Неужели, она, как и ее сын, считает меня такой дурой?
Не получив от меня никакого ответа, Керимова ободряюще мне улыбалась и продолжила щебетать.
- Мы выезжаем завтра в полдень. Всего час пути, и мы будем на месте. Виктор обещал заехать за тобой где-то около одиннадцати тридцати. Так что не опаздывай! - притворяясь, будто речь идет об обычной увеселительной поездке, Мария Анатольевна шутливо пригрозила мне пальчиком.
- Мария... - я намеренно обратилась к Керимовой по имени, наблюдая за сменой выражений на лице. Женщина, наконец, почувствовала напряжение в моем голосе. И неприкрытую угрозу.
Я крайне не люблю быть марионеткой и не позволю никому лезть без спроса в мою жизнь, принимая решения за меня или навязывая мне чужие желания.
- Вы, на самом деле, считаете, что можете прийти ко мне в больницу и поставить меня перед фактом, что я поеду с вами куда-либо? Вы уверены, что я настолько беспомощна, что, кроме вас, больше некому позаботиться обо мне? Так вот, чтобы развеять все ваши сомнения, я повторю вам то же самое, что сегодня сказала вашему сыну. Мне. Не нужна. Ваша помощь. Я выпишусь из больницы тогда, когда мне действительно станет лучше. И если это произойдет через несколько дней, значит, я подожду.
Маска радушия и искренней заботы спала с Керимовой в мгновение ока. Она подобралась на стуле, улыбнулась мне более сдержанно и, будто бы, одобрительно. На одну секунду она показалась мне похожей на Мерцалову. Расчетливая и очень умная хищница.
- Хорошо. Давай поговорим серьезно, Ксения, - голос Керимовой был спокоен.
Я вернула женщине ее холодную улыбку.
- Давай забудем о моем бесцеремонном предложении, - предложила Керимова. - Я, честно признаться, всего лишь хотела тебя проверить. Тим не очень ... лестно... отзывается о тебе. И у меня сложилось превратное впечатление о тебе и твоих поступках.
Я сжала зубы и промолчала, ожидая продолжения.
- Но я помню тебя, какой ты была в школе. И склонна полагать, что мой сын ошибается и неверно трактует твое поведение по отношению к себе. Мне нужно было убедиться, что я была права.
- Убедились? - не очень вежливо поинтересовалась я.
- Безусловно. Теперь я вижу, что то, что произошло на днях, не было спланировано заранее.
- Это мои слова натолкнули вас на эту банальную мысль? - ядовито спросила я.
Злость клокотала внутри. Все же, я была права, предположив, что родители Тимура принимают меня за угрозу для своего драгоценного сына. Сдался мне этот придурок, черт бы его побрал!
- Не только, - Мария Анатольевна позволила себе улыбнуться. И этим еще больше распалила костер моего недовольства. Наверное, у меня такая планида - на дух не выносить никого из семейки Керимовых. - Давай больше не будем возвращаться к этой теме, Ксения. Я ведь уже извинилась за то, что решила устроить тебе маленькую проверку.
Керимова мягко меня пожурила. Но я осталась по-прежнему равнодушной к ее тону.
- Можно ли считать, что теперь вы оставите меня в покое?
Мария Анатольевна покачала головой.
- Мое предложение по-прежнему в силе, Ксения. И я, уверена, если ты хорошо подумаешь, ты его примешь.
Я фыркнула и, изобразив на лице, глубокий мыслительный процесс, ответила с секундной задержкой.
- Подумала. Спасибо. Нет.
Керимова тихо рассмеялась.
- Ксения, я еще понимаю, мой сын. Он из возраста игрушек-погремушек только-только вышел. Но тебе-то к чему все эти кривляния? Я прекрасно вижу, что ты не хочешь никуда ехать с нашей семьей. Просто выслушай меня для начала. И потом примешь решение.
Я насупилась, глядя на невозмутимо сидящую передо мной женщину.
- Журналисты, которые были у тебя сегодня, это, так сказать, только первые ласточки. Ты сама знаешь, насколько они охочи до свежих сплетен. А история твоей беременности, да еще и такое запоминающееся участие моего сына в твоем спасении - для них это сущий подарок. Они так просто не оставят тебя в покое. Сегодня-завтра начнутся звонки, они придут встречать тебя из больницы, найдут твоих друзей. Поговорят с врачами и соседками по палате.
Картинка, нарисованная Керимовой, меня не обрадовала, конечно. Но кто сказал, что женщина знает наперед, что все будет именно так.
- Понимаю, что ты сомневаешься, Ксения. Трудно поверить в то, что эти люди пойдут на все, ради того, чтобы добраться до грязных подробностей чужой жизни. Но мой муж уже более пятнадцати лет преуспевающий бизнесмен. Один из самых крупных в городе. Вспомни сама, как часто пишут о нем в журналах и газетах. Думаешь, в этот раз журналистам не захочется покопаться в твоем белье и белье моей семьи?
- Мне нечего скрывать, - возразила я.
- Ну, разумеется и нам тоже! - воскликнула Керимова. - Но жить под пристальным вниманием этих пройдох - вот это самое тяжелое. Ты готова к их постоянному вмешательству в твою жизнь?
- Они быстро потеряют ко мне интерес, - я повторила то, что говорила сегодня Тиму.
- Кто знает. Но никто не может быть уверен на сто процентов.
- Вы тоже! Вы не можете знать, как будут вести себя журналисты. Может, Мерцалова уже нашла себе материал для работы поинтереснее!
- Девочка моя, - Керимова по-матерински взглянула на меня. - Я буду только рада, если так оно и произойдет. Если наши опасения не оправдаются. Но мой опыт подсказывает, что эту историю не удастся банально замять. Пусть не Виктория, но кто-нибудь обязательно будет крутиться рядом и рыть землю в поисках пикантных деталей.
- Нет, никаких деталей! У нас с Тимуром ничего нет.
- Хорошо, - Мария Анатольевна улыбнулась. - Ты хочешь рискнуть?
Я уже открыла было рот, чтобы ответить Керимовой. Сказать ей, что не собираюсь ничего менять. Но трель мобильного, хорошо мне знакомая мелодия the Offspring заставила меня вздрогнуть. Я подавилась словами.
Мать Тимура обеспокоенно взглянула на меня.
Я аккуратно нащупала рукой сотовый и с опаской взглянула на экран. Впрочем, можно было бы этого не делать. Мелодию Youre gonna Go Far, kid я собственноручно ставила на звонки одного единственного человека. Флейм... Мне звонил Флейм.
Я оглянулась на Керимову, но женщина не выглядела желающей немедленно закончить разговор и выйти из палаты, позволив мне поговорить по душам со старым другом. Она даже не подозревала о том, кто именно мне звонил.
Пока я тупо смотрела на свой трезвонящий мобильник, мелодия успела два раза пройти по кругу. Потом звонок сорвался, чтобы уже через минуту повториться вновь. Андрей горел желанием немедленно услышать мой голос... и мои объяснения...
Я выдержала не больше минуты. Собравшись с силами и зло сверкая глазами на Керимову, так не вовремя явившуюся в гости, я приняла вызов.
- Привет, Андрей! - преувеличенно бодро воскликнула я, чтобы несколько сбить с толку Флейма.
- Не надейся, - мрачно буркнул мне в ответ парень, и я несколько сникла. - С тобою все в порядке? Ты себя нормально чувствуешь?
Я улыбнулась. Андрей, даже бесконечно злясь на меня, в первую очередь переживал о моем здоровье. И в отличие от Керимовой - вполне искренне.
- Так себе, - призналась я. - Но пока держусь.
- Я так и думал. Мы с Ником скоро будем у тебя, что тебе привезти?
- Ничего-ничего! У меня все есть! - я поспешила предупредить Андрея, представляя, куда забота обо мне может завести парня. Мне вовсе не хочется стать обладательницей целого холодильника продуктов. А Флейм ведь вполне способен скупить маленький магазинчик, чтобы побаловать меня любимыми вкусностями.
- Ясно. На наш вкус, значит.
- Только без фанатизма! - я сделала последнюю попытку приструнить энтузиазм парня.
- Ага, - буркнул Андрей. - У тебя там случайно не сидит твой Керимов?
- Керимов?! - изумленно переспросила я. - С какой стати?
И только потом покосилась на мать Тимура. Глупый вопрос...
- С какой стати, говоришь? А где еще быть несостоявшемуся папаше, как не рядом с тобой?
- С чего ты это взял? - обреченно спросила я, теперь точно убеждаясь в правдивости слов Керимовой. Журналисты, твари, сработали оперативно и уже добрались до моих лучших друзей. Вряд ли бы, Дина рассказала ребятам о том, что я в больнице. Она просила меня самой им позвонить. Так что...
- Да, донесли уже, - небрежно ответил Андрей, будто речь шла о чем-то привычном.
- И ты поверил? - с грустью уточнила я у Флейма, предчувствуя, что от клейма залетевшей от Керимова подружки мне удастся отмыться с большим трудом.
Флейм вздохнул и тихонько фыркнул.
- Они были убедительны, Кси. Но мы тебе кто? Друзья или так... мимо проходили? Я, надеюсь, что какие бы глупости ты не натворила, ты сама обо всем нам расскажешь.
- Да, теперь - да... - твердо заверила я парня. С души будто груз свалился. Если Андрей с Ником мне верят, значит, все будет хорошо. Я справлюсь.
- Ну, тогда, жди через полчасика. Мы уже выезжаем.
- Жду, - обрадовано воскликнула я и отключилась.
Мария Анатольевна с милой улыбкой смотрела на меня.
- Теперь ты веришь?
Я пожала плечами.
- Верю. Журналисты быстро работают. Но это ничего не меняет, - предупредила я, когда заметила, как победная улыбка озарила лицо моей собеседницы. - Сейчас ко мне приедут друзья, и мы придумаем что делать. Если, вы говорите, что врачи почти готовы меня выписать. Я завтра же уеду за город к своим знакомым. Поверьте, мне есть у кого остановиться.
Мария Анатольевна несколько сникла, но предприняла новую попытку меня переубедить.
- Ксения, это хорошо, что у тебя есть, кому о тебе позаботиться. Но я советую тебе принять наше приглашение еще по одной причине.
Боже, когда же Керимовы оставят свои попытки решить мои проблемы за меня. Или решить свои за мой счет, что, в сущности, одно и то же.
- Тебя легко будет найти, у кого бы из знакомых ты не остановилась. Круг твоих друзей в любом случае ограничен.
Я разозлилась. Да что же это такое! Мы будто говорим с Керимовой на разных языках.
- Пусть находят! Я не боюсь разговора с ними! Все равно я отвечу им лишь правду и...
- Ты обещала Тимуру другое, - не впечатлившись моим выпадом, аккуратно заметила Мария Анатольевна.
- Я обещала молчать, - я скрипнула зубами. - Я помню.
- Когда они тебя найдут, молчать, вряд ли, выйдет. Не думала об этом?
- Я прикушу язык, - пообещала я.
Керимова рассмеялась снова.
- Детский сад. Ксения, прояви капельку благоразумия.
- Проявляю, если вы не видите. В конце концов, я просто не пущу всех любопытных на порог, - это был не самый плохой выход из ситуации.
Керимова нахмурилась и всплеснула руками, будто говоря мне 'упрямая девчонка, как же ты не понимаешь!'
- Это еще больше подстегнет их интерес. Тебе нужно, чтобы за тобой следили? У тебя сессия скоро, между прочим.
Вот это был удар ниже пояса. Про экзамены я и сама уже думала неоднократно. Но напоминать мне о них вот таким тоном, словно я, нерадивая студентка, умудрилась о них забыть!
- Сессия - это мои проблемы, а не ваши. Вы пришли ко мне, притворяясь заботливой мамочкой. И вы все это время взываете к моему разуму. 'Ах, Ксения, лучше сделать так. Тебе безопаснее уехать с нами'. Вам-то какое дело, что от меня не отстанут, что мне будут задавать вопросы?! Почему вы сразу не скажете правду? Не скажете, что вы беспокоитесь о репутации своей семьи, например. Хотя, на мой взгляд, в наше время это кажется глупым. Но... почему вы все время мне лжете, прикрываясь благими намерениями и заботой обо мне?! Ведь это не так.
Керимова опустила голову, щеки ее пылали. Моя речь задела ее.
Несколько мгновений мы молчали. Я пыталась отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.
- Ты не совсем права, Ксения, - натянуто улыбаясь, ответила мне Мария Анатольевна. - Я забочусь, в первую очередь, о своем сыне. Не спорю. Но когда я предлагала тебе свою помощь, была уверена, что тебе все равно, по каким причинам я так поступаю. От чего именно оберегаю Тима.
- Вы могли бы просто меня попросить! - воскликнула я, все еще злясь на женщину.
- Я прошу тебя сейчас. Это что-то изменит?
Керимова выпрямилась на стуле и чуть-чуть подалась вперед, пристально глядя мне в глаза. Я нервно сглотнула, вдруг осознав, что угодила в ловушку. Я так настаивала на том, чтобы Керимова сказала мне правду, что не подумала о том, что буду с ней делать...
- Тимур помог мне в универе. А сейчас, вероятно, моя очередь отдавать ему долг. Вы ведь это пытаетесь сказать? - я нервно дернулась на постели.
Женщина лишь пожала плечами.
- Не переиначивай мои слова. Я просто прощу тебя принять мое приглашение.
- И это действительно что-то решит? Мой отъезд с вами? Что изменится за несколько дней?
- Я разберусь с журналистами, - спокойно пообещала Керимова, отчего-то решив, что мои сомнения так просто развеять.
- Но почему вы не можете сделать это прямо сейчас? - я скептически скривилась. История с репортерами казалась фальшивой. Если бы не звонок Флейма, я бы ни за что не поверила, что до меня и Тимура кому-то есть дело.
- Это не так просто, - нахмурившись отозвалась Мария. А я покачала головой, мысленно повторяя 'не верю'. Что такого она сделает через два или три дня, чего нельзя сделать сейчас?
- Вы... - я запнулась, так и не закончив фразы. Что толку, если я скажу, что Керимова врет? У меня нет ни доказательств, ни желания ловить ее на лжи. У меня нет желания куда-то с ней ехать. И нет желания помогать Тиму. Но...
- И после этого вы ничего не будете требовать от меня? Не будете больше ни о чем просить?
- Нет. Обещаю, - так же ровно отозвалась Мария, словно знала и мой ответ, и то, что случится через неделю.
- Хорошо, - нахмурившись, пробормотала я. Интуиция кричала, что я совершаю ошибку. Но Керимова по-прежнему смотрела на меня умоляюще. И я чуть увереннее повторила. - Я поеду с вами.
Мария молча кивнула, позволив себе небольшую улыбку.
- Я не буду спрашивать, что вы задумали. Почему вам нужно, чтобы я поехала вместе с вами... Вы все равно не скажете мне правды или, что еще хуже, вновь придумаете что-нибудь.
Женщина виновато улыбнулась.
- Я буду готова завтра к одиннадцати тридцати. Если вы решите проблему с врачами. И договоритесь, чтобы меня выписали.
- Да. Я сейчас займусь этим, - пообещала мне Керимова.
Я вздохнула. И отвела глаза, бессильно откидываясь на подушку. Разговор с матерью Тимура здорово меня утомил.
- Спасибо тебе, - сердечно поблагодарила меня Мария Анатольевна, на мгновение замирая у распахнутой двери. В этот раз она была искренней.
- Я пока ничего не сделала для вас, - прохладно ответила я, теша себя надеждой, что случится что-то еще, отчего завтрашняя поездка не состоится.
- Ты пообещала, это уже не мало.
Керимова улыбнулась в последний раз и скрылась в коридоре.

***

- Здравствуй, Кси, - шепот друга разнесся по палате, и от неожиданности я подскочила на кровати, с трудом разлепляя тяжелые веки.
Вроде, только что прилегла нанесколько минут, чтобы снять усталость, навалившуюся после разговора с Керимовой. А оказалось - прошло уже больше часа. Время близится к семи...
Я отвела взгляд от небольшого будильника, скромно устроившегося на краю тумбочки, и сонно уставилась на Андрея. Он настороженно наблюдал за мной через щель едва-едва приоткрытой двери. За его спиной в нерешительности замер улыбающийся Ник.
- Привет, - мой голос был хриплым спросонья.
Я махнула ребятам рукой, приглашая их зайти, наконец, внутрь.
Андрей тяжело вздохнул, скорчил жуткую гримасу, будто перед прыжком в ледяную воду. И, наконец, аккуратно приоткрыл дверь. Как два огромных кота, они с Ником бесшумно скользнули в комнату и напряженно застыли у самого порога.
Я вопросительно выгнула бровь. Ребята до этих пор стеснительностью не отличались. Но, видимо, обстановка 'женского отделения' подействовала на безбашенных балагуров удручающе.
- Эй, ну, вы что? - позвала я мальчишек. И Ник первым пришел в себя.
Как всегда, жизнерадостный и неизвестно чем именно до жути довольный, парень улыбнулся и подобрался ко мне поближе. Наклонился, сжав в богатырских объятиях, и потерся щекой о мою макушку.
- Ксень, ты как? - с легкой тревогой в голосе спросил Никита. И мне сразу захотелось напроситься на ответную ласку, прижаться к сильному плечу и закрыть глаза. Хоть на секунду.
Почему я так боялась поговорить с друзьями? Почему не сказала им раньше. Ни о беременности, ни о моем... выкидыше? Столько всего в моей жизни могло бы сложиться иначе. Все это время, пока я упрямо избегала разговоров с Андреем и Ником, мне очень не хватало их советов, поддержки, заботы и исходящего от них тепла...
Что же я натворила...
Я скрыла грустную улыбку, чтобы не расстраивать ребят раскисшим видом.
- Спасибо, Ник! Мне уже лучше, - по возможности бодро уверила я своего друга, почти не покривив душой.
Мне, и правда, стало капельку легче. Клещи тревоги и боли, сжавшие сердце, не отпускали ни на мгновение. Но в присутствии ребят о своих проблемах не хотелось думать.
Андрей, небрежно облокотившийся на спинку кровати, услышав мой ответ, только хмыкнул. Не поверил.
Дурачась, я показала парню язык, и Флейм, моментально скопировав выражение моего лица, оскалился в подобии улыбки. Кривляется, зараза.
- Андрюха, не порть всем настроение. Ксеньчик в порядке. Так чего киснуть? - задорно спросил у друга Никита. Брюнет с озорным взглядом был потрясающим оптимистом.
- Как же. В порядке она... Ты слепой, что ли? - мрачно возразил ему Флейм. - Она же бледная, как смерть. Один нос да глаза остались. Тебя не кормят тут, что ли? - это уже мне вопрос.
- Кормят, - вяло отмахнулась я от Андрея. - Что ты все нагнетаешь? Как побледнела, так и загорю. Ничего страшного.
- Я тебе как-нибудь по заднице за такой пофигизм надаю!
- Можно подумать, ни разу меня даже пальцем не тронул, - я вновь показала парню язык. - Вечно меня учишь жизни.
- А ты, можно подумать, против?! - притворно изумился Флейм. Эту тему мы обсуждали уже не один раз.
- Не-а. Совсем не против! - с улыбкой ответила я, глядя на немного раздраженного друга.
- Вот так бы сразу и сказала, малявка, - подвел итог, как отрезал, Андрей. Он всегда, сколько его знаю, был обстоятельным и категоричным.
- Фррр, - я, как капризный ребенок, надула губы. - Па-адумаешь, тоже мне, ба-альшой мальчик нашелся.
- Цыц! - пригрозил мне Флейм.
В это время Ник, давно привыкший к нашим постоянным перепалкам с Андреем, невозмутимо разглядывал мою палату, соседок и скудные гостинцы на моей тумбочке.
Видно, именно небольшое количество моих стратегических запасов, заставило парня вмешаться в наш разговор с Флеймом.
- М-да уж, Ксень. Как ты тут питаешься вообще? - парень скривился, обнаружив на маленькой тарелке сиротливо лежащую баранку. Она осталась еще после вчерашнего полдника. Последние дни еда вообще не лезла мне в горло.
Флейм проследил за взглядом друга, встревожено посмотрел на меня и моментально вспомнил о двух сумках, притулившихся без дела у моей постели.
Через минуту на свет из многочисленных пакетов были извлечены бананы, апельсины и яблоки. На углу тумбочки, так как свободного места больше не осталось, пристроили лоток клубники. Божественный аромат поплыл по комнате.
Ммм.. Недолго думая, я цапнула из коробки самую крупную ягоду и мгновенно впилась зубами в ее сочный бок. Флейм в ужасе округлил глаза, выхватил вожделенный лоток у меня из-под носа и убрал подальше. Дотянуться не получилось.
- Ты спятила совсем? Она немытая! - воскликнул парень, мягко отстраняясь от меня.
Я философски пожала плечами, не прекращая попыток добраться до любимого лакомства, один вид которого мгновенно пробудил мой аппетит.
- Ну, несколько штучек-то можно...
- Нельзя, конечно! Ее сначала мыть надо.
Андрей, наконец, догадался подняться с моей постели и отойти от меня на приличное расстояние. Клубника уплыла вместе с ним. Мне осталось лишь проводить ее голодным взглядом, но разжалобить Флейма несчастным видом у меня не вышло.
- Какой-то ты сегодня строгий, Андрюха. Отдай Ксюхе клубнику, - попытался вмешаться Ник. Но его просьба осталась без внимания.
- Обойдется. Помоет, тогда и будет есть, - Флейм был непреклонен. Я обиделась и гордо вскинула подбородок, сложив под грудью руки.
- Маленькая злюка, - Андрей показал мне язык. - Я о тебе забочусь.
- Это называется репрессии. Заботой тут и не пахнет.
- Ну, и дура, - беззлобно и совсем не обидно ответил Флейм.
Вечно он так. Последнее слово обязательно должно остаться за ним.
- Сам дурак!
- А вот и не подеретесь, - Ник решительно вмешался в нашу с Андреем увлекательную перепалку.
- Не подеремся, - согласилась я, задумчиво глядя на Флейма.
После слов друга, Андрей в один миг растерял весь детский задор. Улыбка еще теплилась на его лице, но глаза уже были серьезны. Шутки кончились.
- Тебе нельзя спускаться во двор? - поинтересовался Андрей. И я задумалась на мгновение, прикидывая, стоит ли так рисковать.
- Наверное, можно, - осторожно ответила я и начала выбираться из постели. Но друзья заметили, что я не слишком уверена в собственных силах.
- Не выдумывай, - ту же устало остановил меня Андрей и покачал головой. - Не сейчас, значит.
- Но я обещала все вам рассказать! Лучше сейчас, чем...
- Выпишешься, и поговорим потом, - Ник поддержал Флейма. - Ты же не передумаешь с нами разговаривать через пару дней?
- Конечно, нет.
- Тогда договорились, - Андрей ободряюще мне улыбнулся.
А я расстроилась. Мне бы стоило сейчас признаться ребятам, что уже завтра я выписываюсь из больницы и что проведу все выходные с семьей Тимура.
Но язык не поворачивался вывалить на друзей такую новость без подготовки. Тут не обойдешься простыми 'так надо'. У ребят появится еще больше вопросов, я знаю. И ведь обязательно Флейм захочет меня отговорить...
С другой стороны, если я сейчас промолчу, друзья обидятся. И будут правы. Нужно хотя бы сделать попытку что-то объяснить им. Передовой опыт общения при свидетелях, испытанный нами с Тимуром сегодня днем, сойдет вполне и в этот раз.
Для моей задумки мог сгодиться только один единственный язык. Андрей и Никита, кроме английского, в школе учили еще и немецкий. Английский категорически нельзя было использовать. 'Инглиш' сейчас не знает разве последний дурак. А мои соседки на дур совсем не похожи, так что...
Мне остается только тряхнуть стариной (я не садилась за учебники около двух лет) и припомнить немецкий.
Этот язык был третьим и по программе нашего курса необязательным для изучения. Он давался мне куда сложнее, чем английский с французским. И я сто раз ругала себя за то, что выбрала именно его.
Но в то время Керимов активно посещал курсы итальянского (и, таким образом, итальянский я ни за что бы изучать не стала. Для изучения предлагался еще и китайский, но... Черт, лучше уж немецкий, честное слово!)
В общем, немецким худо-бедно я овладела.
- Sprechen wir Deutsch? (прим. Автора: Ок, если мы поговорим на немецком?) - предложила я, строя невинную рожицу.
- Es ist ok, - с хитрой улыбкой ответил Ник и понимающе улыбнулся.
Андрей в свою очередь скосил один глаз на фыркнувшую Катю. Кажется, она даже что-то пробормотала себе под нос.
- Emmm... Ребята, я не могу сейчас объяснить всего, но, пожалуйста, поверьте мне. Со мной все в порядке. У меня нет романа с Керимовым. И тот бред, что рассказывают журналисты, не стоит ломанного гроша. Понимаете?
- Was? Wiederholen Sie bitte... (Что? Повтори, плиз), - пробормотал Андрей.
А Ник разочаровано вздохнул. Похоже, не выйдет.
Немецкий, который ребята учили в школе и старались не забывать, временами во все горло крича песни любимой 'rammstein', почти выветрился из их памяти.
Мои вторая и третья попытки упростить до предела свою речь и таки объясниться, ничего не изменили. Ребята морщили лбы, усиленно следя за моей артикуляцией и прислушиваясь к словам, но все было бесполезно. Они меня не понимали.
Ник попытался задать мне пару вопросов, он даже вспомнил десяток отдельных слов из своего скудного школьного словаря. Но и тут мы потерпели полное фиаско. Я тоже не смогла разобрать, что у меня хочет выяснить парень.
Расстроенные неудачей, мы замолчали ненадолго и вскоре совсем свернули наш разговор.
Я попрощалась с ребятами, так и не встав с постели. Друзья обняли меня напоследок и попросили звонить. Я обещала.
Но, обещая, я не догадывалась о том, что в ближайшие дни у меня не будет времени, чтобы набрать даже короткую смс.
Керимова сдержала слово.