Когда завянет сирень

Он был тем, кто вкладывал смысл в каждый мой день, ассоциировался с самой прекрасной мелодией в моей голове, что из едва слышимой переросла в заглушающую собственные мысли. Был моей поддержкой, моим слушателем, моим первым настоящим другом. Я не боялся рассказать всякую чушь, что первой придёт на ум, ведь ему было интересно, и с нетерпением ждал наших ночных разговоров. Без него я стал никем.

***

Снова цветёт сирень. Кажется, будто этот сладковато-терпкий запах стоит круглый год, но нет – это слишком быстро летит время. Останавливаюсь, смотрю на ряд кустов. Никто ведь не даст мне по шее за это, как обычно бывало, правда? На улице немноголюдно, сейчас раннее утро, так ещё и пасмурное. Подхожу ближе и вдыхаю полной грудью смесь предстоящего дождя и сирени. Это стало своего рода ритуалом каждой весной. Маленькие лиловые цветы словно подзывают, просят взять с собой куда-нибудь далеко, дабы увидеть мир. Не могу им отказать в этом.

«Сдалась она мне...» — проносится в голове после того, как я оказываюсь на земле, всего в метре от лужи. Сдалась, но я мог заняться этим после школы. Самая распустившаяся ветка всё же остаётся в ладони. Кое-как встаю, отряхиваю себя и замечаю, что испортил свои школьные штаны. Дырка на колене. Спасибо, что хоть не на заднице. Задираю голову, получая в лоб удар каплей, затем ещё одной. А зонта у меня, конечно, нет.

Школа – это то самое здание, попадая в которое единственное, что хочется – закрыть дверь снаружи. Никто не спорит, что система образования давно устарела, но и не пытается что-то изменить. И я не могу изменить своё отношение к учёбе и этому месту.

В вестибюле толпятся младшеклассники с родителями. Еле обхожу их, кроссовки неприятно хлюпают, сам я промок почти полностью. Надо бы переодеться в форму, повезло, что сегодня по расписанию есть физкультура. Собираюсь подняться по лестнице, как слышу начинающий нарастать детский плач позади. Замираю на ступеньке, сжимая в руке свою утреннюю «добычу».

— Вот, держи, — протягиваю девочке сирень. — Пахнет круто, правда?

Улыбка сама натягивается, а ребёнок, с глазами по пять копеек, удивлённо кивает. Надо же, я думал, успокоить будет сложнее. На душе становится легче, будто бы я спас целый мир, хотя на самом деле обеспечил ещё одной мусорке прекрасный букет, через несколько уроков в духоте кабинетов он завянет.

— Брата-а-ан! — доносится за спиной, после чего по ней же бьют. От этого невольно выравниваюсь.

— Ай, блин... Полегче.

— Ой, сорянчик. У меня хорошие новости, так что сегодня утро доброе, — одноклассник замолкает и оглядывает меня с головы до ног. — Избили?

— Нет, упал просто, — отчего-то становится стыдно. Лучше бы ответил, что подрался. Однако вопросов больше не задаёт.

Мы пересекаем несколько лестничных пролётов, в спешке заходим в кабинет. По пути замечаю, что он точно так же пришёл без зонтика.

— Так что там? — сажусь за парту, а затем перевожу взгляд на собеседника.

Не то чтобы Итто мне сильно близок. Я уважаю его юмор и некоторые положительные качества, но по факту он даже не заноза, а целое бревно, которое иногда портит жизнь. Тем не менее Итто лучше тех, кто учится с нами.

Он загадочно улыбается, расчёсывает свои достаточно длинные влажные волосы гребнем. Я закатываю глаза, но не могу сидеть с каменным лицом. Почему-то рядом с ним постоянно хочется смеяться.

— Ответы, — тихо говорит Итто, видимо, чтобы другие одноклассники не услышали. — Кадзуха, друг мой, мы в шоколаде.

— Да ну...

— Учись, пока живой. Без связей ты пропадёшь.

Поджимаю губы и опускаю голову к поверхности местами поцарапанной и разрисованной парты. Впервые за несколько месяцев снова слышу что-то из уст Итто, что задевает моё эго. Просто потому что он прав. Возможно, когда я был намного младше, то у меня было достаточное количество друзей, но этого я уже совсем не помню. Только отрывки. Например, как меня стошнило, пока я с компанией мальчишек катался на одной из «экстремальных» качель. Или же один из плачевных случаев, когда мы залезли на дерево, и кто-то сломал ногу. Сейчас я не влезаю в подобные заварушки, одноклассникам же тем более неинтересны подобные занятия. Мы выросли, а гулять на улице я практически перестал.

В класс заходит учительница, сразу подмечаю, как мой сосед по парте напрягается.

— Эта... — он хмурит густые брови и слегка прищуривается, что за два года деления парты означало очень плохое слово в сторону классухи, — моей маме весь вечер трезвонила вчера.

— Опять из-за сигарет?

Наш разговор прерывает звонок на урок. Все лениво встают, но получив разрешение почти сразу опускаются обратно. Я навостряю уши на шёпот со стороны Итто.

— Ага, никак не успокоится. Отвечаю, ещё следить за мной будет.

— Попрошу тишины, — женщина в очках постучала по столу связкой ключей. — Как вы помните, осталось меньше двух недель до конца учебного года, поэтому сегодня напишем семестровую контрольную, надеюсь, вы все готовы. Я предупреждала.

Получив тетради и листы с заданиями по биологии, мы с Итто принялись незаметно скатывать ответы. Наши приятельские отношения довольно взаимовыгодны: мы вместе делаем домашку, можем прикрыть в каких-то ситуациях, даём друг другу списывать. К сожалению, я на девяносто девять процентов уверен, что после окончания школы наши пути разойдутся, мы вряд ли будем общаться. Всё-таки мы совершенно разные, кроме школы нас ничего не связывает.

Чувствую с другого ряда взгляды своих одноклассников. Поворачиваю голову в их сторону и киваю, показывая, что я знаю, что мне нужно сделать. Ответы распространяются дальше. Хотелось бы извиниться за это перед Итто, но не могу.

— Легчайшая для величайшего Аратаки Итто!

— Спасибо, — я облегчённо вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Контрольная написана, осталось ещё... дофига.

Наконец переодевшись в сухое, я останавливаюсь у закрытой двери. Итто оборачивается на меня, оглядывает, кажется, с некой завистью в глазах. Сам-то до сих пор в мокром. Мы облокачиваемся на заваленный рюкзаками подоконник.

— На физ-ру не идёшь сегодня?

Итто выругивается и складывает на груди руки.

— Забыл форму.

Он достаёт телефон, я тоже утыкаюсь в свой. Очень интересный главный экран, приходится делать вид, что вижу его впервые. Сообщений нет. Иногда это удручает, а иногда ещё больше. Неужели к началу взрослой жизни я так и не найду себе настоящих друзей?

За окном уже вовсю светит солнце, чистое небо отражается в лужах, асфальт постепенно подсыхает. От нечего делать засматриваюсь на курящих одноклассников за углом школы. Будто почувствовав, один из них оборачивается, и я невольно опускаюсь под подоконник.

— Как тебе?

Я задираю голову, смотрю в протянутый мне экран с изображением девушки. Она выглядит довольно мило, но сильно рассмотреть её времени не хватает.

— Моя девушка, несколько дней назад познакомились. А ты говорил, что никто мне не даст, хе-хе.

— А она знает, что вы встречаетесь? — я смотрю на друга, его глаза сразу забегали из стороны в сторону.

— Скоро начнём, эта краля уже почти моя.

И так всегда. Стараюсь не обращать на это внимания, потому что так происходит каждый раз. Никто по итогу с ним не встречается, но я не буду рушить его надежды. Может, в этот раз ему правда повезёт?

— Кстати, слышал про «Лунный переулок»? Я там её подцепил как раз.

Качаю головой. Судить по названию не хочется, но в голову приходят не самые приличные мысли. Это что-то по типу улицы красных фонарей? Уже вижу, как Итто случайно попадает туда и с кровью из носа мечтает остаться там навсегда, но его пинают оттуда под зад. Что-то фантазия меня не туда завела, вряд ли он смог бы найти в подобном месте школьницу, а ещё вообще оказаться там.

— Это что-то типа бота для знакомств. Делаешь анкету, лайкаешь те, что понравились. Если это взаимно, то идёте в личные сообщения, а дальше всё зависит только от твоей фантазии и навыка пикапа.

— Ага, а потом оказывается, что твой собеседник – сорокалетний извращенец.

— Обижаешь, это же не анонимный чат. Смотри какие тут красотки есть, — Итто настойчиво показывает мне несколько. — Но моя всё равно лучше, правда?

Обычные девушки, все по-своему прекрасные. Не понимаю почему он так восторжен. Пубертат опять в голову ударил? Каждому десятикласснику не терпится похвастаться перед друзьями потерей девственности или хотя бы первым поцелуем. Возможно, я ошибаюсь, но именно такие у меня одноклассники, Итто в их числе. Иногда я поражаюсь тому, как он изменился с момента нашего знакомства.

— Допустим.

— Ты тоже попробуй! Хочешь, я помогу тебе сделать анкету? Я знаю, что хочешь.

Не успеваю среагировать, как мой телефон оказывается у Итто, а он начинает истерически смеяться.

— Подставляй свою милую мордашку, я тебя сфотографирую.

— Эй, подожди! — успеваю вытянуть руку перед собой. Щелчок камеры, уши начинают гореть от стыда. Отбирать своё имущество даже не пытаюсь – бесполезно. Я проигрываю ему по всем фронтам.

— Итак... Кадзуха, шестнадцать лет, Инадзума. Графа «О себе»: сто шестьдесят восемь сантиметров, перспективный гитарист, без вредных привычек. Без ума от музыкальной группы «Адепты», — пишет и сразу читает вслух.

Звучит не так плохо, я думал, он напишет что-то по типу: «Конченный перфекционист с красивым другом, хотите познакомлю?». На словах о росте стало как-то обидно. Им я похвастаться не мог, моему другу повезло в этом больше. Почти полгода я был «Тумбочкой» и подставкой под локоть, а потом Итто надоело и он забыл, переключив своё внимание на другое.

От ещё большего позора меня спасает звонок на урок и учитель, открывший класс. Так мне думалось до того, как он забрал у всех телефоны. И ведь в течении сорока пяти минут моя анкета будет доступна...

За конспектированием время пролетело незаметно, правда рука теперь болит. Итто пошёл в столовую, а я открыл диалог с ботом. Сердце почему-то сжимается до колющей боли, меня переполняют волнение и интерес, когда смотрю на надпись «Ты понравился 3 людям, показать их?». Что ж, посмотрим.

«Кому-то понравилась твоя анкета (и ещё 2)

Дейчи, 17, Инадзума — я небинарные сапфические с сдвг, интп 5в6 схсп 528. если вы трансфоб, гомофоб, расист, эйблист и т.д., то не лайкайте. местоимения любые, тру дазай кинни ирл».

О Архонты... Куда Итто меня затащил? Ставлю не нравится, следующая анкета поражает меня отсутствием чего-либо кроме фотографии задницы. Дальше...

«Кому-то понравилась твоя анкета:

Томато, 17, Инадзума — тут, чтобы убить время и найти интернет-друзей. меломан, постоянно в наушниках. люблю ночь, был бы рад прообщаться с тобой до рассвета.

Сообщение для тебя: тоже люблю эту группу. сыграешь что-нибудь на гитаре в голосовых?».

Фотографии нет, вместо неё чёрная картинка. Стоп, а почему меня лайкнул парень? Пролистываю диалог с ботом выше и вижу, что Итто на вопросе о предпочитаемом поле выбрал «Всё равно». Наверное, случайно нажал. Но если так задуматься, я никому ещё не играл на гитаре, разве что папе или на занятиях в музыкальной школе, хотя это не считается. Фото, сделанное Итто, оказывается лучше, чем я думал: моё лицо всё же закрывает вовремя выставленная ладонь.

— Ну что, много девочек?

Вздрагиваю и сразу блокирую телефон. Ну и почему он так быстро вернулся?

— Нет, думаю, нужно сменить фото.

— Зря, ладно, как знаешь. Тогда я пошёл. Если спросят, то скажи, что у меня заболел живот, ладно? — Итто протягивает мне булочку.

Я благодарю его и забираю еду, сегодня на удивление много сыра добавили. Печально только, что на физкультуре придётся самому быть. Друг с невероятной скоростью пропадает за углом, а я утыкаюсь в дисплей снова. Была не была, нажимаю на красное сердце.

***

Дорога из школы не занимает много времени, мне повезло жить с выходящими на неё окнами. Прохожу мимо подъездной двери, обхожу дом и оказываюсь в ювелирном магазине. Звенит колокольчик, меня сразу окликают.

— О, Кадзуха, ты как раз вовремя. Мне нужно обзвонить поставщиков, проследишь за всем?

— Да, конечно.

Ставлю рюкзак под прилавок, подхожу к зеркалу. Лицо всё красное, на улице неимоверно жарко. Перевязываю хвост ещё раз, вроде бы выгляжу прилично.

Клиенты всё не появляются. Кисть от поддерживания подбородка начинает ныть, я поглядываю на часы — стрелка тянется даже медленнее, чем в школе. Сколько себя помню, столько и был этот магазин. Отец тратил почти всё своё время на него, но его усилия окупились. Живём мы в достатке, большего и не надо.

— Как учёба? — за отцом захлопывается дверь, ведущая в служебное помещение. Он подходит ко мне и слегка лохматит волосы.

— Всё нормально. А у тебя как тут дела? Сегодня пустовато.

— Да уж, но ничего. Заказы пока есть, мне нужно успеть доделать несколько украшений. Можешь идти домой, вряд ли кто-то сегодня зайдёт.

— Я свободен, побуду пока тут.

— Ладно-ладно. В субботу сходишь со мной на кладбище?

Ответ получается тихим и невнятным, но он понимает, знает, что пойду. Снова остаюсь наедине с тикающими настенными часами. Настроение вмиг портится, я не забыл про очередную годовщину, вот только от одного упоминания этого от отца становится трудно дышать. Глаза начинают щипать, я опираюсь о стену, рассматриваю плафоны ламп. Как же давно я не плакал. Телефон вибрирует. Сначала я не обращаю на это внимания, думая, что это надоедливая реклама от оператора, но несколько уведомлений подряд – уже странно.

«итак, эээ...».
16:52

«кто твой любимый участник группы?».
16:53

«не то чтобы у меня был фаворит или что-то в этом роде».
16:54

«просто интересно...».
16:54

Тот парень из «Лунного переулка» написал первым, потому что я так и не решился на это. От этого становится приятно. Мои прошлые попытки найти друзей в интернете оказывались полным провалом. То ли я скучный собеседник, то ли мы просто не сходились в интересах – над этим до сих пор ломаю голову. Протираю глаза и берусь отвечать.

«Наверное Ху Тао, она выглядит мило и круто поёт, хотя я тоже не выделяю кого-то из группы. Просто нравится звучание и смысл песен. Как только я буду дома, то запишу как играю».
16:56

Собеседник долго печатал, я даже подумал, что я ответил что-то, что человеку не понравилось. Несколько раз перечитываю своё сообщение. Зря не написал какой-то вопрос, знакомиться-то я не умею. Через пять минут моих мысленных терзаний я получаю ответ:

«буду ждать.»
17:01

«ну, если ты хочешь поделиться этим, я был бы... рад услышать, как ты играешь».
17:03

«но я не заставляю».
17:03

«Всё в порядке. Расскажешь что-нибудь о себе? В анкете маловато информации».
17:04

«хм... я тоже раньше жил в Инадзуме, но из-за родителей переехал в Сумеру».
17:07

«мне тут не нравится».
17:07

«ещё люблю слушать аудиокниги, это легче, чем читать».
17:08

«Жаль, что ты уехал. Почему не любишь читать? У меня в комнате целые полки с книгами, я в них ещё листья или цветы высушиваю».
17:10

Приходится ждать ответа снова. Мой собеседник в сети, периодически печатает и перестаёт. От нечего делать протираю витрину, проверяю другие соцсети, кручу кольцо на пальце. Вскоре наступает время идти домой, я наконец нормально ем. Почти всегда по утрам меня тошнит, в школе редко перебиваюсь чем-то из столовой. Выходит, что мой желудок получает награду только в конце дня. Знаю, что это плохо, но по-другому не получается.

В глаза бьёт закатное солнце, так «идеально» оказывающееся каждое лето в моей комнате. Чехол с гитарой покоится за шкафом, приходится сдувать с него пыль, хотя прибирался я недавно. Беру гитару в руки и сажусь на кровать, замираю. Инструмент ощущается в руках необычно, неудобно. Хочется убрать его на место, где он и должен быть.

Музыкальную школу я закончил два года назад. Это были ужасные восемь лет, половину из которых я доучился просто потому что жалко было бросить. Мама любила музыку. Именно она отдала меня учиться и надеялась, что моя детская мечта, которая на самом деле была простым интересом, осуществится. Тогда я думал, что в будущем буду ездить с гастролями, буду тем самым популярным парнем, за которым все бегают и душу готовы продать за автограф или хотя бы взгляд в свою сторону; постоянно буду находиться на сцене перед огромной толпой, а за спиной будут переливаться в такт музыке софиты; мои песни будут крутить по радио, их будет знать каждый. Гордостью я не стал. Не успел.

Тишину прерывает короткий звук сообщения, а затем я, случайно задевая пальцами струны. От неожиданности подпрыгиваю и еле успеваю спасти гитару от столкновения с ламинатом.

«какая у тебя любимая книга?».
20:02

Открываю диалог. «Томато» проигнорировал мой вопрос о книгах. Интересно, какое у него настоящее имя? Наверное, стоит спросить, но я не хочу лезть со слишком личными вопросами, мы ещё не так близки. Не зря же в его анкете почти ничего нет.

««Разбитые мечты». У меня все четыре тома есть. А у тебя?».
20:03

Беру гитару так, как учили меня: выставляю правую ногу немного вперёд, корпус гитары располагаю почти что на бедре. Лучше сыграть что-то узнаваемое. Десять минут уходит на то, чтобы найти аккорды одной из песен «Адептов». С первого раза получается совсем плохо, инструмент расстроен. Приходится снова скачивать тюнер. Спустя больше получаса я с горем пополам сыграл отрывок. Результатом остаюсь не доволен, но соседи, думаю, не будут в восторге, если я продолжу играть до самой ночи.

«не слышал о такой, попробую найти в аудиоформате».
20:05

«у меня это «Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн»».
20:06

«Я видел эту книгу в магазинах, но так и не решился купить. Кстати, вот, как ты и просил».
20:42

Голосовое сообщение
20:42

«вау. это моя любимая песня».
20:45

«в гитаристы к ним не хочешь податься? звучит пиздец как круто».
20:46

Эти сообщения вызывают улыбку, становится даже неловко. Я не привык получать комплименты.

«Ха-ха. Это же не электрогитара, я им не подхожу».
20:46

«Какие у тебя ещё хобби есть?».
20:47

«никаких».
20:55

«А какие-то домашние животные есть?».
20:55

«мне не разрешают их заводить».
20:58

«А в компьютерные игры играешь? Или во что-нибудь на телефоне».
20:59

«нет».
21:02

Что-то разговор не клеится. Переворачиваюсь на другой бок, раздумывая, что ещё можно спросить. А вдруг я слишком надоедаю вопросами? Не хочу навязываться, но ждать одной только инициативы от собеседника тоже не собираюсь. Веки начинают тяжелеть, я с трудом смотрю полузакрытыми глазами на надпись «печатает...».

***

— А она говорит, мол, её подруга отсосала ему прям там, представляете?

— Это правда, видели бы вы её лицо в этот момент!

— Да ну нахуй, а видео есть?

— А тебе зачем? Обдрачиваться будешь по ночам?

Некомфортно. Одноклассники идут впереди к «3Б», обсуждая очередную вписку. Мы проходим детскую площадку и останавливаемся.

— Сегодня та продавщица?

— Ага, зуб даю, мне кент сказал.

«3Б» — это номер дома, возле которого есть ларёк с сигаретами и алкоголем, где школьникам могут продать. Эта часть района мне совсем не нравится, тут постоянно происходит что-то жуткое. Старенькие пяти-, местами даже двухэтажки, куча мусора на дорогах, достаточно алкоголиков, которые собираются кучками возле подъездов и занимаются своим привычным делом. Не говоря уже о скандале с убийством, о котором я краем уха услышал по телевизору. Жутко. Обычно я стараюсь обходить эти улицы десятой дорогой.

Довольные покупкой ребята идут дальше, а я вяло плетусь за ними, пока мы не подходим к месту их встреч – заброшке. Если не ошибаюсь, это здание часто перепродавали, а последняя попытка ремонта обернулась несчастным случаем и пожаром. Короче говоря, здесь идеальное место для бездомных и малолеток.

— Хэй, Кадзуха, курить будешь?

На плечо ложится рука, меня притягивают ближе.

— Держи, не стесняйся. Мы сегодня добрые.

Хочется убежать, закрыться в своей комнате, лечь в кровать и прятаться в одеяле остаток жизни. В носу щиплет от резкого запаха дешёвого курева, между моих пальцев просовывают сигарету. Даже глаза начинают слегка слезиться.

— Ну, чего ты ждёшь? Она не вечная.

Пятеро моих одноклассников и девушка главаря из параллельного класса прожигают меня взглядом, словно голодные псы. Если не возьму — набросятся, разорвут плоть и отполируют кости. Один из них даже достаёт телефон и направляет в мою сторону, начиная снимать происходящее на видео.

Дрожащей рукой подношу её ближе к губам. Не смотрите, не смотрите, не смотрите! Затягиваюсь немного, парни вокруг в один голос кричат «О-о-о». Они знают, как я отношусь к курению. Знают и пользуются этим, забавляются, «портят» меня. На моём лице не дёргается ни одна мышца, будто я курильщик со стажем, хотя на самом деле внутри меня выворачивает, к горлу подкатывает тошнотворный ком. Хочется откашляться.

— Как там твой дружок Итто? Совесть его не грызёт?

— Он не знает, — тихо отвечаю я.

Главарь компании смеётся, остальные поддерживают.

— До сих пор не знает... А ты хорошо играешь в молчанку, — Гэнта подходит ко мне вплотную, становится за спиной. — Как бы нам сегодня повеселиться? Давненько мы этого не делали, я даже заскучал.

Говорят, что доброта спасёт мир, что все люди должны творить добро. Тогда почему всё происходит вот так?