Когда завянет сирень

- Пацаны, скидываемся на сухарики по пятнадцать моры! - Гэнта протягивает ладошку в ожидании монеток.

- Так они стоят тридцать восемь.

- Ага, но вы же ссытесь покупать. Это моя доля, - отвечает Акире и потряхивает рукой.

Я достаю из рюкзака деньги, отдаю другу. Гэнта самый смелый из нас, остальные второклассники уважают его, хотя до меня так и не дошло, когда это началось. И по росту он обгоняет меня с Мамору.

Втроём прослеживаем, как Гэнта подходит к окну ларька и уже через минуту победно идёт обратно, размахивая большой пачкой сухарей. Всухомятку вполне вкусно, учитывая, что газировка нам не по карману.

Мы вприпрыжку бежим по дороге, усыпанной пухом тополя и солнечными лучами. Мамору кричит: «Кто последний - тот лох», все начинают смеяться и пытаться обогнать друг друга. Заворачиваем во двор пятиэтажек, виднеется стадион. На уроках физкультуры мы иногда ходим заниматься сюда. Небольшой пагорб пересекаем с усилием и чуть ли не ползём вверх, хотя лестница для обычных людей есть ближе к концу у дороги подъездов. Первым у ржавеющего забора и столов для настольного тенниса оказывается Акира, потом Гэнта. С Мамору на пару получаем щелбаны и звания лохов.

Не знаю, что за дерево давно стало нашей базой, но оно мне нравится. Залезть наверх можно с помощью забора, стоящего почти впритык. И больших веток хватает для нас всех. В центр кладём открытую пачку сухариков.

- С крабом реально самые вкусные, - говорю своё мнение, закидывая в рот сразу пару штук.

Сухарики мы начали покупать после школы совсем недавно, потому что ни у меня, ни у мальчиков не было карманных денег. Выпрашивание того стоило, главное потом избавиться от запаха. Родители дают на булочки в столовой, которые мы так никогда и не пробовали.

- А я говорил, что их сразу надо было брать! С салями на прошлой неделе вообще фигня были, - Гэнта складывает руки на груди, всем видом пытаясь доказать то, что его мнение надо учитывать сразу же.

- Та ладно вам, а мне все вкусы нравятся, - Мамору довольно жуёт.

- Блин, прикиньте, я вчера по телеку то самое увидел!

- Чего-о-о?! На каком канале?

Я недоумённо вслушиваюсь в разговор. «То самое» - это что? От реакци Мамору, чуть не свалившегося от удивления, могу предположить, что Акире повезло увидеть что-то стоящее. Мама разрешает смотреть только мультики, да я и сам не против. Вот вчера такая классная серия была...

- Я не знаю, не успел рассмотреть. Там на весь экран голая женщина была, - Акира разводит руками, уточняя, насколько экран был занят ею. - А потом папа вырубил и сказал мне такое больше не смотреть, типа я ещё маленький.

- Я тоже как-то такое видел. А вы вообще знаете, что такое, - Гэнта улыбается и чуть тише произносит: - секс?

- Нет, - я мотаю головой.

- Так ты вообще двойной лох. Короче, это когда мужик с помощью этого, - он указывает на свои штаны, - эм.. ну того самого женщину. А потом могут появиться дети.

- А как же аист или капуста? - Мамору выглядит разочарованным.

- Это всё враки.

Доделав уроки и поужинав, я как обычно сажусь перед телевизором на повтор утренней серии мультика, которую пропускаю из-за школы. За окном сумерки, папа в мастерской, а мама ещё на работе. Щупаю пульт в руках, не решаясь переключить канал. Экран пестрит цветами и яркими героями со звонкими голосами, от которых не могу отвести глаз. Но сегодняшний разговор с друзьями не вылезает из головы. Я не хочу быть ничего не знающим лохом. Нажимаю на кнопку следующего канала, затем ещё и ещё. Решаюсь выключить звук, в гостиной становится до жути тихо и страшно. Не от темноты сердце начинает биться так быстро, а от нарастающего любопытства с опасением, что меня поймают на этом так же, как Акиру.

Через десятки попыток найти нужный канал, я с испугом подпрыгиваю на диване, когда на экране появляются голые люди. Оно, я нашёл! Залипаю на то, как женщина открывает рот, и для меня она теперь похожа на рыбу. По впечатлениям я смотрю немое кино. Но если включу звук, то не услышу, как кто-то идёт. Мужчина стоит сзади и делает непонятные движения, женщина тоже так двигается. Их лица красные и потные, будто они только что бегали. Картинка сменяется, женщина теперь прыгает, а ещё трогает свою грудь. Её глаза закатываются. Мне становится противно от такого. Чем дольше я смотрю на это, тем больше мне кажется это странным и неприятным. Кому вообще может нравиться так двигаться голышом? Ещё и такие гримасы показывать... Не верю, что мама с папой занимались этим. Акира с таким восхищением описывал голую женщину, а на деле всё не так круто. Ужасно. Переключаю обратно на мультики.

***

Просыпаться мне не хочется. А может, я и не спал этой ночью вовсе. Тело ломит, постоянно затекает, сколько бы я не переворачивался на этой скрипучей кровати. Со вчерашнего дня я ничего не делаю, кроме как лежу. Глаза болят, даже если закрывать их, дабы не видеть эти гнусные «пейзажи» стен, потолка и окна, за которым видно голубое небо и проносящиеся медленно облака. Я не хочу разговаривать. Моя социальная батарейка разрядилась, не успев использовать даже процент заряда. Наверняка она бракованная. Нет, скорее, только я виноват во всём, что происходит со мной.

Услышав стук в дверь, зарываюсь в одеяло сильнее, так, чтобы начало не хватать воздуха. Прячусь. Хэйдзо не было со вчера, поэтому не уверен, до меня ли сейчас пытаются достучаться. Проходит какое-то время, за которое из звуков - моё звенящее в ушах сердцебиение и тяжёлое дыхание. Выныриваю наружу и втягиваю носом кислород. Настойчивый гость врывается, заставая меня врасплох.

- Ой, утречка. Ты собрался? Мы должны были выйти минут семь назад.

Горо, видимо, проходит в центр комнаты, так его голос заставляет мою голову раскалываться ещё больше. Не смотрю на него, занятый изучением надоевшей стены.

- Я заболел. Иди без меня, - всё, на что хватает моих сил. Говорить вдруг становится так тяжело, каждая буква, доносящаяся из гортани, режет глотку.

- Оу, уверен? Из-за этого ты вчера таким убитым был?

Не могу ответить. Не хочу. У меня нет никакого желания говорить о случившемся. Я устал быть вечно брошенным, преданным, чьим-то мальчиком на побегушках и шутом, тряпкой, в которую можно поплакать. Лучше вечно быть одиноким, чем раненным самыми близкими людьми. Но больше всего я ненавижу себя за эти чувства, которые даже не могу выразить и объяснить.

- Если нужна помощь, то ты говори. Лучше спи, это будет лучшим лекарством. Не буду тревожить и пропуски тебе не поставлю.

Горо добрый. Мы знакомы всего ничего, а он точно чувствует, когда надо просто оставить меня. Оставить... Рано или поздно он тоже перестанет со мной общаться.

В полусонном бреду я вижу море. Своё любимое. Иногда шумное, иногда бескрайне тихое и спокойное. Раствориться в нём было бы прекрасно, стать частью волшебных лазурных волн, поплыть куда-нибудь далеко, где нет ни людей, ни проблем.

- Проёбываешь пары?

Чайки так не кричат. В плече чувствуется щипок, резко открываю глаза. Хэйдзо нависает надо мной, его привычные цепочки и кулоны на шее чуть ли не бьют меня по лицу.

Киваю, но он отставать не собирается. От него несёт сигаретами, сладким и на контрасте хорошим парфюмом. Пытаюсь увеличить дистанцию, хотя бы так, чтобы этот удушающий запах дряни не раздражал мои бедные рецепторы.

- Прилежный Кадзуха портится, а это не моя заслуга! - говорит, словно в планах было что-то плохое на меня. Его слова навевают неприятные воспоминания о Гэнте и остальных. Становится всё отвратнее.

Моя реакция, а именно никакая, не удовлетворяет его. Хэйдзо начинает щекотать меня.

- Чего-о-о ты такой овощ, а?

Атаки на меня не действуют, я не боюсь. Брыкаюсь, однако толку от этого ноль.

- Ты язык прикусил или как?

На щёки ложатся его горячие руки, на секунду встречаемся взглядами - его зелёные уставшие глаза озорные, несмотря ни на что. И меня пробирает дрожь, ибо вижу в них что-то серьёзное. Вместо ярких чайных листьев цвет его глаз теперь больше напоминает туманный тёмный хвойный лес. Его кадык вздрагивает, у меня внутри растекается что-то непонятное. Мозг отключается, и я не могу сделать ничего, кроме как беспомощно наблюдать за таким же остолбеневшим соседом, пока его руки едва поглаживают моё лицо. Будет странным представить вместо Хэйдзо Томато? Если бы мы были друзьями в реальности, позволил бы я ему такую близость с собой? Думаю, нет. Для парней это странно, ему точно будет неприятно.

Я... Не знаю, что делать в подобных ситуациях. Веки сами опускаются, чернота настигает быстро, но от неё не становится легче. Может, в параллельной вселенной тяжесть на бёдрах совсем от другого человека. Была бы возможность поменяться со своим клоном из далёкой вселенной, я отдал бы за секунду с Томато всё. Чувствую попытки открыть мой рот и действительно убедиться в наличии языка там. Распахиваю глаза, бордовые пряди принадлежат никому иначе, как Хэйдзо.

- Он на месте, - перехватываю его руки, убираю их от себя подальше. Лучше вести себя так, будто ничего только что не было, будто я не думал ничего странного. Хэйдзо часто так лезет ко мне. - Я болею, так что держись подальше.

- Мне сделать вид, что я поверил? - он склоняет голову набок, улыбается краешком губ. - Пойдём, - поднимается, затем скидывает с меня одеяло. Этот его приём уже начинает раздражать. Хэйдзо тянет за руки, заставляя встать.

- Я никуда не пойду, - хочу снова упасть на кровать, однако он крепко вцепляется в моё плечо.

- Тебе нужно провериться, не хочу жить с зомби. Знаю я одно крутое местечко!

Нет, нет... Только не какой-нибудь клуб.

Выйдя из общежития, проклинаю этот день. Пройдя пару улиц, проклинаю себя. А оказавшись в парке у шаурмичной, всё оказывается не так плохо.

- Парк - последнее, что я мог ожидать, - искренне недоумеваю, параллельно благодаря за протянутую еду.

- Ты думал, что я поведу тебя тусить? - Хэйдзо садится рядом, откидывается на спинку скамейки. Осеннее солнце всё ещё греет и ощущается намного приятнее, чем если смотреть на него через окно.

- Ну... Да.

- Тебе же клубы не нравятся, - пожимает плечами. Это вызывает у меня нервную улыбку. Вот-вот задёргается глаз. Разве когда-то учитывали мои предпочтения? - По тебе это видно, - добавляет, прежде чем успеваю спросить причину.

Отсутствие аппетита мигом исчезает, стоит только носу унюхать приятный запах, а зубам надкусить шаурму. Почти сутки без еды дают о себе знать.

- Вместо того, чтобы гнить в кровати покуда лучше кушать на воздухе, не так ли?

Соглашаюсь, продолжая жевать и глазеть на желтеющие деревья. Несмотря на будний день, в парке достаточно людей, некоторые из них в форме Академии. Пение птиц убаюкивает, благодаря им пейзаж напоминает весну или лето, могу убедить себя в этом, закрыв один глаз и не замечая осенних листьев.

- А ты почему не на парах? - поворачиваю голову, замечаю то, как он слегка печально оглядывает пустую бумажку в руках. Быстро съел.

- По расписанию лекции, а значит, выходной, - спокойно отвечает и выкидывает мусор в стоящую рядом урну.

Не спеша управляюсь со своей едой. Хэйдзо не тревожит и не пытается завести разговор.

- Ты сегодня какой-то.. не такой.

- А какой я обычно? - смотрит с интересом и придвигается ближе ко мне. Его колено касается моего. Свожу свои ноги, стараясь избежать контакта.

- Более активный и говорливый.

- О, ну я не спал сегодня. Хотел прийти и прилечь, а тут ты в депрессняке. Чё случилось-то?

Вместо того, чтобы спать, он потащил меня гулять. В голове не укладывается такой расклад событий, но это реально. Мне приятно и одновременно жаль, что я трачу его время. Мы ведь не друзья, Хэйдзо не обязан был это делать.

- Тогда давай возвращаться.

- Нет, я не уйду, пока не расскажешь. Я тебе уже столько отвесил, а ты о себе молчишь. Даже секреты рассказывал!

Я никогда не просил Хэйдзо поступать так, теперь же использует это как аргумент. Его секреты.. немного нелепы. Ещё до учёбы он рассказал, что в детстве ел корм для рыб, чтобы стать русалкой. Потом о его гениальной идее брызгаться мамиными духами, чтобы говорить всем о том, что он обнимался с девочками. И ему верили.

- До твоих секретов ни один из моих случаев в жизни не дотянут, - с сарказмом говорю и встаю. - Устал от пар, навалилось всё. Спасибо за сегодня, я тоже как-нибудь накормлю тебя вкусным.

Хэйдзо корчит грустное лицо, а по дороге обратно пытается выведать настоящую причину. Безуспешно. Боль от исчезновения Томато разделять с кем-то снова мне не хочется. Я справлюсь сам. Наверное.

***

Уныло и медленно плетусь к выходу из корпуса. Пять пар выжали из меня все соки. До общежития придётся добираться самому, так как Горо сегодня должен присутствовать на собрании студенческого совета, а Лайла устроилась на подработку в библиотеку. На крыльце под навесом топчутся несколько студентов. Прогноз погоды дождя не обещал, но я понимаю, как мне повезло со своей ежедневной забывчивостью вытащить зонтик из рюкзака ещё с прошлой недели. Собираюсь потянуть за бегунок вверх, хлюпать себе по лужам, как в глаза бросается знакомая трость. Скарамучча стоит, прислонившись к стене, его пальцы активно распутывают наушники. Кого-то ждёт?

Спускаюсь по ступенькам, по зонту бьют десятки капель, заглушая всё вокруг. Незрячие опираются на слух, наверное поэтому он торчит тут. Оборачиваюсь на одногруппника, что не выглядит сильно озадаченным ливнем. Если он живёт неподалёку, думаю, я могу помочь ему. Снова оказываюсь под навесом, стряхиваю воду обратно в сторону влажного асфальта, в котором из-за неровности образовывается лужа. Непогода усиливается, из-за ветра дождь попадает и сюда, во вроде как защищённое место.

Выжидаю ещё немного, прежде чем собраться с духом, ведь к Скарамучче так никто и не явился. Специально громче шагаю, пока приближаюсь к нему. Боковым зрением в телефоне замечаю сплошной текст, выделяющийся жёлтым цветом по мере прочтения его диктором. Аудиокнига. Томато тоже их любит.

- Скарамучча? - привлекаю его внимание. Он жмёт на паузу, вытаскивает наушники из ушей.

- Что?

- Это я, Кадзуха. У тебя нет зонта или ты кого-то ждёшь?

- Первое.

- Тогда, если хочешь, то могу провести тебя.

- Я подожду, пока не так лить будет.

Вода брызгает ему на очки, отчего он нахмуривается. Напор дождя выглядит невпечатляюще, и я не уверен, выживет ли мой хлипкий зонт подобное. Попробовать стоит.

- Ты так до ночи простоишь. Пойдём. Далеко живёшь?

Он складывает наушники обратно в карман, затем копается в телефоне. По сопровождающим поиски звукам можно понять, что он вводит маршрут в онлайн карту. Значит, согласен.

Поднимаю зонт над нами, одинаковый рост в данной ситуации как нельзя кстати. Поёживаюсь от холода, ветровка не спасает совсем. Сумеру теперь не ощущается таким жарким и вечно летним.

Между тем, чтобы смотреть под ноги и контролировать темп, немного засматриваюсь на Скарамуччу. Его глаза полностью закрыты. Не знаю, от доверия ли это, либо так ему комфортнее. Может, он не видит даже пятна света. На его шее раскачивается из стороны в сторону подвеска с молнией, на коже у затылка родинка.

Я не замечал ни разу, как он разговаривает с нашими одногруппниками, и это напрягает. Не хочется повторений собственных школьных лет ни для кого, тем более людям с инвалидностью. Профессор Фарузан и многие преподаватели вдалбливают в наши головы простое понятие - толерантность. Мне по-настоящему жаль понимать, что подобное приходится объяснять, просить адекватного отношения к людям, которое должно быть всегда.

- Тебе сложно учиться? - ненароком задаю вопрос.

- Да. Блять. Ой..

Последние слова вызывают улыбку. Это в какой-то степени располагает к себе, раз он не боится материться где попало. Скарамучча останавливается, я тоже. Его трость решает принять грязевую ванну.

- Цепляйся, - предлагаю ему свой локоть, но он отмахивается, пытается очистить трость в луже.

- Так часто бывает, я привык.

Стараюсь держать зонтик ровно, ветру же это не нравится, приходится приложить немало усилий для того, чтобы его не унесло назад. По итогу моё правое плечо моментально мокнет, зато Скарамучча остаётся в целостности.

- Через двадцать метров поверните направо.

Хоть из мест в городе я знаю жалкие дом-магазин-университет, дом одногруппника оказывается неподалёку от общежития. Заходим в дворы, всё кажется смутно мне знакомыми. Убеждаюсь в этом, когда мы подходим к подъезду. На информационной доске висит моё объявление о пропаже Томато.

- Спасибо, - Скарамучча прикладывает ключ к домофону, затем проскользает внутрь. Дверь щёлкает.

Стою столбом, продолжая пялиться на бумажку, которая одним видом убивает морально. Было легче жить с надеждой на шанс прочтения моих сообщений, однако теперь не вижу смысла писать хоть что-то, раз его аккаунта теперь нет. Подхожу ближе, трогаю край ставшего неровным из-за влаги и, наверное, воздействия солнца, листа. Отсутствие фото делает объявление напрасным, ущербным. Прислоняюсь к нему лбом.

- Прости, что не могу найти тебя.

***

Лекции, лабораторные и практические занятия занимают очень много времени, и мне морально лучше благодаря университету, ведь не так много остаётся на самобичевание. Конечно, если не учитывать стресс от бесконечных заданий, тестов, семинаров.

По звонку вскакиваю со стула, мне надо успеть распечатать материалы к завтрашней паре, а ещё начать курсовую работу, до которой руки никак не доходят. Мой энтузиазм вылететь пулей из кабинета пресекается словами преподавательницы:

- Каэдэхара, останься.

С головы до ног пронизывает волнение. Я плохо сделал прошлый отчёт? Почему со мной нужно поговорить отдельно от всех? Аудитория пустеет, становится всё волнительнее.

Яэ Мико выглядит расслабленной, врозь моим опасениям. По лицу никогда не угадаешь её мысли. Как-то одному парню она почти с дьявольской улыбкой поставила пропуск, хотя он опоздал на две минуты.

Становлюсь напротив её стола, как на расстрел. Внимание Яэ Мико приковано к документам, её рука быстро ставит печати.

- Как тебе твои одногруппники? - поднимает на меня взгляд.

Я точно правильно услышал?

- Думаю, они неплохие.

- А Куцуки?

А... Видимо, ей нужна информация о комфорте Скарамуччи в университете. Вряд ли я единственный, кого она спрашивала подобное.

- Он тихий. Не могу сказать, что плохой или доставляет неудобства другим. Я не часто общаюсь с ним.

- Правда? Я видела, как ты его провожал, - в её интонации читается «я всё знаю». Это смущает, словно за мной шпионят.

- Я просто помогал...

- Вот и отлично. Есть одно дельце, не могу решить, кому его доверить. Пока что ты единственный отличный кандидат, - она тянется к ящику, достаёт оттуда ещё бумаги.

Не знаю, что и думать. Ей точно неинтересно дать мне дополнительное задание для очередной пятёрки по литературе. Может, отправит от университета на какую-нибудь конференцию?

- Какое? - нервно мну пальцы.

Яэ Мико щурится, всматривается в меня, вот-вот заглянет в душу. В мою поганую, пропитанную тоской душу. Сглатываю ком в горле, нога начинает трястись от переживаний.

- Очень выгодное. И для меня, и для тебя. Тем не менее сложное и требующее несколько месяцев. Но чем быстрее будет результат - тем лучше. Интересно? - её губы растягиваются в улыбке, она уже готовится выйти из своей ситуации победительницей. Знает, что не смогу отказать?

- Можете рассказать подробнее?

- Для начала подпиши бумаги о неразглашении, - Яэ Мико указывает на документ на столе.

Всё настолько серьёзно? Вздыхаю, пробегаюсь по строчкам. Текста на странице не так много, в конце место для подписи. Из содержания, написанного официально-деловым стилем, как и требуется, понимаю только то, что мне нельзя никому говорить о нашем договоре. Читая дальше, я ощущаю, как у меня отвисает челюсть.

- Это как-то странно. Он об этом знает? - я омрачённо смотрю на преподавательницу.

- Нет.

- Извините, но кем вы ему приходитесь?

- Подписывай, - в мою ладонь вкладывают ручку.

Если только в этой бумажке столько всего, что в самом договоре?! Неожиданно начинаю потеть, становится жарко. Рука дрожит, заношу её, дабы подписать. А стоит ли? Холодный вид Яэ Мико не сулит ничего хорошего. В моей голове проносится несколько исходов событий, в которых я отказываюсь, и меня расчленяют прямо в этой аудитории. Расписываюсь.

- Отлично. Если простыми словами, то тебе нужно сблизиться со Скарамуччей, потом убедить его кое в чём. Ничего сложного, правда?

- Убедить в чём?

У меня забирают соглашение, Яэ Мико встаёт с места, затем облокачивается о стол.

- Давай поговорим о награде. Сколько денег ты хочешь?

Она говорит только об интересующих её темах, просто-напросто игнорирует мои вопросы. Деньги? Не думаю, что они для меня в приоритете. Вся эта ситуация - сплошное безумие. И мне не по себе от того, что главная цель остаётся в неведении.

- Теперь нет шанса отказаться?

- Нет.

- Мне кажется, он сам в состоянии..

- Сколько? - перебивает. - Если не деньги, то, может, автоматы по всем предметам? Или хочешь сразу машину? Поверь, я могу всё.

Единственное, что мне нужно - узнать о Томато что-нибудь. Будет ли это глупым, если попрошу подобное? Готов ли я на такой шаг ради этой информации? Выбора нет, ведь я сделал всё, что было в моих силах. Взрослый человек намного влиятельнее и, скорее всего, имеет много связей. От Яэ Мико чувствуется это.

- Тогда вы можете найти мне кое-кого?

- Без проблем, - мне подсовывают под нос саму сделку на две страницы. - Приятно иметь дела с такими, как ты.