2. Ким Гювин
– Тебя плохо слышно! – парень чуть ли не кричит, но по сравнению с окружающей музыкой это напоминает скорее шепот.
– Я говорю, что тебе стоит позвать своего дружка со второго курса! – одногруппник Гювина наклоняется ближе к уху парня и чуть тише продолжает, – Нам не хватает нескольких людей, чтобы выпивка была со скидкой!
"Почему именно Хан Юджина?" – думает, но не успевает спросить, Гювин, как его одногруппник направляется к следующему человеку, видимо для той же цели.
В клубе действительно была подобная акция, поэтому Ким всё же решает позвонить "своему дружку".
Единственное более тихое место нашлось в туалете. Лишь низко висящие люстры легонько покачивались из стороны в сторону. Но это было скорее под действием ветра, залетающего в открытое окно, а не от басов, давящих на уши даже здесь.
Руки парня подрагивали. Это происходило часто в последнее время, хотя он пытался не задумываться над причиной. А она была. Единственная и маленькая, как младшенький Кима. Но делать более глубокие предположения парень боялся.
– Привет! – Гювин кричит в трубку так, словно всё ещё находится в центре танцпола, а музыка бьёт по его ушам. Спустя несколько секунд он говорит уже гораздо тише, – Привет, милашка.
– М..? – отвечает ему хриплый голос Юджина, – Ким Гювин?
– Я. Приезжай в клуб ***! Скорее...– не успевает закончить Ким, как его телефон издает предсмертный звук и отключается, – Черт, как не вовремя!
Наверное милашка спал, а он его разбудил.
Гювин скатывается по стеночке, превращаясь в уставшую жижу, которой срочно нужен отдых. Настроение резко портится.
"Он не приедет," – думает парень, закрывая глаза.
Почему-то он лишь сейчас осознал это острое желание увидеть Юджина. Кажется его глаза закрылись, и он погрузился в сон.
Но вот очнулся Ким от ужасного зуда. Это его задница превратилась в одну большую пульсирующую точку из-за твердого пола уборной, а плечи кто-то тряс, создавая такое ненужное трение задницы об пол, что Гювин не выдержал и замычал. Лишь когда в уши поступил этот звук, парень понял, что это было слишком похоже на стон и открыл глаза.
Перед ним было серьёзное лицо Юджина, а его глаза изучали Кима с головы до ног. Кажется, он искал что-то, но успокоился не найдя этого.
– Ты как? – спросил Хан, беря лицо Кима в свои руки.
– У меня сел телефон, – выдавливает из себя Гювин, словно пытаясь оправдаться, – Прости, пожалуйста. Я не думал, что ты...
Приедешь сюда или будешь переживать насчёт моего незаконченного предложения.
Юджин притягивает лицо Гювина ещё ближе и выдыхает:
– Бо-оже...
Младший Кима притягивает его совсем вплотную и целует. Хотя это трудно было назвать поцелуем (по скромным меркам Гювина). Казалось, что его просто наказывают. Даже если это наказание было сладким, как мед и одновременно жгучим, как перец чили.
Рука Кима танется к плечам Хана, пытаясь его оттолкнуть, но встречает соперника в виде руки младшего. Она же, словно змея, ловко захватывает обе руки четверокурсника, а вторая сжимает подбородок крепче, даря невообразимое удовольствие.
Надо сказать, что от таких действий младшего, такого напора, Ким Гювин не на шутку возбудился. Он много раз представлял свой поцелуй, но тот факт, что объектом его возбуждения окажется малыш... Всё же два года разницы, но это разница чувствуется не только в возрасте, но и в силе. При чем не в пользу Гювина. Хоть он и старше. Словно весы вселенной наделили его возрастом, но для равновесия отдали все силы Юджину. Иначе почему он растекся под ним в лужицу, стоило проявить младшему немного напора?
Кажется, язык Хана стал похожим на бесконечный леденец, который обладал не только вкусом, но и был наделён ловкостью и изворотливостью змеи. Губы Кима распухли, а язык отказывался покидать столь уютный домик, словно ему там делали массаж. Настолько приятный и полноценный, что клиент согласился купить бесконечный абонемент. Руки клиента-пациента были заняты, поэтому он не смог поставить роспись для подтверждения столь выгодного договора.
Но Ким Гювин сам не заметил, как провалился в сон, хотя он этому старательно сопротивлялся. Закрытые глаза и расслабленное тело сами за него решили, как стоит поступить, не обговорив всё с сознанием.
Сквозь сон парень почувствовал, что его больная пятая точка наконец отлепилась от пола, а самого парня куда-то понесли. Было удивительно, что его – Ким Гювина – кто-то смог так легко поднять и нести на себе (кажется даже не уставая). Словно принцессу-пёрышко, он лишь легонько покачивался в этих сильных руках, но не падал, ведь его так крепко держали. Что за странное чувство надёжности? Или всё это можно отнести ко сну?
***
Кто я? Где я? Что за бред творился вчера, раз сегодня я ничего не помню?
Парень проснулся в незнакомом месте и не был в состоянии вспомнить весь вчерашний вечер. Первый вопрос был преувеличен, но все остальные – вполне реальные и важные вопросы, ответ для которых нужно было найти как можно скорее.
Из окна, висящего почему-то наверху, становилось понятно: сейчас день. На стенах (а может и потолке) бегали солнечные зайчики. Но создавалось ощущение, словно парень находится в берлоге. Наверное странно чувствовать себя уютно в такой обстановке, но он чувствовал. Даже не знаю, кто хозяин этого места.
– Ты проснулся? – в берлогу входит Юджин, а Гювин наконец принимает сидячее положение.
– Малыш, так это ты меня принес сюда, – радостно выдыхает парень и тянет свои руки к Хану, пытаясь обнять того. Но парень уворачивается и садится на стул, стоящий возле стены (достаточно далеко, чтобы Гювин не смог до него дотянуться и обнять), – Вчера что-то произошло?
– Ты ничего не помнишь? – лицо Хана приобрело странное выражение, из-за чего старший почувствовал, что реально что-то натворил.
– Я что-то натворил? – сразу же вырвалось у Гювина, а Юджин устало потёр глаза.
– Нет, если ты этого не помнишь, – он как-то слишком уж легко пожал плечами, – Можешь пока освежиться, вон там ванная комната, а потом спускайся завтракать. На пары мы уже опоздали.
Гювин виновато склонил голову. Вот дёрнул же его черт пить именно в воскресенье. Думал о своей выдержке. Ага, конечно. Он не помнил о количестве выпитого алкоголя, но его явно хватило, чтобы свалить его.