3. Ким Гювин / Хан Юджин
С того дня Юджин всё так же общался с Гювином, пока последний старательно пытался вспомнить события ужасного воскресенья. Но никто не заметил, как время веселой пятницы настало. И в этот момент мир Ким Гювина перевернулся.
Всё началось ранним утром, когда студентам во время пары пришло сообщение, которое просто было похоже на массовую рассылку. Но содержание...
Статья выглядела действительно серьезно, если бы не её содержание, главным смыслом которого было: "У Хан Юджина маленькая морковка."
Ну что за глупые шалости? Можно было бы предположить, что это какой-то пранк в честь дня рождения. Но Юджин станет старше лишь весной, а сейчас осень. Вряд ли кто-то шутит заранее.
– Что за черт? – наконец не выдерживает Гювин и срывается к второкурсникам. Кажется, они в аудитории на втором этаже, но Юджина там не оказывается.
Ким пытается расспросить одногруппников Хана, но те так увлечены своими телефонами и перемыванием косточек Юджина, что он просто сдается. В голове всплывает адрес дома младшего, куда теперь спешит Гювин.
"С чего я вообще решил, что должен что-то сделать? Типо увидеть его? И что дальше?" – эти вопросы всплыли на поверхность лишь на 10 этаже, когда дверной звонок уже был нажат. Как же Гювин сейчас ненавидел свою поспешность и ту случайность у подъезда, которая показалась ему знаком судьбы. Просто жилец, который выходил из подъезда. Просто открытая дверь, в которую проскользнул Ким. Теперь эта идея не так ярко блестела в его голове. И что он ему скажет? Мне жаль, что пошли такие слухи, хочешь поищем их источник вместе?
– Привет, ты мне сразу понравился, а теперь ещё выяснилось что у тебя маленькая морковка, не хочешь переспать? – в это момент дверь распахнулась. Это было сказано шепотом, но кто же знал...
Юджин всё это время стоял возле двери.
Первые секунды он не дышал. Но не смог удержаться и распахнул дверь.
– Давай! – этот громкий ответ разнёсся эхом по подъезду, а Ким Гювин был притянут за воротник рубашки в квартиру. "Берлога," – как он назвал её в тот единственный раз, когда был у Хана дома. Тот раз, после их поцелуя.
"Расскажу всё позже. Или в процессе," – так про себя решил Юджин, стягивая с Гювина одежду и закрывая дверь на замок.
Тело старшего напоминало горячую лаву, которая манила Юджина согрешить. Руки, исчерченные синими венами, и глаза, манящие в пропасть. Это был Ким Гювин, который предстал перед разгоряченным взглядом Хан Юджин. Хотя нет, теперь он был младшеньким Кима. Послушным, ласковым, но не менее горячим.
Старший со стоном приземлился на кровать, ведь его член был полностью захвачен ртом младшего:
– Стой, подожди, ты... – не успел он закончить, как снизу послышалось мычание, а член Кима погрузился ещё глубже, в самую глотку младшего, – Ох...
Они больше не говорили. По крайней мере первые три захода. Если перед первым разом Гювин хотел помереть от стыда и отчаяния, увидев настоящий размер мужества Юджина, то потом изо рта не могло вырваться ни единого членораздельного слова.
Юджин и его маленькая морковка.
Ха-ха-ха.
Это была чья-то ужасная шутка, которая больше напоминала черный юмор. В конце анекдота Гювина ожидала смерть от "маленькой" морковки Хана.
Спасибо смазке, которая так развратно хлюпала между ног старшего, но так хорошо помогала не разорваться на части.
Лишь после заката солнца, лёжа в чистой постели с чистыми мыслями, Гювин узнал всё до мельчайших подробностей.
– Я пошел в школу на год раньше, так что у нас разница в три года, – начал рассказывать Юджин, одновременно поглаживая голову Гювина.
– Стоп, я старше тебя на 3 года... – Гювин поворачивается лицом к Хану, берет его за щёчки и продолжает тем голосом, который обычно используют незнакомцы, увидев милого ребенка на улице, – Да ты действительно малы-ы-ыш!
Юджин смеётся, но не пытается выбраться из теплого капкана рук.
– Я люблю тебя, – шепчет младший и целует. Долго, словно пытаясь этой паузой доказать, несколько сильна его любовь, – Ты мне сразу понравился. С первого дня в университете. Но тогда я был первокурсников, а ты... Казался звездой с неба. Или по крайней мере всеобщим айдолом. Ты такой общительный, а я не мог похвастаться такой чертой. И тот раз возле картинной галереи... Словно это было шоу о свиданиях со звёздами. Кажется я веду себя странно, когда смущаюсь...
Он замолкает, а Гювин удивлённо смотрит на него:
– Нет, ты ведёшь себя совершенно не странно. Скорее я напоминал себе сталкера, когда стоял под твоей дверью, репетируя, что сказать. Но то, как ты поцеловал меня, – он прикрыл глаза, словно это воспоминание могло прокрутиться перед глазами.
– Это был наш не первый поцелуй, – хихикает Юджин, забираясь под одеяло, пряча лицо от смущения, – Тогда в клубе... В воскресенье. Ты позвонил мне, но твой телефон сел прежде, чем ты успел объяснить всю ситуацию. Я тогда так испугался, может поэтому украл тот поцелуй у тебя. Ну а на утро... Как ты уже помнишь (вернее не помнишь), ты всё забыл. Тогда я решил промолчать, потому что эта попросту казалось сном. Единственной фантазией, которая сумела воплотиться в жизнь. А теперь...
– Боже, какой же ты милый! – Гювин убирает одеяло с лица Хана и приближается к губам, – Я тоже тебя люблю!
– Мы должны ещё раз сходить в картиную картинную. Только на этот раз на настоящее свидание.